Университет был слишком велик, и Ли Чанцина больше всего мучил вопрос: с чего вообще начать? Неужели теперь каждого встречного спрашивать, не знаком ли он с Шэнь Цзюэ, не слыхал ли про Ли Чанцина?
Голова раскалывалась, и Ли Чанцин решил просто переждать дождь под деревом.
В университетах царила самая широкая атмосфера вседозволенности: даже несмотря на то, что Ли Чанцин промок насквозь, с повязкой на голове и лицом, на котором буквально было написано слово страдание, он сидел под деревом на корточках, широко расставив ноги, и окружающие наверняка принимали его за художника-перформансиста. К тому же, если бы они стали пялиться дольше, то рисковали застрять в бесконечной очереди у студенческой столовой до самой китайской пасхи.
Перед самой переменой на последнюю утреннюю лекцию Чжан Тун и Цзян Чэнфэн собирались пойти поесть. Чжан Тун был высоким и крепким, а когда раскрыл зонт, то стал похож на ходячий ориентир — люди предпочитали заблаговременно отступать в сторону, лишь бы не цепляться за капли, стекавшие с его зонта.
— Эй, смотри, не тот ли это неудачник? — у Чжан Туна было прекрасное зрение, и он сразу приметил примостившегося под деревом в раздумьях Ли Чанцина.
— Охренеть! Чего это он? — Цзян Чэнфэн тоже изумился.
У Ли Чанцина затекли ноги, и стоило ему выпрямиться, как он увидел приближающегося здоровяка в красном худи, который опирался на чёрную трость.
Головорез, подосланный Шэнь Цзюэ?
Лицо Ли Чанцина посинело, но когда здоровяк и черноволосый парень остановились прямо перед ним, Чжан Тун окинул его оценивающим взглядом и, уже собираясь сострить в привычной манере, заметил повязку и выпалил:
— Тебя наконец-то избили?
Ли Чанцин с невозтимым видом смотрел на обоих, мысленно убеждаясь, что эти двое — вовсе не наёмники Шэнь Цзюэ: судя по их непринуждённому тону, они были с ним знакомы.
Цзян Чэнфэн без лишних слов ухватил Ли Чанцина за руку. Ли Чанцин, разумеется, попытался вырваться, и тогда Цзян Чэнфэн бросил:
— Похоже, рассудок при нём.
Однако настороженный и растерянный взгляд Ли Чанцина не оставлял сомнений, и Чжан Тун переглянулся с Цзян Чэнфэном, не понимая, что вообще происходит с этим парнем.
— Ты врежешь?
— Давай лучше ты, у меня телефон почти разрядился. Пусть Шэнь Цзюэ побыстрее сюда валит, — сказал Чжан Тун.
— Стойте!
Оба замерли и уставились на Ли Чанцина. Тот тяжело дышал:
— Звонить Шэнь Цзюэ нельзя.
— Я хочу в общежитие, — снова произнёс Ли Чанцин.
Чжан Тун и Цзян Чэнфэн отнеслись к этому крайне неохотно: они друг друга на дух не выносили, и у них не было причин сопровождать Ли Чанцина. С другой стороны, раз он заговорил об этом, неужели просто хотел напроситься под зонт?
Чжан Тун снова переглянулся с Цзян Чэнфэном, и они быстро пришли к согласию:
— Закажем доставку на месте.
Ли Чанцин оказался зажат между ними, и втроём они направились к зданию общежития.
Войдя внутрь, Ли Чанцин окинул взглядом обстановку комнаты и собственные вещи, и в голове забрезчило смутное воспоминание.
Он присел за свой письменный стол, мокрые штаны прилипли к сиденью. Сидевший рядом за компьютером Цзи Юй нахмурился, повернулся к Чжан Туну и остальным и спросил:
— Чего это с ним?
Чжан Тун пожал плечами:
— Понятия не имею, это у Шэнь Цзюэ спрашивать надо.
Цзи Юю было совершенно неинтересно разбираться в делах Ли Чанцина, а уж поступки Шэнь Цзюэ и вовсе не укладывались у него в голове: как люди из столь разных миров вообще могли сойтись?
Имя Шэнь Цзюэ прозвучало уже во второй раз. Оглядывая шестиместную комнату, Ли Чанцин подумал, что Шэнь Цзюэ вполне мог жить здесь же.
Можно ли назвать это добровольным визитом в пасть к тигру? Ли Чанцин едва сдержался, чтобы не выругаться.
Чжан Тун уже залез на свою кровать и, глядя оттуда на Ли Чанцина, который, словно зачахший росток, застыл перед спальным местом Шэнь Цзюэ, бросил:
— Шэнь Цзюэ тебя бросил, что ли?
Ли Чанцин вздрогнул всем телом и уставился на него:
— Что значит бросил?
Цзян Чэнфэн с удовольствием пояснил:
— Это значит, больше с тобой не возится. Понимаешь смысл слова «расстались»?
— А мы разве были так близки?
— Обалдеть. На месте Шэнь Цзюэ я бы тоже смотреть на твою наглую физиономию не стал, не то что дружить с тобой, — холодно бросил Чжан Тун.
Цзи Юй даже забросил игру. Раньше при таких словах Чжан Туна они бы снова вдрызг разругались, но на сей раз Ли Чанцин даже не разозлился:
— Мы с Шэнь Цзюэ и правда раньше были так близки?
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Когда Ли Чанцин уже решил, что ему никто не ответит, Цзян Чэнфэн произнёс:
— Вы были как сиамские близнецы, даже Лян Ичэнь вклиниться не мог.
Ли Чанцин нахмурился:
— Лян Ичэнь?
Цзян Чэнфэн продолжил:
— Лян Ичэнь каждые пять минут заявлялся сюда и спрашивал, не вернулся ли Шэнь Цзюэ. Вы чем вообще занимались?
Ли Чанцина охнатила тревога. Повернувшись к ближайшему Цзи Юю, он попросил:
— Одолжи телефон.
Цзи Юй раздражённо бросил:
— Тебе зачем?
— Я хочу по...
Дверь комнаты внезапно распахнулась. Все перевели взгляд на вход, а краски с лица Ли Чанцина сошли в один миг.
Дверь скрипнула ещё пару раз. Чжан Тун и Цзян Чэнфэн находились на верхних ярусах кроватей, а Ли Чанцин и вовсе не смел поднять глаза. Если бы на пороге стоял Шэнь Цзюэ, это оказалось бы куда страшнее встречи с призраком.
Дверь открыл Цзи Юй. Вошедший выглядел довольно притягательно, но под глазами залегли чернильные тени — казалось, он не спал уже несколько суток.
— Ли Чанцин! — увидев его, Лян Ичэнь тут же бросился вперёд.
Он схватил Ли Чанцина за плечи, скривившись в странной гримасе, и посмотрел на него сложным взглядом:
— Как ты оттуда выбрался?
Ли Чанцин в упор смотрел на Лян Ичэня. Спустя долгое время Лян Ичэнь отпустил его, оставив Чжан Туна и остальных в полном оцепенении.
Бросив взгляд на Ли Чанцина, он выпалил:
— Пойдём поговорим в другое место!
С этими словами он потащил Ли Чанцина на выход.
Ли Чанцин опасался столкнуться снаружи с Шэнь Цзюэ, но Лян Ичэнь, казалось, боялся этого ещё сильнее. Они спрятались на лестничной клетке запасного выхода и заговорили вполголоса.
— Как твоя рана на голове?
Поняв, что Лян Ичэнь посвящён в дело, Ли Чанцин напрямик спросил:
— Что случилось с моей головой?
Лян Ичэнь выглядел крайне расстроенным:
— Совсем чуть-чуть... ещё капля, и я помог бы тебе сбежать, если бы Шэнь Цзюэ внезапно не вернулся...
— Что Шэнь Цзюэ со мной сделал?
В глазах Лян Ичэня мелькнуло сложное чувство:
— К тому моменту, как я всё узнал, Шэнь Цзюэ уже запер тебя у себя дома на несколько дней.
Лян Ичэнь яростно взъерошил волосы, а его глаза покраснели от лопнувших сосудов — он выглядел куда более несчастным, чем сам пострадавший Ли Чанцин.
Ли Чанцин некоторое время изучал его взглядом, после чего с трудом, но поверил услышанному.
— Дай телефон.
Лян Ичэнь настороженно вскинул голову:
— Зачем тебе мой телефон?
— Я буду звонить в полицию, — ответил Ли Чанцин.
— Нельзя! — реакция Лян Ичэня оказалась бурной, он отступил на пару шагов назад. — Тебе нельзя в полицию, остынь сначала.
Ли Чанцин покраснел от гнева:
— Ты не даёшь мне заявить в полицию... ты что, сообщник Шэнь Цзюэ?
— Нет! Совсем нет! Пойми же ты, успокойся! — продолжал тараторить Лян Ичэнь. — Шэнь Цзюэ просто... он просто помешался на этом. Он болен, тебе нельзя обращаться в полицию.
Лян Ичэнь нёс бессвязную чушь, в каждом слове выгораживая Шэнь Цзюэ. Ли Чанцин почувствовал себя совершенно бессильным: окружающая обстановка давила на него так, что не хватало воздуха. Опираясь спиной о стену, он постарался говорить как можно мягче:
— Давай сначала выйдем отсюда.
Лян Ичэнь с облегчением выдохнул и повернулся, чтобы открыть дверь на лестницу.
Ли Чанцин следовал за ним по пятам, но, заметив нечто впереди, замер на месте.
Холодная волна прокатилась по спине от затылка до поясницы. Дождь усиливался: хотя был всего лишь полдень, небо над студгородком выглядело так, будто настал конец света. Коридор зиял пустотой, а у стены стоял Шэнь Цзюэ. С зонта в его руке непрерывно капала вода, оставляя длинные мокрые следы на белой кафельной плитке.
Шэнь Цзюэ, судя по всему, торопился: кончики его волос были влажными, чётко разделяясь на пряди, из-за чего глаза под чёлкой казались странными и манящими.
— Цинцин, иди ко мне, — мягко произнёс Шэнь Цзюэ, и его низкий, хриплый голос прозвучал эхом оставшегося в памяти кошмара.
Разум Ли Чанцина на мгновение отключился, в голове билась лишь одна мысль: бежать! Но ноги, налитые водой, казались тяжелее свинца, окружающий мир перед глазами начал стремительно вращаться, а Шэнь Цзюэ шаг за шагом приближался к нему.
Грохот...
В день, когда родился Ли Чанцин, разразился страшный ливень, и во многих деревнях затопило поля. Тот год выдался неурожайным, и помимо этого в семье Ли стряслась ещё одна беда — Ли Цзяньго потерял работу.
У Ли Чанцина был старший брат по имени Ли Сюаньхэн, который родился на два года раньше. Появление на свет самого Ли Чанцина оказалось чистой случайностью: из-за действовавшей политики планирования семьи Ли Цзяньго лишился места и вдобавок столкнулся с необходимостью выплатить крупный штраф.
Младенца Ли Чанцина посреди ночи отвезли к тётке, и лишь спустя полтора месяца, когда та потеряла терпение, дедушка с бабушкой забрали мальчика домой.
Ли Чанцин с малых лет не видел родителей и рос исключительно с дедом и бабушкой.
Сверстники в деревне не горели желанием играть с ним, и едва научившись ходить, Ли Чанцин уже был вынужден отправляться в поле помогать старикам.
Сын соседей Ли Эрцян был ровесником Ли Чанцина. Эрцян отличался неиссякаемой энергией: завидев на дороге идущего Ли Чанцина, он громко звал:
— Ли Чанцин, пойдём играть!
Ли Чанцин страдал от недоедания и был гораздо меньше Эрцяна. Такой крошечный, он с трудом тащил за собой корзину, которая казалась больше его самого, и украдкой, с тоской поглядывал на Эрцяна.
— Дедушка велел мне к нему подойти, сегодня я не могу играть.
Родители Эрцяна вернулись из города и привезли ему игрушечный водяной пистолет. Наполнив его водой, Эрцян выбежал на улицу.
Как раз вовремя — навстречу шёл Ли Чанцин, видимо, возвращавшийся с поля: весь чумазый и грязный. Эрцян с брезгливой ухмылкой окатил его из пистолета.
— Ли Чанцин, смотри, какой у меня пистолет, давай поиграем!
Ли Чанцина жутко клонило в сон — его подняли ни свет ни заря заставлять работать, и у него совершенно не оставалось сил на детские забавы.
— Я хочу спать, давай в другой раз!
Это был уже далеко не первый отказ Ли Чанцина, и Эрцян, посчитав себя уязвлённым, больше никогда не звал его играть.
Шли годы, Ли Чанцин подрос, и настала пора идти в школу. Его расписание превратилось в замкнутый круг: ранний подъём, учёба, работа в поле после уроков, а по возвращении домой — выполнение домашних заданий.
Эрцян завёл в школе много друзей и часто проходил мимо дома Ли Чанцина шумными компаниями.
Лампочка в доме перегорела ещё вчера вечером, поэтому Ли Чанцину приходилось выносить во двор табуретку, пока ещё не стемнело, и писать уроки, одновременно отмахиваясь от комаров.
Свет на тетради неожиданно померк. Нахмурившись, Ли Чанцин поднял голову и увидел ту самую компанию во главе с Эрцяном.
Идший впереди Линь Фэн с ухмылкой уплетал фруктовый лёд, а капли с деревянной палочки падали прямо на аккуратно выведенные Ли Чанцином буквы.
— Уйди, ты мне тетрадь пачкаешь.
— Подумаешь, испачкал, какая разница, — продолжая ухмыляться, Линь Фэн носком ботинка принялся раскачивать перекладину под табуреткой, на которой сидел Ли Чанцин.
— Ли Чанцин, ты что, вообще не моешься? — раздался издалека голос Чэнь Цзывэня, стоявшего рядом с Эрцяном.
Ли Чанцин на секунду растерялся, не понимая, к чему тот клонит, как вдруг Чэнь Цзывэнь демонстративно зажал нос и с отвращением произнёс:
— От тебя же за версту разит! Ты что, пришёл с полей и даже не соизволил помыться?
http://bllate.org/book/35288/4360473
Готово:
