Цзин Цзюцзю гроздью повис на шее у Бай Юйхуа. Будь у него возможность метаться из стороны в сторону, он бы уже от испуга извертелся волчком.
Не зная, как удержать уезжающих людей, юноша, повинуясь инстинкту, словно на лошади, вцепился пальцами в шевелюру Бай Юйхуа, потянул на себя и сам откинулся назад.
Остановись... Ну же, остановись!
Прядь волос на макушке киноимператора вздыбилась. Окружающие списали это на утренний горный ветер, взъерошивший укладку артиста, и тут же с удвоенным усердием бросились наперебой зазывать его:
— Брат Бай, пойдёмте! Давайте я поднесу зонт!
Бай Юйхуа с бесстрастным лицом поднял руку, примял растрёпанные волосы на макушке и холодным взглядом окинул чёрный зонт:
— Не нужно.
С этим словом он шагнул к припаркованой неподалёку машине. Чемодан подхватил ассистент.
Цзин Цзюцзю с ужасом смотрел, как шаг мужчины ускоряется, а потянуть за волосы сильнее не выходило. Он откинулся назад так сильно, словно собирался встать в мостик.
Однако мужчина, который только что пошатнулся от его рывка, теперь шёл ровно и недрогнув, будто проглотил чугунную гирю.
Не уезжай...
Бай Юйхуа подошёл к дверце. Её уже распахнули, но он не стал сразу садиться.
Призраки бестелесны: залезь киноимператор в салон напрямую, Цзюцзю всё равно не сбило бы крышей. Но акцентным, будто бы случайным движением Бай Юйхуа вновь поправил волосы на макушке.
Цзин Цзюцзю мгновенно сорвало неведомой силой, подбросило и швырнуло прямо внутрь машины.
Когда призрачный юноша пришёл в себя, он уже сидел столбом на заднем сиденье.
Цзин Цзюцзю замер в полном недоумении.
Лишь после этого Бай Юйхуа опустился в салон и слегка кивнул провожающим:
— Спасибо за работу.
Съёмочная группа, мысленно восхищаясь выдержкой и благородством киноимператора, вслух запричитала:
— Ну что вы, Брат Бай, это наша работа!
Автоматическая дверца плавно закрылась, водитель утопил педаль газа, и автомобиль покатил прочь от замка.
Члены съёмочной группы переглянулись и шёпотом заметили:
— А причёска у Брата Бая... весьма дикая сегодня!
В машине между передними и задними сиденьями медленно поднялась перегородка. Бай Юйхуа слегка повернул голову.
Ассистент с переднего сиденья обернулся было:
— Брат Бай?.. Вы спать?
Но Бай Юйхуа уже неотрывно смотрел на Цзин Цзюцзю.
Юноша всё ещё сидел ошеломлённый, с покрасневшими уголками глаз.
Территория замка была огромной, и чтобы выехать за её пределы, требовалось минуты четыре или пять.
Цзин Цзюцзю мысленно вёл отсчёт.
Даже если они миновали внутренние ворота, не факт, что получится проехать внешние... Он неотрывно смотрел в окно на приближающийся фонтан и парадные ворота за ним. Всё ближе, ближе...
Автомобиль без тени сомнений пронёсся насквозь, вздымая вихрь сухих листьев.
В то мгновение, когда колеса пересекли черту ворот, у Цзюцзю — совсем как у живого человека — ёкнуло сердце. В следующую секунду он всем своим призрачным телом юркнул в объятия Бай Юйхуа и спрятал лицо у него на груди.
Сейчас меня утянет обратно...
Я не хочу возвращаться...
Выходки юноши нисколько не удивили Бай Юйхуа. Тот уткнулся подбородком ему в плечо, съёжившись и прижавшись изо всех сил. Призрак... а казалось, будто слышно биение его сердца и движение крови по венам.
Юноша дрожал у него на руках. Дрожал куда сильнее, чем во время просмотра фильма ужасов.
Бай Юйхуа приподнял руку и бесплотно обнял юношу за плечи. Опустив взгляд, он заметил открывшийся кусочек белоснежной кожи на изгибе его шеи.
Машина уезжала всё дальше. Водитель тихо включил любимую музыку актёра.
За окном закрапал дождь. Капли застучали по стёклам, эхом отдаваясь в ушах Цзин Цзюцзю.
Звук был настолько чётким и ясным, будто он стоял посреди тропического леса.
Сколько длилась эта дрожь, Цзюцзю и сам не знал, но таинственная, утягивающая назад сила так и не проявилась.
Он осторожно поднял голову и открыл глаза.
Сквозь заднее стекло были видны лишь стремительно удаляющаяся дорога и горный лес.
Уехал?
Цзин Цзюцзю обомлел.
Он действительно вырвался из замка!
Бай Юйхуа едва заметно нахмурился. Юноша всё никак не придёт в себя? Неужели такой пугливый? А только что вести себя умел так дерзко...
Киноимператор уже собрался скинуть покров тайны и прямо сказать: "Я тебя вижу".
Но юноша вдруг соскочил с него!
Сначала он встал на колени на сиденье, припав к заднему стеклу. Затем переметнулся к левому окну, прилипнув к нему и жадно вылупившись наружу. А через мгновение уже перелез через колени Бай Юйхуа и, опершись локтями, уставился в правое окно...
Скакал туда-сюда, как заводной.
Где тут хоть капля страха?
Всё, что было снаружи — пусть даже однообразные горные пейзажи, — притягивало юношу с невероятной силой, заставляя смотреть не отрываясь.
Бай Юйхуа только и оставалось, что проглотить готовые вырваться слова.
Юноше, видимо, показалось очень удобным лежать на его коленях, поэтому, понаблюдав за дорогой, он так и остался лежать неподвижно.
Бай Юйхуа лишь вздохнул про себя.
Он сжал пальцы, сделал вид, что ничего не замечает, и прикрыл глаза, делая вид, будто отдыхает.
Менеджер знал, как устал артист, поэтому никаких новых встреч на сегодня не планировал. Едва машина подъехала к особняку Бай Юйхуа, встречающий у ворот агент тут же подскочил к салону.
— Брат Бай! — Менеджер торопливо распахнул дверцу.
Бай Юйхуа почувствовал, как Цзин Цзюцзю от неожиданности вздрогнул и подскочил.
— Потише, — ровным голосом произнёс Бай Юйхуа.
Менеджер застыл с недоуменным видом. Посмотрев на бледное лицо актёра, он решил, что тот просто измотан, и понизил голос:
— Вы как, в порядке? Когда из программы позвонили и сказали, что вы провалились в яму, у меня чуть сердце не стало! Вся моя вина... Больше никаких шоу, честное слово!
Слова звучали искренне. В момент звонка он едва не разрыдался от ужаса.
Бай Юйхуа смерил его коротким взглядом и сухо уронил:
— Угу.
Однако выходить из машины не спешил.
Менеджер сходил к багажнику, достал чемоданы, а вернувшись и увидав, что актёр так и сидит в салоне, перепугался:
— Вы что, травмировались?!
— Нет.
Почему этот малый не двигается?
Цзин Цзюцзю прилип к стеклу, наконец-то досыта наглядевшись на незнакомый особняк.
Этот район не слишком отличался от того, где он жил в детстве, разве что дома выглядели современнее и изящнее.
С неохотой оторвав взгляд, юноша повернул голову и увидел, что мужчина снаружи торопит Бай Юйхуа.
Подожди меня!
Цзин Цзюцзю тут же вцепился в спину Бай Юйхуа, обхватив его руками и ногами, словно рюкзак.
Только тогда Бай Юйхуа поднялся.
— Занесите вещи и можете быть свободны, — бросил он менеджеру.
Тот понимал, что актёр, скорее всего, снова закроется читать сценарий, поэтому допекать не стал. Кивнул, велел помощникам занести чемоданы, а заодно сложить подарки от фанатов, партнёров и компании.
Гостиная вмиг оказалась завалена коробками. После этого менеджер с командой удалились.
Бай Юйхуа сразу поднялся на второй этаж.
Цзин Цзюцзю восседал у него на шее, откуда открывался отличный обзор на всё убранство. По сравнению со старинным замком, здесь всё казалось невероятно новым и любопытным.
Телевизор такой тонкий!
Люстра восхитительная!
А шторы раздвигаются сами по себе, без всякой призрачной магии!
Перед тем как войти в ванную, Бай Юйхуа на мгновение замешкался.
Оставить духа одного в комнате... Не испугается ли?
Обычно о подобных глупостях он даже не задумывался, но этот призрак умудрялся дрожать даже от фильмов ужасов...
Развернувшись, Бай Юйхуа взял пульт, включил телевизор и после коротких колебаний настроил детский канал — так надёжнее.
Только после этого он ушёл смывать грязь.
Юноша, естественно, тут же съехал с его плеч и любопытно уставился в экран.
Едва в ванной зашумела вода, у Бай Юйхуа зазвонил телефон.
Он глянул на экран — звонил режиссёр его следующего фильма. Вытерев руки, он ответил:
— Слушаю.
— О, Брат Бай! Слышал, ты вернулся со съёмок, вот и решил набрать наудачу, — раздался в трубке смеющийся голос.
— Да, вернулся.
— Как там сценарий? Тут инвесторы протолкнули одного паренька, фигура непростая... Нацелился на роль Чэн Сюя. Отказать или устроить пробы неудобно. Вот я и подумал: может, если все свободны, соберёмся на читку сценария? Там и акценты расставим, и сразу видно будет, кто как персонажа чувствует и на что способен в плане реплик.
Режиссёр выпалил всё на одном дыхании — видать, давно подстерегал момент.
Бай Юйхуа бросил взгляд в сторону двери ванной.
Если придётся выходить в свет... что ж, можно взять юношу с собой. Тот уже много лет не видел настоящего мира.
— Когда? — спросил актёр.
— Через три дня, в семь тридцати вечера, в чайной «Сюаньюань».
— Кого рекомендуют инвесторы?
Режиссёр вздохнул:
— Да кого ещё? Нынешнюю суперзвезду, идола этого — Дина Ханьбина.
Бай Юйхуа предвзятостью к айдолам не страдал. Лишь бы не тянул команду назад, а там хоть кто.
Закончив разговор, актёр через двадцать минут вышел из ванной.
Юноша увлечённо таращился в телевизор, и на его лице не было ни капли страха.
Бай Юйхуа даже сам не понял, что почувствовал в этот момент.
Он взглянул на экран.
Малец уже успел освоить пульт: вместо детского канала там шло какое-то сетевое шоу — кажется, кастинг бойз-бенда. В жюри сидела пара популярных айдолов.
Актёр к подобному был равнодушен, поэтому сразу отвёл взгляд.
Вытирая полотенцем влажные волосы, он тихо позвал:
— Цзин Цзюцзю.
Цзин Цзюцзю от неожиданности аж подпрыгнул.
Он одеревенело повернул голову и встретил устремлённый на него сверху вниз взгляд Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю виновато соскользнул с дивана.
Как он опять меня видит?!
Значит, он знает, что я увязался за ним домой?!
И теперь вызовет какого-нибудь мастера, чтобы меня изгнать?!
Юноша вытянулся в струнку у дивана, точно провинившийся первоклашка.
Одинокая прядь волос прилипла к его щеке, придавая облику трогательную и жальную незащищённость.
Но Цзин Цзюцзю тут же одёрнул себя: Я же призрак! Напугаю-ка я его первым! Скажу, что съем его! Сыграю на опережение! Тогда он не станет допытываться, зачем я за ним увязался!
За пару секунд в голове юного духа пронеслась целая стратегия: с чего лучше начать кусать — с руки или с шеи...
— Цзин Цзюцзю, подойди. Мне нужно с тобой поговорить, — ровно произнёс Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю с налёта бросился на него, но не успел дотянуться до шеи: актёр одним уверенным движением перехватил его и крепко прижал к себе.
... Почему он так любит обниматься? — подумал Бай Юйхуа, роняя полотенце.
Цзин Цзюцзю, зажатый в его объятиях, даже пошевелиться не мог.
— Ты бывал в правом флигеле своего замка? — спросил Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю застыл.
Он спрашивает только об этом?
— Нет, — мотнул он головой. В левое-то крыло он заглянул только вслед за съёмочной группой. В подобных местах ему становилось неуютно, вот он туда и не ходил.
Бай Юйхуа продолжал спокойным тоном:
— Я нашёл там множество твоих вещей. Твои детские рисунки, фотографии, одежду...
Цзин Цзюцзю обомлел.
Там были его вещи? И Бай Юйхуа их видел? Значит, он теперь знает...
— Я призрак, — выдохнул юноша.
— Знаю, — откликнулся актёр.
Знает? И это всё?!
Цзин Цзюцзю в досаде взъерошил свои волосы.
Он с самого начала знал, что я призрак! И ни капли не испугался!
Пока юноша переживал за уязвлённое призрачное достоинство, Бай Юйхуа спросил:
— Знаешь, кто сложил туда все эти вещи?
Цзин Цзюцзю отвлёкся от своих мыслей и попытался вспомнить:
— Когда я был маленьким, отец очень любил собирать мои вещи. Говорил, что это на память.
— Цзин Тинхуа?
— Нет. — Цзин Цзюцзю подумал: Он и вправду всё знает! Видел он меня раньше или нет?.. Побурчав про себя, юноша добавил: — У меня был ещё один отец. Его звали Юй Жань.
Это имя Бай Юйхуа тоже слышал.
Лет тридцать назад род Юй гремел на весь регион. Говорили, их предки занимали высокие посты ещё при императорском дворе, а во времена смут эмигрировали за границу. Вернувшись, они пожертвовали государству колоссальные средства.
Позже, правда, новости о семье Юй сошли на нет.
Юй Жань... кажись, был их единственным наследником.
— Ах да, кроме отца был ещё один человек... — Цзин Цзюцзю покопался в памяти.
— Кто?
— Мой сосед. В детстве он утаскивал мои похвальные грамоты и табели успеваемости... Учился-то он паршиво. — При этих воспоминаниях глаза Цзюцзю блеснули искоркой гордости.
Бай Юйхуа, сделав паузу, заметил:
— Тот, кто собирал вещи, и тот, кто запер их в том крыле — не обязательно один и тот же человек.
Цзин Цзюцзю недоуменно уставился на него:
— А есть разница? Зачем ты вообще спрашиваешь?
— Есть. Когда я вошёл туда, дверь была запечатана цепями и защитными заклятиями. Внутри — хаос из мебели, ни луча света. Понимаешь, зачем это сделано?
Бай Юйхуа поднял с пола полотенце.
Цзин Цзюцзю хлопал глазами:
— Зачем?
Слова уже готовы были сорваться с губ актёра, но он промолчал.
Стоит ли говорить об этом юноше?
Цзин Цзюцзю, видя его молчание, сгорал от любопытства. Он опять вцепился ему в руку:
— Ну почему?!
Бай Юйхуа вздохнул и тихо заговорил:
— Когда у человека останавливается дыхание и умирает мозг — это биологическая смерть. Но даже после этого дух может остаться в мире живых, сохраняя связь с миром. Близкие помнят о нём, совершают обряды, зажигают благовония...
— Но есть и другая смерть. Когда ушедшего человека окончательно забывают. Когда не остаётся никого, кто помнил бы о нём. Это означает его полное исчезновение из бытия. В таком состоянии даже призрак теряет возможность переродиться. Он превращается в скитающуюся душу и спустя годы просто развеивается без следа от рук любого проходящего даоса.
Цзин Цзюцзю вздрогнул.
— Но у любого человека, хорошего или плохого, после смерти остаётся хоть кто-то, кто его помнит.
Бай Юйхуа посмотрел на беззаботное лицо юноши... В детстве тот явно купался в любви, роскоши и заботе.
Как сказать ему?..
Существует ритуал: если запереть все вещи человека в тёмном, недоступном для солнца помещении и наложить заклятье, можно оборвать последнюю нить, связывающую его с миром живых. И тогда память людей о нём стирается.
Убранство той комнаты было создано с одной целью — заставить мир забыть Цзин Цзюцзю.
Семь лет — лишь начало. Пройдёт четырнадцать, двадцать восемь, пятьдесят шесть лет... и никто никогда не узнает, что в запертом замке томится пленённая душа.
Цзин Цзюцзю похлопал ресницами:
— А-а... Теперь понял. Значит, тот, кто спрятал вещи, очень скучал по мне?
Бай Юйхуа промолчал, а затем сдержанно отозвался:
—... Да. — И перевёл тему: — Раз уж ты выбрался вслед за мной...
Цзин Цзюцзю напряжённо затаил дыхание.
—...то оставайся рядом.
Лицо юноши просияло так ярко, что невозможно было отвести взгляд:
— Угу!
— И не отходи ни на шаг.
— Угу, угу!
Заметив, что малец соглашается не задумываясь, Бай Юйхуа строгим тоном добавил:
— Иначе схватят даосы.
Цзин Цзюцзю тут же сжался в комок и энергично закивал:
— Угу!
— Через три дня я еду по делам. Поедешь со мной.
Призрак снова замахал головой — ему невтерпёж было посмотреть на мир!
— Как звали твоего соседа? — спросил Бай Юйхуа.
Цзин Тинхуа, Юй Жань... и этот сосед — нужно проверить всех, чтобы распутать творившуюся тогда чертовщину.
— Дин Дабао... Ой, нет, это прозвище. Настоящее имя... — Цзин Цзюцзю склонил голову, вспоминая: — Дин Ханьбин.
Бай Юйхуа замер.
Тот самый Дин Ханьбин из разговора с режиссёром?
Он вспомнил, как выйдя из ванной, застал юношу, неотрывно смотрящего в телевизор.
Он так внимательно разглядывал этого Дин Ханьбина?
Бай Юйхуа сдвинул брови, взял пульт и выключил экран:
— Спать.
— Оу.
Цзин Цзюцзю осторожно забрался на большую кровать актёра. Убедившись, что тот не возражает, юноша юркнул под одеяло.
Какой странный сегодня день.
Я правда вырвался на свободу!
Но почему?.. Неужели всё дело в том, что я восседал на шее у Бай Юйхуа?
Цзин Цзюцзю зарылся поглубже в теплое одеяло.
Отлично! Значит, теперь я буду верхом на нём каждый день!
http://bllate.org/book/35215/4460572
Готово:
