Пальцы замерли на пару секунд, продолжая движение неторопливо и без спешки. В процессе ласкающих касаний они коснулись руки Цзянь Сиина, что лежала поверх одеяла — его теплая кожа разительно отличалась от ледяных, окоченевших пальцев другого.
Пока Цзянь Сиин крепко спал, кто-то дотронулся до его руки и полностью измял ее своими холодными, оцепенелыми пальцами, точно так же, как он сам поступал с другими.
Все открытое воздуху тело Цзянь Сиина оказалось полностью оглаженным, пока он сам, ни о чем не подозревая, погруженный в неведомый сладкий сон, чавкал во сне. Проснувшись, он почувствовал лишь то, что кожа на лице неприятно стянулась.
— Странно, я ведь только вчера делал маску, почему лицо теперь такое, будто я целую неделю деревья сажал?
Умываясь, он заметил оцепенение лицевых мышц и даже странный холодок. Цзянь Сиин приблизился к зеркалу, склонив голову набок и вглядываясь то так, то этак, но так и не нашел причину. Напротив, случайно бросив взгляд на собственную левую руку, он испугался.
О боже мой, вся его кисть была покрыта красными следами от усердных растираний!
Осознав всю серьезность происходящего, Цзянь Сиин быстро вернулся в спальню, откинул одеяло, хорошенько его встряхнул и несколько раз окинул взглядом простыню, убеждаясь, что в постели нет никаких насекомых.
Нахмурившись, он достал телефон, сделал пару снимков своего бедного куска плоти и отправил их тете Фэн, после чего вышел из дома.
Когда его в третий раз проводили домой, вручив пакет с витаминами, он уже окончательно разочаровался в больницах. Открыв дверь, он увидел, что тетя Фэн еще не ушла: она протирала тряпкой стол и шкаф. Женщине было около пятидесяти, но, взглянув на Цзянь Сиина, она посмотрела на него с особой материнской нежностью.
— Я всё осмотрела, никаких насекомых там нет. Постельное я сняла и постирала, застелив свежее.
Цзянь Сиин сдержанно кивнул, выслушав это, протянул тете Фэн то, что принес с собой, и учтиво улыбнулся:
— Возьмите это себе, пополните запас витамина C.
— Не нужно, у меня их целые горы. Посмотри-ка на свои синяки под глазами, кажется, тебе они нужнее. Меньше смотри по вечерам прямые трансляции, это полезно для сна.
Тетя Фэн совершенно не заботилась о том, чтобы поберечь гордость Цзянь Сиина, и отвечала с улыбкой от уха до уха, но руки её при этом не прекращали работу ни на секунду.
Тетя Фэн работала здесь уже года четыре или пять и знала все его привычки как свои пять пальцев. Из-за своего возраста она частенько любила поворчать, но Цзянь Сиин всегда пропускал её слова мимо ушей.
Так было и в этот раз.
Он привычным движением убрал руку и, словно ничего не расслышав, бросил еще пару незначительных фраз, после чего быстренько удалился в свою комнату.
Не успела дверь закрыться, как позади снова раздался голос:
— Сиин, я нашла дома нераспечатанную посылку. Наверное, это те манекены для рук, что ты где-то заказывал.
С этими словами тетя Фэн указала на коробку с доставкой, стоявшую на журнальном столике. Сама коробка была не слишком большой; Цзянь Сиин бросил на нее беглый взгляд, молча кивнул в знак того, что понял, и тут же отступил назад.
Да, Цзянь Сиин обожал не просто красивые руки, но и выписывал домой изысканные манекены для коллекции. Другие люди могли заставить целую стену в кабинете книгами и документами, у него же вместо этого красовалась стена прозрачных выставочных витрин.
Правда, вещи, способные привлечь его взгляд, попадались крайне редко, и до сих пор даже третья часть витрин не была заполнена.
Именно поэтому посылка с манекеном тотчас разожгла любопытство Цзянь Сиина. Он не пожалел времени, чтобы как следует вымыться и переодеться в удобный халат, и лишь после этого с важностью унес посылку в кабинет.
Уголки картонной коробки слегка потрепались и даже потемнели, словно от избытка сырости. Но что еще важнее — она была заклеена не скотчем, а просто-напросто прикрыта сверху.
Цзянь Сиин протянул руку, на мгновение засомневавшись. В голове у него мгновенно пронеслись самые разные картины, но он тут же решил, что это лишь паранойя, и, тряхнув головой, просто снял картонную крышку.
Первое, что бросилось ему в глаза — лежавший на самом верху белый лист бумаги, на котором криво-кокосо было выведено две строчки:
Дорогому Сиину,
Это подготовленный для тебя сюрприз-подарок~
Тильда в конце строки оставила на бумаге глубокий, сильно продавленный след, протянувшись длинной чертой. Почерк выглядел так, будто им пользовался человек, который уже давным-давно ничего не писал. И хотя слова были самыми простыми, Цзянь Сиин вдруг ощутил от этого клочка бумаги сильную тревогу.
В кабинете стояла абсолютная тишина, было слышно лишь дыхание самого Цзянь Сиина, как вдруг в эту тишину вплелся отчетливый звук сглатывания слюны.
Ему стало немного не по себе.
Медленно вытянув руку, он вытащил эту бумажку, и наконец представленный взору сюрприз-подарок показался во всей красе…
Это были принадлежащие человеку отсеченные конечности.
Рука обрывалась на пол-дюйма ниже локтя. Кровь на месте среза уже высохла и почернела, кожа давно приобрела мертвенно-бледный, синеватый оттенок, покрытый тут и там пятнами трупного багрянца. Застывшее оцепенение делало эту конечность в точности похожей на обычный манекен: изящная поза, полное отсутствие тепла и жизни…
Цзянь Сиин тупо уставился на лежавшую в коробке расчлененную руку, застыв с совершенно пустым выражением лица. В этот момент он напрочь забыл, как именно должен реагировать, и просто окаменел на месте, пока в голове у него безумной каруселью неслись истошные крики.
Почему в его доме вообще появилась такая вещь!
С какой стати ему присылают останки мертвеца!
Зажатый между пальцами лист бумаги невесть когда выскользнул из рук и спланировал на деревянный пол — теперь извивающиеся на нем чернила казались какими-то искривленными, зловещими проклятиями.
Если раньше он поднялся в кабинет ради создания особой атмосферы, то теперь, посреди зловещей тишины, даже бездушные манекены в витринах казались ожившими — они скрытно следили за ним, выжидая и изучая.
Хотя в комнате находился он один-единственный живой человек, Цзянь Сиина не покидало жуткое ощущение, что его рассматривают бесчисленные взгляды. Перед глазами все закружилось и поплыло, и ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание.
Хлоп, хлоп…
Время тянулось секунда за секундой. Цзянь Сиин не смел моргнуть и на мгновение, его персиковые глаза выкатились из орбит так, что стали похожи на круглые глаза какой-нибудь испуганной рыбы. Приоткрыв рот, он выглядел поистине лишившимся рассудка.
Пока он вдруг не заметил, что пальцы отсеченной конечности едва заметно шевельнулись. В этот момент застрявший в горле крик наконец вырвался наружу.
Он завопил страшным, пронзительным голосом, словно больше никогда в жизни не увидит солнца.
У всех красивых рук есть одна общая черта.
Прежде всего, в районе запястья обязательно должны резко выступать косточки, плоть и кожа обязаны лежать пропорционально, а пястные кости отчетливо проступать так, чтобы во время движений были видны вены. Сами пальцы должны быть тонкими и длинными, суставы — не слишком крупными, а линии межфаланговых складок — не слишком глубокими. Стоит соблюсти все эти условия, и плохих рук попросту не останется.
Это правило распространялось и на ту отсеченную конечность, что лежала перед Цзянь Сиином, однако сейчас он был начисто лишен какого-либо эстетического наслаждения. Охваченный первобытным ужасом, он машинально взмахнул рукой и смахнул коробку со стола — отрубленная кисть выкатилась из нее и замерла у самого основания выставочной витрины.
— Что за чертовщина? Это манекен или настоящие человеческие останки?
Бормоча это себе под нос, он пятился к выходу. От прежней невозмутимости не осталось и следа: пряди волос на висках намокли от пота и прилипли к коже, а глаза в упор смотрели на неподвижно застывшую конечность.
На долю секунды Цзянь Сиину даже привиделось, будто у него начались галлюцинации — иначе как бы он мог увидеть шевеление ее пальцев?
Некоторое время он так и стоял, прислонившись спиной к двери и что-то бормоча.
Если приглядеться, несложно было заметить, что ноги Цзянь Сиина мелко дрожали: как бы он ни старался напустить на себя вид предельно хладнокровного человека, язык его тела выдавал внутреннюю панику с головой.
Внезапно тяжелая, давящая атмосфера в воздухе рассеялась, и воздух, застрявший у Цзянь Сиина в горле, наконец с шумом вырвался наружу.
Бросив быстрый взгляд на неподвижный, похожий на неодушевленный предмет кусок плоти, он решил, что ему будет гораздо спокойнее думать о нем как об обыкновенном манекене.
В следующий миг Цзянь Сиин, набравшись храбрости, медленно подступил ближе и подобрал валявшуюся рядом крышку, водворив злосчастную вещь обратно в коробку.
— Манекен, это просто манекен… манекен…
Из его рта непрестанно лился бессвязный бормочущий поток слов. Вытянув руку вперед до предела, Цзянь Сиин отвернул голову в противоположную сторону с таким видом крайнего отвращения, что казалось — если бы его рука не была прикреплена к туловищу, он бы попытался растянуть тело до предела, заставив руку самостоятельно выбросить коробку прочь.
В коридоре тускло горели лишь настенные бра, тетя Фэн давно ушла, и в опустевшем доме вновь остался один лишь Цзянь Сиин.
Перемахивая через ступеньки по три за раз своими длинными ногами, он бросился к парадной двери — прямо за пределами виллы, через дорогу, стоял мусорный бак.
Обычно Цзянь Сиин никогда не убирался сам и даже толком не помнил, где находятся мусорные баки в доме, но сейчас расположение уличного бака за пределами виллы отпечаталось в его памяти с кристальной четкостью.
В голове непрерывно шел отсчет расстояния, и, завидев спасительную цель уже через пару шагов, он с размаху швырнул ношу внутрь.
— Бух.
Лишь услышав глухой стук упавшего на дно предмета, Цзянь Сиин шумно выдохнул. Он уже было хотел потереть мурашки, усеявшие руки, но тут же вспомнил, что именно этой рукой держал коробку, в ужасе отдернул ее и, резко развернувшись, поспешно зашагал прочь.
Как только мужество, выплеснувшееся из каждого сустава, испарилось, в его голове одна за другой стали всплывать образы отрубленной руки. На задворках памяти тут же засуетились все те глупые ужастики, что он смотрел в прошлом, да так настойчиво, что Цзянь Сиин даже боялся оглянуться назад.
Свою шкуру он ценил превыше всего.
Вернувшись домой, он еще раз тщательно вымылся. Добравшись наконец до постели, он почувствовал себя совершенно истощенным и морально, и физически. Широко раскрытыми глазами он уставился на потолок, а спустя какое-то время выудил из кармана телефон, намереваясь рассказать Юй Яню о только что пережитом кошмаре. Но испугавшись, что тот снова начнет обвинять его в том, что он столкнулся с призраком, он вхладнокровной нерешительности случайно ткнул не в тот чат.
Это был чат Сяо Юя. На аватарке красовалась золотая рыбка, плавающая в стеклянной банке, а история сообщений обрывалась на двух часах ночи.
Сяо Юй спрашивал, когда они смогут сходить на свидание, говоря, что очень хочет увидеться.
Этот парень крутился возле Цзянь Сиина уже полгода. На людях он обычно держался отстраненно и холодно, облагая себя ореолом аристократичности, но на деле превосходно умел манипулировать людьми. К тому же его руки пришлись Цзянь Сиину по вкусу, именно поэтому он и позволил ему остаться рядом.
Палец Цзянь Сиина замер на экране, а затем зашел в профиль друга. Пока он совершал эти манипуляции, раздался звуковой сигнал: строка чата с Сяо Юем выскочила в самом верху экрана, и он невольно нажал на нее.
Новым сообщением оказалась фотография. Сяо Юй держал руку у собственного кадыка, а длинные пальцы были расслабленно согнуты. То ли из-за игры света, то ли из-за ретуши, но светотени на снимке придавали кадру изрядную долю двусмысленности.
Цзянь Сиин уставился на фото немигающим взглядом, тут же машинально сохранив его в память телефона, и лишь спустя долгое время выстучал в ответ лаконичное слово: «Хорошо».
Собеседник тут же прислал смайлик с ластящимся котенком, в котором не осталось и следа от его обычного холодного высокомерия. Только после этого на лице Цзянь Сиина появилась слабая улыбка, и паника, вызванная омерзительным расчлененным трупом, стала понемногу отступать.
Перед сном он вновь открыл ювелирную трансляцию, на которую был подписан. Даже когда он уже проваливался в сон, эфир все еще продолжался, и ведущий всё так же бодро и увлеченно рассказывал о товарах, в то время как сидевший рядом помощник слегка склонил голову, являя на лице легкую усталость, и положил руки на витрину, где лежала изящная цепочка с красными камнями.
http://bllate.org/book/35202/4348005
Готово:
