Цзин Цзюцзю безмолвно выключил «Тома и Джерри»:
— Я спать.
Он развернулся, собираясь зарыться под одеяло, но вовремя вспомнил, что в его спальне никакого одеяла нет. Все постельные принадлежности Бай Юйхуа привез с собой.
Бай Юйхуа откликнулся:
— Ну, спи.
С этими словами он поднялся с дивана, прихватив поднос с посудой.
Цзин Цзюцзю, однако, соскользнул с кровати и поплелся следом за ним. Актер не высказал ни слова против, не стал спрашивать, чего тот хочет, а лишь молча позволил юноше вернуться вместе с ним в комнату.
Увидев желанное одеяло, Цзин Цзюцзю юркнул под него и крепко зажмурился.
Но разве призраки умеют спать по-настоящему?
Бай Юйхуа сидел неподалеку и отчетливо видел, как слегка поддрагивают пушистые ресницы юноши.
А Цзин Цзюцзю упрямо держал глаза закрытыми. Должно быть, таким незамысловатым образом он пытался переварить и усвоить услышанное от актера.
Этот «сон» Цзин Цзюцзю затянулся надолго.
Зато остальные участники шоу впервые за долгое время насладились тишиной и наконец выспались как следует, избежав риска заработать инфаркт прямо во время съемок.
Правда, проснувшись на следующее утро, Кон Сянци уставилась в потолок и недоуменно произнесла:
— Слушайте, вам не кажется, что люстра в моей комнате выглядит как-то иначе?
— Ты преувеличиваешь, — Юй Шаогуан, полный сил и энергии, засучил рукава, демонстрируя внушительные бицепсы. — С чего бы призраку менять тебе люстру? Опасался, что тебе хрусталь не понравится, что ли?
Кон Сянци подумала, что он прав, и смущенно замолчала.
Цзи Мэн вышел с вымытой пиалой в руках и поинтересовался:
— А почему брат Бай еще не спустился?
— И то верно. Что-то он задерживается. Кто пойдет постучит к нему?
Шел третий день их пребывания в Замке Спящей Красавицы.
Бай Юйхуа сидел на диване, неторопливо перелистывая страницы сценария.
Цзин Цзюцзю только что поднялся с постели. Вид у него был еще сонный, даже пуговицы на пиджаке застегнуты невпопад.
Актер отложил сценарий и, немного помедлив, тихо спросил:
— Будешь завтракать?
Цзин Цзюцзю словно очнулся от дурмана. Он медленно качнул головой:
— Ну... Мне, наверное, нужно отправиться в дальнюю дорогу.
Бай Юйхуа молчал.
В какую еще дальнюю дорогу собрался призрак?
Цзин Цзюцзю тем временем с совершенно серьезным лицом продолжил сочинять:
— Ну, дней на пять или шесть... А может, на семь или восемь.
Бай Юйхуа лишь сдержанно отозвался:
— Угу.
Высказавшись, юноша замер.
Актер оказался в тупике. Ему еще никогда не приходилось утешать людей, что уж говорить о духах.
Понимая, что время поджимает, Бай Юйхуа прикрепил петличку с микрофоном и спустился на первый этаж.
А Цзин Цзюцзю тем временем приник к окну, разглядывая пейзаж. Он смотрел на этот вид столько дней, что научился безошибочно угадывать, когда пойдет снег, а когда с деревьев посыпаются осенние листья.
Ему нужно выбраться отсюда.
Эта мысль вспыхнула в голове Цзин Цзюцзю и становилась все тверже с каждой секундой.
После смерти его почти никто не навещал. У него не было даже собственной могилы. Каждые полгода в замок приходил лишь старый управляющий семьи Цзин: прибирался, ставил цветы да бутылку алкоголя — вот и все поминки.
При жизни Цзин Цзюцзю ни разу не пробовал спиртного. Да и став духом, жалел напитки: все равно ведь вкуса не ощутить! Поэтому он просто прятал бутылки у себя в спальне.
Это было едва ли не единственным развлечением в его одиноком существовании. Он мог часами разглядывать сосуды разной формы и цвета, пытаясь представить, каково это вино на вкус...
Цзин Цзюцзю повернул голову, глядя в сторону замковых ворот.
Интересно, это старый управляющий поставил аквариум?
Кроме него, Цзин Цзюцзю почти не видел людей. Разве что забредали иногда двое-трое незнакомых старшеклассников или студентов, искавших острых ощущений.
Сидя здесь, ничего не выдумаешь. Вот выйдет он наружу — и сразу все узнает. Выяснит, кто притащил аквариум и зачем.
А еще он сможет наведаться к отцу, проведать друзей детства и повидать еще много-много всего...
Цзин Цзюцзю спрыгнул с подоконника. Его силуэт начал бледнеть, пока полностью не растворился в воздухе.
***
Бай Юйхуа очень быстро понял, что Цзин Цзюцзю исчез.
И впрямь отправился в дальний путь?
Нет, маловероятно. Судя по тому, что рассказывала Кон Сянци, Цзин Цзюцзю после смерти, скорее всего, превратился в связанного духа. Он не мог покинуть замок.
Значит, самое вероятное — спрятался.
Напугался и спрятался?
Бай Юйхуа едва заметно нахмурился. В этот момент Старик Цао окликнул его:
— Брат Бай, подойди глянь! Что это такое?
Актер подошел.
В руках Цао Вэня была латунная ключевина старомодного вида, явно давней работы.
— Неужто это ключ от выхода? — растерянно пробормотал Старик Цао. — Что-то больно быстро. Мы ведь и восемнадцати дней тут не пробыли.
Бай Юйхуа скользнул взглядом по ключу:
— Вряд ли.
Цзи Мэн тихонько подал голос:
— Может, это ключ от флигеля? Я когда подходил к нему, обратил внимание на замок. По стилю очень похоже.
— Так, может, сходим проверим? — вмешался Юй Шаогуан. — Ночевать там, конечно, боязно, но днем-то на разведку прогуляться можно? Тем более такой компанией.
Цзи Мэн не ошибся: через полчаса вся группа уже стояла внутри флигеля.
Однако сразу возникла загвоздка...
— А почему тут камер нет? — изумленно спросила Кон Сянци.
— Мы что, вышли за пределы съемочной зоны? — Цао Вэнь не знал, смеяться или плакать. — Тогда давайте поворачивать назад... Похоже, этот ключ — пустышка.
— Не факт, — возразил Бай Юйхуа.
— Тоже верно... Может, организаторы специально напустили туману.
— Ладно, в конце концов, на нас все равно висят портативные камеры.
Участники единодушно решили, что для шоу это будет даже выигрышный ход.
Впрочем, во флигеле все выглядело куда запущеннее и ветше, чем в главном корпусе. Каждая половица отозывалась на шаг скрипом и хрустом сухих веток, а пыль сохраняла четкие отпечатки подошв.
Электричества здесь не было, так что пришлось задействовать фонарики.
Главный холл стоял абсолютно пустым, без единого предмета мебели. Искать зацепки тут было бессмысленно.
— Пошли наверх, — предложил Юй Шаогуан и первым двинулся к лестнице.
Однако на втором этаже их встретила еще одна дверь.
— Ничего себе! Да тут цепи толщиной с руку! Они что там, льва или тигра запирали? — зацокал языком Юй Шаогуан.
Цепи действительно оказались впечатляющими, а снизу висел массивный замок, испещренный защитными рунами.
— Надо же, как детально съемочная группа все продумала! Даже про руны не забыли. Правда, жутковато это не выглядит... Вот тот аквариум — тот да, пугал по-настоящему...
— Нам, наверное, теперь нужно искать ключ?
— Не нужно, — Бай Юйхуа наклонился и взялся за замок.
В полумраке никто даже не успел разглядеть его движений, как раздался отчетливый щелчок — и замок открылся.
Обычным ключом эту штуку было не отпереть. На замок было наложено заклятие пленения.
Цзи Мэн тут же с улыбкой спросил:
— Брат Бай, ты, наверное, специально учился вскрывать замки, когда снимался в «Краже небес»?
В той картине Бай Юйхуа играл гениального вора.
— Сяо Цзи, ты что, тайком штудировал фильмографию брата Бая?
— Признавайся, Сяо Цзи, ты его фанат?
Пока остальные участники шутили и подкалывали друг друга, Бай Юйхуа толкнул дверь и направил внутрь луч фонаря. Яркий свет мгновенно выхватил из темноты обстановку.
Вся мебель, которой не хватало на первом этаже, оказалась спрессована здесь, на втором. Предметы громоздились друг на друге в хаотичном беспорядке.
Перегородки между комнатами были снесены, превратив весь этаж в единое гигантское складское помещение.
Здесь не было призраков, не звучала тревожная музыка, как в фильмах ужасов, но каждый присутствующий инстинктивно нахмурился, ощутив невольный дискомфорт — словно от вида вопиющего беспорядка.
Кон Сянци провела рукой по косяку:
— О, тут есть масляные лампы! Можно зажечь.
Бай Юйхуа поддержал:
— Разойдитесь по четырем углам. В каждом должна быть лампа. Зажгите их все.
Остальные про себя удивились: откуда брат Бай знает такие тонкости? Однако спорить не стали и послушно отыскали светильники.
Кон Сянци не удержалась от замечания:
— Странно всё это... Почему бы просто не провести сюда свет?
«Чтобы здесь не было обычного света», — мысленно ответил Бай Юйхуа.
Те лампы были непростыми.
Один за другим фитили вспыхивали, и вскоре все помещение засияло ярким светом.
— Смотрите! — ахнула Кон Сянци и тут же добавила: — Картины!
Все повернули головы. На стенах и прямо на полу стояло множество живописных полотен.
И на всех был изображен один и тот же человек.
Совсем ребенок, затем юноша... Прекрасный мальчик словно рос прямо на этих портретах. Тонкие мазки, богатая палитра — каждая работа дышала невероятной живостью и красотой.
Люди замерли, ошеломленные этим оглушительным потоком чистой эстетики.
— Это же Цзин Цзюцзю... — прошептала Кон Сянци.
На полотнах он выглядел куда более живым и пленительным, чем на той фотографии из ее телефона.
Бай Юйхуа подошел к ближайшей картине.
На ней аккуратным почерком было выведено: «Нарисовано 21 октября 2013 года, в день рождения Цзюцзю».
Актер перевел взгляд на другие работы — абсолютно каждый портрет был написан в день рождения юноши. Лишь изредка попадались картины, приуроченные к другим праздникам. Но то были уже не строгие портреты: вот он вальяжно полулежит в кресле, вот присел на корточки у цветочной клумбы, а вот держит маску, словно на маскараде...
Присутствующие постепенно начали приходить в себя.
Цзи Мэн внезапно даже пожалел, что вошел сюда. Он взглянул на Бай Юйхуа: недосягаемый киноимператор смотрел на портрет юноши не отрываясь, словно завороженный.
Впрочем, удивительного тут было мало.
Красота завораживает каждого. Но вместе с тем она пробуждает тайное... завистливое чувство собственной неполноценности.
— А это еще что такое? — не успели они перевести дух, как грудь снова сдавило от тяжелого чувства.
Завороженные картинами, они не сразу заметили, что окна и потолок затянуты плотной черной тканью, отчего в комнате царила гнетущая, удушливая атмосфера.
Бай Юйхуа не стал тратить время на разглядывание черных драпировок — он и так обо всем догадался.
Пройдя сквозь завалы мебели, он оказался в самом центре помещения.
Здесь вещи лежали сплошной горой: детская одежда Цзин Цзюцзю, посуда, которой он пользовался...
Цзи Мэн чувствовал, что задыхается, и поспешно отступил на пару шагов. Но нога его зацепила какой-то предмет, и тот с глухим стуком покатился по полу.
— А-а! Что это?! — вскрикнул Цзи Мэн, чувствуя, как волосы встают дыбом.
Бай Юйхуа с невозмутимым видом наклонился и поднял вещь.
Это оказалась изящная шкатулка, украшенная драгоценными камнями. Открыв крышку, актер на мгновение замер.
— Брат Бай, что там? — дрожащим голосом спросил Цзи Мэн.
— Молочные зубы, — ответил Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю.
Цзи Мэна одолела дрожь:
— Мерзость какая... Зачем хранить подобное?
Бай Юйхуа слегка нахмурился:
— Это не мерзость. Это любовь.
Что? Цзи Мэн проглотил готовые сорваться слова. Бай Юйхуа впервые поправил его с такой холодной строгостью. Парень невольно испугался: уж не задел ли он актера своей оплошностью?
Бай Юйхуа опустил взгляд на шкатулку, будто видя сквозь нее самого юношу.
— Тот, кто бережно сохранил эти вещи, беспредельно любил его, — тихо произнес он.
Кон Сянци слушала его с покрасневшими глазами:
— Если так... то этого молодого господина Цзина жаль еще больше. — Она подняла какую-то вещь: — А я тут нашла его альбом с похвальными грамотами и зачитанную книжку сказок Гримм.
Остальные тоже невольно вздохнули. Чем больше узнаешь о человеке, тем сильнее проникаешься к нему сочувствием.
Бай Юйхуа произнес:
— Пойдемте отсюда. Здесь больше нет зацепок.
Все кивнули, не желая задерживаться в этом месте, где мрак мешался с печалью. Качели эмоций давались нелегко.
Цзи Мэн попытался держаться поближе к Бай Юйхуа. Когда они спускались по лестнице, парень вдруг заметил какой-то яркий блик.
Он моргнул и всмотрелся.
Драгоценная шкатулка!
Зачем брат Бай забрал ее с собой?
Цзи Мэн поджал губы. Неужели брату Баю нравятся подобные вещи? Настолько, что он берет себе сувенир на память об умершем?
«С такой внешностью хорошо жить, — подумал Цзи Мэн. — Даже после смерти о тебе продолжают тосковать целые толпы...»
В последующие дни Цзин Цзюцзю так и не появился. Съемочная группа продолжала работать над шоу, но спокойнее им не стало. Замок, даже без видимого присутствия духа, казался пропитанным черной магией.
То странные руны, то заклинания, то изощренные схемы фэншуй да багуа... За эти дни участники узнали много нового и натерпелись страху.
Наступил семнадцатый день. Совсем скоро они найдут последний ключ и смогут покинуть это место.
— Нам ведь остался только левый флигель, да? — уточнил Старик Цао.
— Ага, — Кон Сянци на миг задумалась. — Наконец-то мы сможем уехать.
Юнь Синь улыбнулась и льстиво заговорила:
— Брат Бай столькому нас научил! Ты в свободное время увлекаешься подобной литературой? Тебе стоит сыграть заклинателя в кино!
Бай Юйхуа лишь рассеянно отозвался.
Драгоценная шкатулка сейчас покоилась в его ладони. С помощью содержимого и несложного ритуала можно было легко призвать дух юноши.
Его не было уже много дней.
Даже если он прячется, пора бы уже показаться.
Или же в этом замке есть какие-то тайные ловушки, утянувшие юношу в еще более глубокую тьму?
Бай Юйхуа провел пальцами по шершавой, усыпанной самоцветами крышке, и взгляд его сделался ледяным. Если так, он задействует куда более могущественный ритуал — обратит этот фэншуй-расклад из живого в мертвый. И если создатель этого места что-то почувствует, то сам явится прямо к нему в руки.
***
А Цзин Цзюцзю тем временем сидел согнувшись в запертом шкафу и вел беседу с маленьким роботом через дверцу.
Робот спрашивал:
— Ты когда наружу выйдешь?
Цзин Цзюцзю обессиленно отозвался:
— Скоро, скоро...
Робот:
— Чем ты вообще там занимаешься?
Цзин Цзюцзю:
— Становлюсь страшным.
Робот: «?»
Цзин Цзюцзю поскреб дверцу изнутри, изо всех сил пытаясь вызвать в себе жуть.
«В том фильме у утопленницы ногти на пальцах сорваны были... Может, и мне себе так сделать?» Едва подумав об этом, Цзин Цзюцзю тут же замотал головой: нет-нет-нет, это же ужасно больно! Он сам такого не выдержит.
— Этот шкаф волшебный! — прошептал Цзин Цзюцзю. — Если я посижу тут еще немного, то превращусь в урода.
Робот: «?»
Не выдержав, робот подал голос:
— В общем-то... тебе вовсе не обязательно так стараться. — Роботу пришлось раскрыть карты: — Твоя шкала запугивания почти заполнена, осталось совсем немного.
Ему и самому это казалось дикостью. С чего бы шкале расти, пока юноша просто сидит в шкафу?
— Выходи давай. Просто слегка пугни его — и готово, — подытожил робот.
Изначально робот не хотел говорить юноше, боялся, что тот расслабится и бросит работу. Но такими темпами, пока юноша тщательно готовится, участники доснимут программу и уедут! Не ждать же, пока шкала дозреет сама собой!
— Правда?! — Цзин Цзюцзю мгновенно выбрался из шкафа.
Робот обомлел.
Цзин Цзюцзю действительно изменился.
Но вовсе не стал уродом.
Он оставался невообразимо прекрасен, но от этой красоты теперь щемило сердце и пробирал подлинный, первобытный трепет.
— Ну все, мне пора! — Цзин Цзюцзю стрелой помчался вниз.
Внизу Бай Юйхуа мысленно перебирал все способы воздействия — от самых мягких до жестоких.
— Вам не кажется, что стало как-то жарко? — тяжело вздохнула Юнь Синь, снимая куртку.
Кон Сянци нахмурилась:
— Есть немного... Будто даже кости ломит. Странно как-то. Может, мы просто вымотались за эти дни?
Бай Юйхуа, что-то почувствовав, обернулся.
И увидел, как по лестнице медленно спускается сгусток огня.
Пламя было настолько ярким и раскаленным, что в самом центре светилось слепящей белизною, озаряя все вокруг.
— В этом замке есть кондиционер?
— Ты с ума сошел? Замку сотня лет, откуда тут кондиционер?
— Но ведь сейчас осень! С чего вдруг жара как летом? — зачесали затылки остальные.
Они не видели огня.
Да и не просто огнем это было. Бай Юйхуа прикрыл глаза, а когда открыл вновь...
Юноша, объятый пламенем, шел к нему по ступеням. И черты его лица казались еще более пленительными.
Эта сцена напоминала древний миф о фениксе, возрождающемся из пепла. Красота, смешанная с кровью и слезами.
Но Бай Юйхуа отчетливо видел: под этим пылающим духом билась, корчась, замученная тень.
Именно так он и умер.
Грудь актера сжалась от боли, а во взгляде вспыхнула лютая, темная ярость.
А Цзин Цзюцзю вовсе не сопереживал актеру. Он ступал с крайней осторожностью, до смерти боясь оступиться и ковриком опозориться перед человеком! Это же будет полный провал для призрака!
В таком-то виде его за живого точно не примешь!
И оплошать сейчас никак нельзя.
Наконец Цзин Цзюцзю подошел к Бай Юйхуа.
На этот раз видеть его мог только актер.
Напугать одного или напугать всех — какая разница? Цзин Цзюцзю немного подумал и решил, что хватит и одного Бай Юйхуа. Зачем зря травмировать остальных? Все равно шкала почти заполнилась!
Цзин Цзюцзю похлопал руками по бокам и наклонился вперед.
Бай Юйхуа же стоял не шелохнувшись.
«Странно. Он же должен меня видеть! Неужели я настолько плох в роли призрака, что даже проявиться толком не могу?»
На самом деле Бай Юйхуа отчаянно хотел поднять руки и потушить бушующее на юноше пламя. Но он не мог сделать этого на глазах у остальных.
Актер лишь сжал зубы.
Глядя на его невозмутимую фигуру, Цзин Цзюцзю окончательно потерял терпение.
Он шустрым вьюном юркнул Бай Юйхуа в объятия, запрыгнул к нему на колени, обвил руками шею и всем телом прижался к нему:
«Ну посмотри же на меня скорее!»
Раздался звонкий треск — Бай Юйхуа раздавил чашку в руке.
http://bllate.org/book/35215/4439151
Готово:
