Ранняя весна.
Время пробуждения всего живого — прекрасная пора для начала любых историй.
Именно в этот момент в жизни Жун Чэня случилось радостное событие.
Пусть это была и выглядевшая со всех сторон экстравагантной однополая свадьба, но всё же речь шла о союзе Семьи Жун и семьи Цзин. Обе стороны вложили огромные средства, и размах торжества поражал воображение.
Сама же «женитьба» Жун Чэня была диковинкой.
Многие желали приударить за вторым господином семьи Жун, но неизменно отступали перед его высокомерно-отстранённой манерой держать дистанцию. К тому же, не говоря уже о женитьбе, никто и никогда не видел его состоящим хоть в каких-нибудь романтических отношениях.
Его ориентация никогда не скрывалась. Поначалу находились желающие испытать судьбу и добиться его расположения собственными силами; были даже те, кто заключал пари, гадая, кому же удастся его покорить. Однако шли годы, и все, казалось, наконец осознали: этот человек — вовсе не тот, на кого они могут сметь рассчитывать.
Он слишком долго оставался одинок, и кто бы мог подумать, что первая же весть прозвучает подобно грому среди ясного неба, решив всё разом. Причём вторым участником стал младший сын семьи Цзин — Цзин Цзяан.
Впрочем, если подумать, это вполне разумно: кроме выходцев из семьи Цзин, кого ещё он мог бы принять?
Дальние родственники и близкие друзья радовались за него так, будто старое железное дерево зацвело. Получив законный повод приобщиться к празднику Жун Чэня, все, естественно, были охвачены величайшим энтузиазмом, и лица каждого сияли улыбками.
Вот только напускной блеск свадьбы на поверку оказался ещё более пустым и скучным, чем Жун Чэнь предполагал.
Проводить церемонию под открытым небом в такую пору всё-таки было излишней самонадеянностью. Дождя не случилось, но весенний холод пробирал до костей, и к вечеру гости постепенно переместились внутрь здания.
Сколь бы просторным ни был вестибюль старого особняка семьи Жун, ему не выстоять против напора толпы. В мгновение ока здесь стало тесно и шумно, а самые разные запахи смешались в единую духоту, от которой делалось тяжело на сердце.
Хрусь!
В этот самый уютный момент из соседней комнаты отдыха донёсся громкий треск.
Жун Чэнь как раз стоял у входа и расслышал всё отчетливо. Собравшиеся вокруг гости на миг замерли, а затем поспешно и тактично сменили темы для разговоров.
Цзин Цзяан переодевался внутри. неужто он сейчас капризничает? Жун Чэнь слегка удивился: с самого начала подготовки к свадьбе настроение его партнера неизменно оставалось ровным.
...Неужели он бьёт вещи?
Задумался Жун Чэнь.
С чего же, в конце концов, началась эта женитьба? Месяц назад они с Цзин Цзяаном даже не были знакомы.
Жун Чэнь незаметно погрузился в задумчивость, и мысли унеслись к дню их первой встречи.
То было в половине пятого вечера, когда снегопад только прекратился, и небо давило на землю тяжёлой серой пеленой.
Зима выдалась донельзя холодной. Жун Чэнь выехал на машине из больницы.
Его отец в канун Нового года тяжело заболел, его тело и дух были надломлены. Жун Чэнь надеялся, что удастся хотя бы спокойно встретить Праздник весны, но на восьмой день первого месяца состояние внезапно ухудшилось, и старика снова перевели в реанимацию.
Врачи давали пугающие прогнозы, велев готовиться к худшему, но, к счастью, в конце концов всё же началось медленное улучшение. Вот только Жун Чэнь тогда ещё не мог предвидеть дальнейшего развития событий.
Впрочем, даже если бы и впрямь пришлось заниматься какими-то похоронными делами, хлопоты вряд ли легли бы на плечи Жун Чэня.
Фактическим главой семьи Жун давным-давно стал его старший брат Жун Янь. Положение же его самого, второго сына, выглядело несколько двусмысленным: если выражался мягче — связующее звено между старшими и младшими, а говоря прямо — ни то ни сё.
Все эти годы он вёл собственный бизнес и частично курировал семейные инвестиции, дела шли вполне успешно. Но дни, казалось, становились лишь преснее. Особенно после того, как трое младших братьев и сестёр нашли свои пути в жизни и съехали из старого особняка — тогда и вовсе сделалось тошно.
В тот момент он направлялся в собственный клуб, чтобы уладить кое-какие неприятности, и вёл машину рассеянно. И хотя отношения с отцом нельзя было назвать особенно глубокими, речь всё же шла о вопросах жизни и смерти, к тому же случившемся так внезапно, поэтому на душе у него неизбежно теснилось раздражение.
Но казалось, тот день был предрасположен к неудачам — чем сильнее что-то претило, тем неотвратинее оно происходило.
Он спокойно вёл автомобиль, когда какой-то BMW M8 уже добрых десяток минут подозрительно тащился у него на хвосте.
Эта машина вела себя крайне раздражающе. То вплотную приближалась, то лениво увеличивала дистанцию, но неизменно следовала за ним по пятам, прицепившись, словно от неё невозможно избавиться.
Жун Чэнь несколько раз бросил взгляд в зеркало заднего вида: номер был незнакомым, и он никак не мог взять в толк, чего добивается водитель. Проехав ещё немного, он намеренно сбросил скорость, желая дать тому обогнать себя, но в ответ раздалось лишь несколько нетерпеливых гудков.
Тот решил пойти с ним на принцип.
Вскоре на впереди лежавшем перекрёстке замигал жёлтый сигнал светофора, грозя смениться красным. Жун Чэнь заранее притормозил, и дурное предчувствие крепло с каждой секундой. И верно, в этот самый момент BMW словно ожил: в тот самый миг, когда Жун Чэнь замедлил ход, иномарка без всяких сомнений со всего маху влетела в него сзади.
Глухой удар заставил кузов содрогнуться — машину Жун Чэня ощутимо толкнули в задний бампер.
По инерции его качнуло вперёд, а затем ремень безопасности со злостью впечатал обратно в спинку кресла. Одного этого толчка хватило, чтобы развеять по ветру последние крохи его терпения.
Лицо Жун Чэня помрачнело. Расстегнув ремень безопасности и застегнув пуговицу пиджака, он толкнул дверцу и вышел. В то же самое время дверца BMW тоже распахнулась.
Сначала на асфальт опустилась пара потёртых кед, затем длинные ноги в рваных джинсах, простая чёрная футболка и поверх неё — неоново-разноцветная ветровка.
Виновник аварии выглядел довольно молодым: ростом он был высок, пожалуй, лишь на полголовы ниже самого Жун Чэня, но при этом гораздо тоньше. Волосы коротко острижены и выкрашены в вызывающий серебристый цвет, в хряще уха сверкали крошечные бриллиантовые гвоздики, отблескивавшие холодным светом в лучах угасающего дня. Солнцезащитные очки скрывали большую часть его лица, обнажая лишь острый подбородок и плотно сжатые бледные губы.
Парень постучал костяшками пальцев по капоту собственной машины и неторопливой походкой направился к нему, держась с избыточной дерзостью:
— Эй, как ты ведёшь машину?
Конечно, Жун Чэнь лишь позже узнал, что это был Цзин Цзяан, а в тот момент он счёл парня просто наглым мальчишкой.
Жун Чэню не хотелось опускаться до споров с ним, и он молча подошёл к задней части автомобиля, наклонившись для осмотра. Прочный задний бампер Bentley Flying Spur украшала заметная вмятина, передняя же губа BMW выглядела куда плачевнее.
Однако сам виновник казался совершенно равнодушным к состоянию собственной машины:
— Чего молчишь? — он склонил голову набок и снизу вверх уставился на помрачневшего Жун Чэня, ни капли не испугавшись. — Неужели так жалко, что дар речи пропал?
— Это твоя вина, стопроцентная, — Жун Чэнь выпрямился, констатируя факт. — И как ты предлагаешь это улаживать?
— Я? — Цзин Цзяан насмешливо фыркнул и двумя пальцами с легкостью сдвинул очки на кончик носа, обнажая глаза. Глазницы у него были глубокие, уголки глаз приподняты, а зрачки — смоляно-черные. В сочетании с пирсингом на брови и точно такими же серебристыми ресницами всё его лицо так и источало агрессию. — Это ведь ты не успел проскочить на желтый и вдруг резко затормозил, верно? Я тут вообще-то жертва, а это моя любимая... машина.
Жун Чэнь с бесстрастным лицом наблюдал, как тот перекладывает вину с больной головы на здоровею:
— Вызываем страховую или решим вопрос на месте?
Цзин Цзяан, казалось, воодушевился. Он подался вперед, продолжая сверлить Жун Чэня взглядом:
— Можно и на месте. Но тогда придется всё хорошенько посчитать. Расходы на ремонт, компенсацию морального вреда, а еще мои убытки из-за простоя...
Жун Чэнь молча вытащил телефон:
— Пожалуй, лучше вызвать полицию.
— Ой-ой-ой, — Цзин Цзяан поспешно протянул руку в останавливающем жесте, и браслеты с цепочками на его запястьях звонко зазвенели. — Я же просто шучу.
Кто в здравом уме шутит автомобильными авариями? Жун Чэнь тяжело посмотрел на него, сдерживая гнев.
Собеседник, похоже, почувствовал себя неловко под этим взглядом и сменил тон:
— Да ладно тебе, не похоже ведь, что у тебя нет денег. Подумаешь, ремонт машины — стоит ли из-за этого злиться?
Холодный ветер пронёсся мимо, заставив виски Жун Чэня заныть:
— Хватит с меня этого. — С этими словами он развернулся и взялся за ручку двери.
— И всё, уходишь? — раздался за спиной ленивый голос Цзин Цзяана. — Как скучно. Я куда щедрее тебя: раз ты отказываешься требовать возмещения, поезжай в сервис, а потом скажешь, во сколько это обошлось, и я тебе всё компенсирую.
Говоря это, он действительно последовал за ним. Прислонившись ладонью к опущенному стеклу машины Жун Чэня, он протянул свой пестрый телефон, на экране которого красовался QR-код:
— Давай, добавляйся в WeChat.
Его излишняя фамильярность наконец заставила Жун Чэня задать встречный вопрос:
— Мы знакомы?
Узкие глаза Цзин Цзяана изогнулись полумесяцами, и уже тогда в его словах сквозил двойной смысл:
— Разве теперь мы не знакомы? К тому же мне кажется, что скоро мы станем очень близки.
За те несколько минут их разговора открытые колени парня покраснели от холода, но сам он казался совершенно этого не замечая, лишь с надеждой заглядывая Жун Чэню в лицо.
Жун Чэнь не произнес ни слова и снова запустил двигатель, ничуть не заботясь о том, не собьет ли этого безрассудного сопляка.
К счастью, Цзин Цзяан вовсе не собирался бросаться под колеса, и, видя, что Жун Чэнь остается непреклонным, в конце концов с недовольным видом отступил в сторону.
Отъехав на некоторое расстояние, Жун Чэнь заметил в зеркало заднего вида, что Цзин Цзяан, опустив голову, тычет пальцем в экран телефона. Его хрупкий силуэт в неоновой куртке посреди сгущающихся сумерек напоминал упрямый дорожный сигнал.
Какая же напасть. Вот что подумал он тогда.
Вспомнив, как затихла комната отдыха, Жун Чэнь мысленно вернулся к тому вечеру, когда после аварии он вернулся в старый особняк, где в кабинете старший брат завел с ним разговор на эту тему.
Жун Янь сцепил руки на столе и вздохнул:
— Сегодня днем, вскоре после твоего ухода, Цзин Фунянь специально приезжал в больницу навестить отца и снова завел разговор о твоей свадьбе с Цзин Цзяаном.
http://bllate.org/book/35246/4354857
Готово:
