У участников шоу был солидный опыт совместной готовки, поэтому всего через час в старинном замке уже вовсю скворчало барбекю.
Закончив писать в блокноте, Цзин Цзюцзю прилег на перила балкона. Он чуть сощурился и едва заметно повел носом.
— Чувствуешь запах? — поинтересовался маленький робот.
— Нет, — признался Цзин Цзюцзю.
— А зачем тогда так усердно принюхиваешься?
— Именно потому, что не чувствую! Приходится стараться сильнее, — Цзин Цзюцзю ненадолго замолк и тихо вздохнул: — Эх, удастся ли мне хоть когда-нибудь снова ощутить вкус нормальной еды?
Система 377 промолчала. Роботу хотелось напомнить, что его подопечный вообще-то мертв, но вместо этого он произнес:
«И тебя не задевает такое неуважение? Устроить пикник в замке с привидениями... Они еще, чего доброго, караоке после ужина затянут...»
— Есть немного, — согласился юноша.
Цзин Цзюцзю перетащил из небольшой столовой на третьем этаже изысканный гарнитур: столик и стул. Он постелил скатерть, разложил тарелки с приборами и даже зажег свечу в канделябре.
Вскоре на фарфоре из воздуха возникло блюдо. Это был безупречно обжаренный стейк из австралийской вагю категории M12 с изящным гарниром.
На первом этаже съемочная группа и ведущие с аппетитом уплетали ужин. Наверху Цзин Цзюцзю тоже размеренно принялся нарезать еду — точно так же, как и накануне, когда робот впервые увидел его на люстре.
При жизни юноша получил прекрасное воспитание, поэтому каждое его движение выглядело невероятно грациозным.
Пока Система 377 гипнотизировала его взглядом, Цзин Цзюцзю отложил нож и вилку.
— Не будешь есть? — удивился робот, глядя на аккуратные ломтики.
— Это иллюзия. Даже призраки такое не едят.
Робот снова завис. Понять людей и без того было непросто, а призраки и вовсе казались за гранью логики. К чему соблюдать такой строгий ритуал, если ты физически не способен проглотить ни куска? В чем смысл?
«Если выберешься отсюда, в будущем еще наешься, — вернулся к прагматизму 377. — А пока мог бы накошмарить их хорошенько».
— Жду.
— Чего именно?
— Когда этот брат Бай останется один! Испугать человека в одиночестве — самое то.
Робот рассудил, что в этом есть логика, и стал терпеливо ждать вместе с ним.
Тем временем внизу ужин подходил к концу.
— Почему мне кажется, что чем ближе я к огню, тем сильнее замерзаю? — поежилась Юнь Синь.
Цзин Цзюцзю на третьем этаже пробормотал:
— А как иначе? Если не нагнать морозца, вы тут еще замок мне спалите.
— Чемоданы вроде еще не поднимали? Пойду принесу тебе куртку, — сказала Кон Сянци и поднялась со своего места.
Остальные тоже поневоле поежились и отправились за теплой одеждой. Лишь Бай Юйхуа остался сидеть на месте — ровно в том же виде, в каком вышел из машины.
Присутствующие невольно вспомнили его недавнюю роль в кино, взявшую главную награду. В той ленте Бай Юйхуа сходился в смертельной схватке под проливным дождем. Насквозь промокшая белая рубашка липла к телу, а крупный план обнажал рельеф мускулатуры — без излишней пышности, но с ощущением сокрушительной мощи.
«Да уж, у брата Бая отменное здоровье», — единодушно подумали участники.
В этот момент съемочная группа передала карточку с первым заданием.
Старик Цао пробежал глазами текст и зачитал:
— «Собраться у костра и рассказывать страшилки»?
— Ну давайте. Кто первый?
— Можно я? Я в детстве зачитывался «Собранием захватывающих историй»!
— Идет. Давай, Юй Шаогуан, начинай.
Вот только рассказчики из присутствующих вышли никудышные. Мрачные истории в их исполнении постоянно сбивались на комедию, и под сводами замка вскоре зазвенел веселый смех.
— Брат Бай, может, и ты что-нибудь расскажешь? — предложил кто-то.
Бай Юйхуа отказываться не стал. Он медленно приподнял веки, и его холодный, ровный голос раздался в слишком просторном холле:
— Есть поверье, что под кроватью нельзя копить хлам. Если там скапливается много старых вещей, заведет себе пристанище особый дух. Ночью, когда человек засыпает, эта тварь тихо подбирается к подножию, цепляется ледяными зубами за обнаженную лодыжку и начинает грызть ее. Раздается тихий, мерзкий хруст. А спящему кажется лишь, что ногу слегка сводит, а ступня становится холодной как лед.
Он рассказывал совершенно безэмоционально, вовсе не так глубоко, как играл в кино. Но именно эта сухая, отстраненная интонация заставляла кровь стынуть в жилах.
— Фу-у-х...
— Ну и ну, брат Бай, ну и жуть...
— Мрачно-то как. Я сегодня укроюсь с головой, чтоб ни сантиметра снаружи не осталось.
— Как у него получается с таким невозмутимым лицом говорить такие вещи?
Все еще сильнее сжались и подвинулись ближе к жаровне.
— Еще хотите? — спросил Бай Юйхуа.
Участники сглотнули слюну:
— Ну... давай еще одну.
Наверху Цзин Цзюцзю молнией метнулся в свою спальню и залез под кровать, сделав круг.
— Фух, слава богу, у меня под кроватью такой дряни нет, — с облегчением выдохнул он.
Залетевший следом робот заметил:
«Ты так несся, что снес рамой картину со стены».
— Что за шум? — внизу Юнь Синь вздрогнула и вцепилась в рукав Цзи Мэна.
Бай Юйхуа поднял взгляд на третий этаж:
— Наверное, ветром что-то сдуло. Пойду проверю.
Остальные выдохнули с облегчением и удерживать его не стали. Не дай бог киноимператор расскажет еще парочку таких историй — они вообще за ночь глаз не сомкнут.
«Кто-то поднимается», — сообщил робот в комнате.
Цзин Цзюцзю кивнул:
— Мой выход.
Робот выскользнул следом и бесшумно спрыгнул на первый этаж. Он решил присмотреть за остальными, чтобы никто случайно не поднялся и не испортил нужную атмосферу.
Спустившись, робот юркнул в кухню.
Вдруг в раковине раздался легкий фарфоровый звон. Повернувшись на звук, робот увидел аккуратно сложенные после ужина тарелки, приборы и вилки.
«А он педант...» — подумал 377. Пошел пугать человека, а посуду в раковину за собой сложить не забыл.
В холле Старик Цао как раз травил очередную байку про деревенские поверья. Юнь Синь от испуга выронила стакан, и тот разлетелся на осколки.
— Не трогай, я принесу веник.
Кон Сянци собрала крупные осколки и пошла на кухню.
Она выбросила мусор в ведро, но, поворачиваясь, внезапно застыла как вкопанная.
— Сянци?
— Ты чего там застряла? Выходи скорее, твоя очередь рассказывать!
— Только не говори, что решила так технично слиться! — рассмеялись из холла.
Горло Кон Сянци перехватило, она с трудом выдавила:
— На... на кухне в раковине лежит еще один комплект посуды.
— А? Да ты просчиталась просто. Чего тут странного?
Девушка не решилась приглядываться и выскочила обратно в холл:
— Да правда! Этот комплект никому из нас не принадлежит! Он европейский, безумно красивый, с тиснением в виде роз! Мы же свое привезли, ни у кого ничего похожего нет!
После этих слов в холле воцарилась звенящая тишина.
Наконец Старик Цао с нервным смешком произнес:
— Ну-ну, это наверняка реквизит съемочной группы, решили нас подколоть.
Сотрудники за камерами переглянулись и тихо шепнули:
— Это не мы...
Старик Цао обомлел:
— Серьезно? Вы нас не разыгрываете?
— А давайте все вместе сходим и посмотрим? Вдруг это реально реквизит и зацепка для квеста? — попыталась успокоить себя Кон Сянци.
— Ладно, идем вместе. В ужастиках всегда умирает тот, кто отбился от кучи. Нас много, чего нам бояться?
— Погодите, а как же брат Бай? Он же один ушел!
— С ним оператор!
— И то верно!
Все дружно отправились на кухню.
Едва войдя, они действительно увидели тот самый комплект изысканной посуды. Слишком красивой, чтобы вписаться в их скромный натюрморт, — подмена бросалась в глаза с первого взгляда.
По коже у всех побежали липкие мурашки.
Старик Цао присел на корточки и въелся взглядом в фарфор:
— Тут будто гравировка какая-то...
— Ну вот, я же говорила! Подсказка от организаторов. Что там написано?
—... Цзин.
— Что?
— Иероглиф Цзин. Такой же, как в фамилии того молодого господина.
Народ окончательно сковал могильный холод.
— Ха-ха... Ну и топорные же у них методы запугивания, — вытеснила из себя кривую ухмылку Кон Сянци.
Старик Цао пробормотал:
— А представьте... пока мы сидели там и ужинали, с нами за одним столом молча сидел кто-то невидимый? А когда мы убрали свои тарелки, он аккуратно опустил свои приборы в раковину...
— Черт, Старик Цао, хорош пургу нести! — заорал Юй Шаогуан, обладатель самого луженого горла среди участников.
— Назад в холл! Живо! — скомандовал Старик Цао.
Маленький робот проводил взглядом улепётывающую в панике компанию.
«Надо же, как удачно вышло...» — подумал 377. Похоже, с выбором подопечного призрака он точно не прогадал.
***
Тем временем Бай Юйхуа, поднявшись на третий этаж, почувствовал, что шаги за спиной стихли.
Оператору, следовавшему за актером, на миг показалось, будто перед глазами все поплыло. Он мотнул головой, приник к окуляру камеры, но в кадре уже никого не было. Угнал вперед?
— Брат Бай?
— Брат Бай, ты на третьем или на четвертом?
Оператор звал актера, продолжая идти вперед по коридору.
Внизу донеслись смутные возгласы.
— Что там такое? О чем говорит оператор?
— Кажется, зовет брата Бая.
— Брат Бай пропал?!
— Да вы гоните! Режиссер, признавайся, вы это подстроили?! — Юй Шаогуан не успел договорить, как с лестницы донесся бешеный топот.
— Мать твою! — Оператор скатился вниз словно ошпаренный и, задыхаясь, выпал в холл: — Брат Бай... он просто испарился! Я бежал вперед, коридор будто бесконечный, так и не догнал! — Он опустил камеру, на его лице застыл дикий ужас. — Это... это что, стена призраков?!
— Мы... реально с нечистью столкнулись?
Воздух в холле снова заледенел.
— А как же брат Бай?! — ахнула Юнь Синь.
***
Наверху Бай Юйхуа оглянулся.
Не то что оператора — даже лестничного пролета за спиной не было видно, всё затянуло непроглядной темной дымкой.
Не изменившись в лице, он продолжал спокойно идти вперед.
Лестницы и полы в этом замке были в идеальном состоянии — ни единого скрипа под ногами. Никакой дешевой атмосферы из фильмов ужасов.
И именно это выглядело по-настоящему странным.
Заброшенный много лет назад замок выглядел так, словно в нем до сих пор кто-то жил.
Как и говорила Кон Сянци... Юноша из богатой семьи, погибший несовершеннолетним в самом расцвете сил, обладает страшным запасом обиды. А учитывая незрелый разум, став неупокоенным духом, он превращается в самую опасную и непредсказуемую дрянь.
Треск!
Светильник над головой мигнул, затрещав от скачка напряжения.
В то же мгновение по полу потянул ледяной сквозняк.
Бай Юйхуа посмотрел в конец коридора.
Тьма там сгустилась до состояния густой туши.
И из этой пронзительной тьмы под мигающий свет лампы плавно выплыла тонкая фигура.
Бай Юйхуа едва заметно нахмурился.
Когда участники разглядывали снимки погибшего парня, у него не было ни малейшего желания смотреть. Каким бы красивым человек ни был при жизни, после смерти призрак превращается в уродливую тварь. И чем сильнее злоба, тем отвратительнее облик.
Бай Юйхуа повел пальцами, бесшумно складывая изводящую призраков мудру.
То, на что у обычных даосов уходили минуты — с черчением футаней, выкрикиванием заклинаний и ритуальными шагами, — у него занимало одно незаметное движение.
Призрак медленно приближался.
Бай Юйхуа замер.
Неупокоенный... дух?
Перед ним стоял невероятно красивый юноша. Точеный носик, алые губы, чистые, словно дорогой хрусталь, глаза с легким розоватым отсветом у уголков. На нем был идеально скроенный строгий костюм. Он выглядел так, будто шел на светский бал, а не восстал из ада.
От него веяло изысканной, почти сокрушительной красотой.
Бай Юйхуа за свою жизнь не встречал никого прекраснее. Словно драгоценный клинок, что долго пылился в ножнах и лишь теперь явил миру свое чистое, незапятнанное сияние.
Цзин Цзюцзю тем временем пребывал в полном замешательстве.
«Почему этот человек меня не боится? Неужели я недостаточно страшный?»
Юноша поджал губы, и из его глаз медленно потекли две кровавые струйки.
Алая кровь окрасила бледные щеки, но вместо ужаса это лишь придало юноше вид загадочный и готический, подчеркнув ослепительную белизну его кожи.
Бай Юйхуа едва заметно повел бровью, но с места не сдвинулся.
Цзин Цзюцзю прибавил шагу и даже высунул длинный алый язык:
— У-у-у-ла!
А затем — бах!
И грохнулся во весь рост.
Бай Юйхуа: «...»
Цзин Цзюцзю покрутил головой, окончательно запутавшись.
Ковер сморщился, надо бы расправить...
Да нет же! Он просто слишком долго пытался ходить ногами как человек и совсем забыл, что призраки вообще-то могут летать!
Но прежде чем юноша успел оторваться от пола, Бай Юйхуа уже подошел вплотную.
На темно-сером ковре юноша казался совсем хрупким и маленьким.
Взгляд актера оставался темным и глубоким. Он протянул руку, подхватил духа за талию и слегка приподнял. Юноша оказался совсем невесомым — видимо, и при жизни обладал тонкой костью, а после смерти и вовсе превратился в невесомый бесплотный дух. Кажется, сожми чуть сильнее — и рассыплется.
Вторая рука Бая Юйхуа все еще держала готовую мудру.
Если этот знак касался призрака — тот действительно рассыпался бы. Разлетелся бы на мелкие осколки вместе со всеми своими душами и телесными сущностями.
Бай Юйхуа и не подозревал, что в этот момент Цзин Цзюцзю дрожал от страха.
Этот мужчина выглядел слишком жутко. Холодный, невозмутимый — да он сам больше похож на призрака, чем Цзин Цзюцзю!
Первый блин всегда комом, пугать людей впервые — это действительно страшно!
«Так, спокойствие, — подбодрил себя Цзин Цзюцзю. — Раз уж он меня сцапал, вставать сейчас будет ужасно стыдно! Сделаю вид, что я специально упал, чтобы заманить его! А потом заберусь ему на спину... Я же ледяной и тяжелый, прижмусь к нему, и он точно завопит от ужаса!»
Цзин Цзюцзю стремительно выбросил руки вперед и обвил шею Бая Юйхуа.
Мужчина на мгновение замер.
Цзин Цзюцзю перевел дух.
«Работает! Он испугался! Надо только еще немного нажать... Э?»
Бай Юйхуа легко подхватил его одной рукой.
— В какой комнате ты живешь? — с невозмутимым видом спросил актер.
— А?
— Я отнесу тебя.
Цзин Цзюцзю: «...»
Бай Юйхуа рассеял боевую мудру и, перехватив юношу второй рукой под колени, уверенно взял его на руки — как принцессу.
Цзин Цзюцзю: «!!!»
Призрак вспыхнул от кончиков ушей до самых щек.
Какая досада! Вся призрачная гордость коту под хвост!
Бай Юйхуа опустил взгляд, и в его темно-карих глазах мелькнула прохладная усмешка:
— Не скажешь — заберу к себе в спальню.
Цзин Цзюцзю онемел от такой наглости.
«Эй! Ты глаза-то разуй, я же призрак!»
http://bllate.org/book/35215/4400699
Готово:
