Тогда Сюй Цицзюнь откашлялся, задействовал свой профессиональный врачебный навык и принялся с серьезным видом анализировать:
— Этот парень высокий, ноги длинные, пропорции тела в целом просто превосходные. Процент жира в организме хоть и слегка занижен, но отлично вписывается в современные стандарты красоты. Похоже, он метис? Я взглянул лишь издалека, но сразу видно: черты лица правильные, пропорциональные, кожа и волосы великолепные, сам светлый — словно с наложенным фильтром мягкого свечения. К тому же он молодой, так что…
Сюй Цицзюнь говорил-говорил, но постепенно умолк.
Потому что заметил: Янь Чжихань не только не испытал удовольствия от лести, напротив, его лицо становилось всё темнее и в этот момент выглядело мрачнее дна закопченного котла.
— Ха-ха, — видя, что тот замолчал, Янь Чжихань прищурился и зловеще переспросил: — Он молодой, и что с того?
— … — Сюй Цицзюнь был совершенно сбит с толку и никак не мог взять в толк, на какую именно глупую обиду Янь Чжихань снова надулся. Мысленно он подумал: уж не решил ли тот, что его допрашивают, и не взбесился ли от стыда, — поэтому мягко и учтиво пояснил: — Я упомянул его без всякого умысла, вовсе не собирался тебя допытывать, просто не хочу создавать ненужных недоразумений.
Уголки губ Янь Чжиханя холодно изогнулись:
— Каких еще недоразумений?
Разумеется, таких, из-за которых люди подумают, будто я живу у тебя, и между нами до сих пор не оборвалась связь!
Стоило ему открыть рот и выговорить это, как не успел он докончить фразу, как лицо Янь Чжиханя помрачнело еще на один оттенок, и Сюй Цицзюнь окончательно замолк.
Про себя он подумал, что характер у этого его бывшего мужа поистине престранный: мало того, что настроение меняется сто раз на дню, так еще и догадаться о чем-то невозможно. Вечно без всякой причины дуется, да еще и загадками говорит, слова путного не добьешься — сплошная морока.
Неудивительно, что в свое время с ним было невозможно жить! То ли дело Цинь Чжэнь — такой прелестный парнишка, у которого все мысли на лице написаны!
При этой мысли Сюй Цицзюнь невольно мысленно отвесил себе легкую затрещину.
Наверное, у каждого есть своя темная, никчемная сторона: когда сам за человеком ухаживал, почему-то не считал его обузой и не находил раздражающим?
Сюй Цицзюнь бросил взгляд на почерневшего пуще казана Янь Чжиханя, благоразумно решил закрыть рот и ретировался из кабинета:
— Спасибо, что одолжил денег, если нужно будет съехать — скажи заранее. Спокойной ночи.
Ранним утром следующего дня Сюй Цицзюнь сел на автобус и отправился в больницу.
Он обнаружил, что прямо у входа в жилой комплекс находится автобусный маршрут, идущий без пересадок до самой больницы, а вся поездка занимает менее пятнадцати минут.
Общественный транспорт оказался невероятно удобным: электробусы ходят точно по расписанию, в салоне свежо и чисто, работает климат-контроль с постоянной температурой, и нет ни малейших посторонних запахов. Пассажиров в салоне было немного, и Сюй Цицзюнь занял место у окна. Любуясь ярко-синим небом снаружи, он мысленно повторял прочитанное прошлым вечером Руководство по клиническим навыкам.
— Главврач Сюй?
Услышав свое имя, Сюй Цицзюнь обернулся и увидел поднимающегося в автобус Мэн Чжэнь в повседневной одежде.
Эта девушка была первой, кого он встретил после потери памяти. То ли из-за какого-то эффекта запечатления, то ли по другой причине, но он всегда испытывал огромную симпатию к этой жизнерадостной и оптимистичной молодой медсетре, поэтому улыбнулся подошедшей девушке:
— На смену?
— Ага. — Мэн Чжэнь с сумочкой села рядом с ним, с улыбкой глянула на него и, проявив присущий медсестрам профессиональный навык поиска сплетен, подсела ближе и заговорщицки шепнула на ухо: — Главврач Сюй, вы в последнее время в ссоре с преподавателем Янем?
Сюй Цицзюнь остолбенел, подумав про себя: неужели у него всё на лице написано?
— С чего ты взяла?
Мэн Чжэнь усмехнулась:
— Обычно вас на работу и с работы возит преподаватель Янь, и только когда вы ссоритесь, вы ездите на автобусе. Поэтому у нас в шутку говорят: стоит посмотреть, сколько раз главврач Сюй прокатился на автобусе, и сразу понятно, сколько ночей за год преподаватель Янь спал на диване, ха-ха.
Сюй Цицзюнь совершенно не поспевал за ходом ее мыслей:
— Почему это на диване должен спать я, а не он?
— Ой, как же расстроился бы преподаватель Янь, услышь он такое, — с улыбкой произнесла Мэн Чжэнь. — Помню, раньше, когда мы были загружены работой, в отделении частенько ставили раскладушку, чтобы хоть как-то поспать. Как-то раз пришел преподаватель Янь и случайно увидел, как вы выходите из комнаты отдыха. После этого он под каким-то предлогом — ну вообще притянутым за уши — взял да и полностью отремонтировал комнаты отдыха во всем нашем отделении! Сами подумайте, разве ваш преподаватель Янь позволит вам спать на диване?
Слушая живописный рассказ Мэн Чжэнь, Сюй Цицзюнь подумал, что та наверняка всё приукрасила.
Но, будучи лицом, которое в данный момент безраздельно владело спальней, он вспомнил вчерашнего Янь Чжиханя, вынужденного ютиться на диване, и в этот момент ему было нечего возразить.
В мгновение ока автобус прибыл на остановку. Попрощавшись с торопившейся на работу Мэн Чжэнь, он у входа в больничный корпус отправил Е И короткое сообщение.
Отправив сообщение, Сюй Цицзюнь окинул взглядом место, где проработал столько лет.
Больница была отстроена с поистине грандиозным размахом: внешние стены зданий облицованы не обычной штукатуркой, а каким-то редким камнем — сразу видно, заведение баснословно богатое. Пациенты вокруг выглядели вполне респектабельными, их выражения лиц были совершенно расслабленными — в них не было и тени тревоги или стесненности.
Войдя в хирургический корпус, он заметил, что ни у регистратуры, ни перед кабинетами врачей различных специализаций не было длинных очередей — это ясно свидетельствовало о высочайшем уровне управления больницей.
Спустя всего пару минут Е И спустился со второго этажа. Поверх белого халата на нем была надета пестрая рубашка с изображением медвежат, а за щекой леденец на палочке. Завидев его, Е И тут же раскинул руки:
— Соскучился по братишке?
Сюй Цицзюнь увернулся от медвежьих объятий Е И:
— Я пришел устраиваться на работу.
Услышав это, Е И приподнял бровь:
— Старина Янь до того бессердечен, что заставляет тебя, больного человека, тащиться зарабатывать на жизнь?
Сюй Цицзюнь улыбнулся:
— Это моя собственная идея.
Прошлым вечером он провел тщательное исследование: правила есть правила, а человеческие отношения — другое дело. Обстановка в больницах часто бывает запутанной, так что лучше сначала разведать обстановку у Е И.
— Я знаю, что сейчас не могу встать за операционный стол, но я изучил больничный устав: с моим диагнозом меня вполне могут сначала перевести на вспомогательную или тыловую должность. В последнее время я перечитал много старых учебников и научных статей и понял, что профессиональные знания никуда не делись. Думаю, с вспомогательной и тыловой работой я справлюсь без проблем.
Услышав это, Е И чуть заметно шевельнул бровями:
— Совсем всё помнит?
— По крайней мере, то, что написано в книгах, — ответил Сюй Цицзюнь.
— Вот как, — Е И потрогал подбородок и добавил: — Но разве перевод на вспомогательную должность — не слишком большое унижение для тебя?
— Так что всё зависит от того, согласится ли главврач Е помочь, — со смешком ответил Сюй Цицзюнь, заметив проблеск надежды. — Выручай, мой дорогой кореш?
— Ладно, увидимся с заведующим — замолвлю за тебя словечко, — Е И протянул руку и обнял его за шею. — Я только что отпахал ночную смену, пошли, составишь брату компанию позавтракать.
Е И подошел к делу крайне ответственно, и уже во второй половине того же дня переслал ему несколько бланков.
Заполнив их, Сюй Цицзюнь на следующее утро сдал два письменных экзамена. Задания не отличались простотой, но профессиональная база никуда не делась, и он почти набрал максимум баллов. На следующий день после обеда состоялось собеседование, которое он тоже успешно прошел, и вскоре все формальности по переводу были улажены.
Так Сюй Цицзюнь стал обычным практикантом на побегушках — прямо в нейрохирургии.
Только тогда он узнал, что нейрохирургия и Мозговой центр в этой больнице разделены. Нейрохирургия в основном занимается распространенными заболеваниями головного мозга, тогда как Мозговой центр принимает пациентов со сложнейшими случаями и редчайшими патологиями. Внутрибольничный консилиум пришел к выводу, что его нынешнее состояние пока не позволяет вернуться в Мозговой центр.
Сюй Цицзюнь с пониманием отнесся к этому решению и все последующие дни крутился как белка в колесе.
Работа у медиков сама по себе разнообразная и хлопотная, а он к тому же сознательно стремился увеличить нагрузку и выполнял примерно вдвое больше работы, чем остальные коллеги.
Он думал: раз уж прежний он с таким легкомыслием заявил, что ему ничего не нужно, то и теперь нельзя прикрываться амнезией, нарушать данное слово и снова спорить с Янь Чжиханем из-за имущества. Хотелось поскорее вернуться к ремеслу, накопить денег, побыстрее вернуть долг Янь Чжиханю и пораньше зажить самостоятельной жизнью.
Однако стоило ему с головой уйти в работу, как он понял: медицина значит для него гораздо больше, чем просто деньги.
Пусть порой тело жутко уставало, на душе было удивительно легко и полно. Словно он вернулся в самый привычный ритм жизни своего прошлого «я», и даже амнезия перестала так сильно его тяготить — каждое утро он просыпался полным сил.
К тому же сейчас у него оставалась мышечная память, и это было куда лучше, чем сразу после выпуска из университета.
Спустя несколько дней прогресс в практических навыках стал очевиден. Ему даже казалось, что если дело пойдет такими темпами, то он, пожалуй, сможет не только вернуться к своему пику, но и превзойти его — даже если память так и не вернется.
В этот период Янь Чжихань точно так же уходил затемно и возвращался поздно.
То ли он намеренно избегал его, то ли был действительно завален работой, но времени дома Янь Чжихань проводил даже меньше, чем он сам. Частенько за весь день они не пересекались даже на мгновение, а маленькую Сяосяо Янь Чжихань и вовсе забирал с собой на рудник.
Если бы каждое утро на столе не появлялся готовый завтрак, а на диване — аккуратно сложенное одеяло с подушкой, Сюй Цицзюнь порой и вовсе сомневался бы: а возвращался ли Янь Чжихань домой? Или вообще весь этот Янь Чжихань — не более чем плод его переутомления на работе?
Но как бы то ни было, дни текли чередом, и Сюй Цицзюнь быстро заново сошелся с коллективом отделения.
В тот вечер ровно в семь часов, как раз к смене дежурств, он сидел перед компьютером в ординаторской, уплетая овощной салат из больничной столовой и одновременно изучая материалы, как вдруг вразвалочку вошел Е И.
— Ого, главврач Сюй, смену закончил, а домой не спешит, всё еще грызет гранит науки?
Поводив мышкой, Сюй Цицзюнь бросил взгляд на доктора Е, примостившегося у его стола, и обреченно вздохнул:
— Перестань называть меня главврачом, а?
— Никак нельзя, это же проявление элементарного уважения к нашему светиле хирургии, — усмехнулся Е И, по-дружески хлопнув его по плечу, и протянул леденец на палочке. — Хватит уже целыми днями траву жевать, на, держи конфетку.
Сюй Цицзюнь содрал обертку, засунул леденец за щеку и, глядя на статистические данные на экране компьютера, вздохнул:
— Я тут заметил, у нас в больнице отличные показатели: за последние годы летальность в нейрохирургии составляет менее одной тысячной, а успешность таких сложнейших операций, как тяжелая черепно-мозговая травма и злокачественная глиома, достигает девяноста восьми процентов — просто поразительно.
— И чего тут поразительного? Разве не так всегда было?
Е И равнодушно скользнул взглядом по экрану и толкнул его в плечо:
— Говорю тебе, хорош трудиться сверхурочно, ну правда, хватит. Ступай уже домой, поживи по-человечески, на твою рабочую нагрузку без слез не взглянешь — я сам от одного вида устаю.
Но на самом деле, даже вернувшись домой, Сюй Цицзюнь продолжал читать и учиться. Уж лучше оставаться в больнице: по крайней мере, там под рукой внутренние архивы, да и нужные истории болезни искать гораздо проще.
http://bllate.org/book/35275/4358733
Готово:
