Тяжелые, роскошные портьеры полностью заграждали свет в комнате.
Внутри царил полумрак. У кровати валялась брошенная одежда, а на самой постели кто-то спал — краешек тонкого одеяла едва прикрывал человека, в то время как остальная его часть скомкалась в углу.
Руки Цзянь Сиина безвольно раскинулись по обе стороны от тела, грудь мерно вздымалась в такт дыханию, однако спал он беспокойно. Под закрытыми веками непрерывно метались глазные яблоки, и в их яростном движении слышался сухой, шуршащий звук.
Ресницы затрепетали от внезапно участившегося дыхания, и он резко распахнул глаза.
Уж и не помнит, который раз за последнее время ему снится один и тот же кошмар: некий мужчина с неуловимым лицом неустанно гладит его своими совершенно ледяными руками, чьи движения неестественны и зажаты — скорее напоминая не живого человека, а деревянную марионетку.
Он прекрасно осознавал, что это всего лишь сон, но никак не мог проснуться. Его сознание оказалось заперто, оставалось лишь терпеть, как ледяное, сырое касание сковывает его целиком, не оставляя возможности ни сопротивляться, ни издать хоть звука.
Лишь спустя долгое время он повернул голову. В кромешной тьме комнаты ничего нельзя было разглядеть, казалось, он всё еще заточён в том жутком сне, а в тишине по-прежнему чудился мерный стук падающих капель.
Цзянь Сиин с раздражением отбросил одеяло, босиком спрыгнул с кровати и единым движением раздвинул шторы.
Хлынул свет.
Словно водяной поток водопада, лучи залили всё пространство, комната мгновенно озарилась, и фигура Цзянь Сиина чётко вырисовалась в дневном сиянии.
Вид у него был сонный и утомленный, веки слегка опущены, губы сжаты в тонкую линию, а родинка в уголок рта будто тоже уныло повисла.
Обернувшись, он взял со стола телефон и набрал номер.
Алло, вечером будет попойка, собери народ на своё усмотрение, а я в больницу съезжу.
…И того твоего пассию тоже позвать? — помолчав мгновение, раздался из трубки мягкий голос.
Как знаешь, устраивай по-своему.
Раньше, из-за постоянных кошмаров, упадка сил, галлюцинаций и слуховых обманов, Цзянь Сиин уже обращался к психиатру.
Однако врач заявил, что он абсолютно здоров, и на этот раз парень решил сменить отделение.
Глядя на уведомление об успешной записи в телефоне, он легко пролистал фотоальбом. Тот был битком забит снимками рук в самых разных ракурсах: одни сжимали бокалы, другие перелистывали страницы книг, третьи гладили человеческое тело. Разумеется, их объединяло одно — в глазах Цзянь Сиина все эти руки выглядели невероятно эротично.
Это была всеобщеизвестная маленькая причуда Цзянь Сиина: он питал слабость к красивым рукам, причем исключительно мужским.
Все обладатели рук на фотографиях без исключения были его бывшими любовниками. Бросив беглый взгляд, он открыл снимок, где кто-то держал чашку кофе. Тонкие длинные пальцы чуть согнуты, под бледной кожей проступают явные вены, и даже мельчайшие капилляры на суставах казались различимы.
Капли воды со стенки кофейной чашки падали на руку — картина донельзя обыденная и прекрасная, но почему-то пробуждающая самые вольные фантазии.
Цзянь Сиин прищурился, легко коснулся экрана, а в уголках его рта уже заблудилась улыбка. Только сейчас его скверное настроение улучшилось, из горла полился незатейливый мотивчик, и он упал на кровать, с головой погрузившись в созерцание своей коллекции.
Психотерапевт, к которому он записался в городской больнице, оказался мужчиной лет тридцати.
На нем красовались несколько громоздкие очки в оправе, волосы были уложены весьма модно, и при первой же встрече с Цзянь Сиином врач озарил его привычной мягкой улыбкой.
Создавалось впечатление: мда, этот эскулап явно знает своё дело.
Но стоило покинуть больницу, как в выданном врачом диагностическом листе черным по белому значилось лишь нервное истощение, и больше ничего.
Цзянь Сиин решил, что этот лекарь — профан и пустышка.
Он подробно описывал доктору свой кошмар, а тот усматривал лишь бытовые стрессы. Но какие вообще могли быть стрессы у Цзянь Сиина?
Цзянь Сиин, мужчина, 27 лет, из семьи богачей в третьем поколении, дома — старший брат, и с малых лет он не ведал никаких забот.
Отучившись за границей, он устроился номинальным менеджером в филиал собственной компании, проводя дни напролёт то за выпивкой в клубах, то отдыхая на круизных лайнерах или тропических островах.
Иными словами, Цзянь Сиин был истинным мажором, никогда в жизни не испытывавшим настоящего давления. Опустив взгляд, он смял листок в комок и сунул в карман, думая про себя, что нечего было лениться — надо бы расспросить людей и найти более квалифицированного специалиста.
Но стоило ему представить, как подобная медицинская карта мгновенно окажется на рабочем столе родственников, он яростно замотал головой, отгоняя эту мысль. Не говоря уже ни о чем другом, последовавший бы за этим шквал расспросов и заботы лег бы на него непосильным бременем.
Под лучами палящего солнца он шел до тех пор, пока с одежды окончательно не выветрился больничный запах хлорки. Стоило ему повернуться, как из кустов за спиной донесся шорох, и волна леденящего холода окатила спину — Цзянь Сиина от неожиданности аж передернуло.
В то мгновение палящее солнце совсем не согревало: внезапный холод змейкой заскользил внутри тела, заставив инстинктивно оглянуться. За спиной шумели на легком ветерке зеленые ветки густого кустарника, и больше ничего.
Однако Цзянь Сиина не покидало навязчивое чувство, будто за ним кто-то наблюдает, волоски на теле встали дыбом.
Показалось что ли? Среди бела дня и такая чертовщина.
Бормоча под нос, он потер плечо и быстрым шагом направился к стоянке. У него не было ни малейшего желания проявлять праздное любопытство и докапываться до истины — при такой удачливой жизни никто в здравом уме не станет искать на свою голову приключений.
Как только крутой спорткар скрылся с проезжей части, в тех самых кустах, на которые только что смотрел Цзянь Сиин, снова раздался шорох — будто там шевелилось какое-то мелкое животное.
Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, как в тени листьев несколько мертвенно-бледных, с окостенелыми движениями пальцев намертво вцепились в ветку, словно отрубленные части чьего-то трупа...
Ночью в самом крупном клубе Города Чжан царила яркая иллюминация. Это было заведение с наилучшим уровнем конфиденциальности и безупречным сервисом, сынки богачей обожали отдыхать здесь. Чего уж говорить, если владелец клуба обладал отличной коммерческой хваткой и подыскивал подходящий обслуживающий персонал строго под запросы клиентов после предварительной записи.
Как, например, тот парень, что сейчас разливал алкоголь для Цзянь Сиина.
Изящная фигура, утонченные черты лица, но главное — обладал парой поистине услаждающих взор рук. Цзянь Сиин бросил на его лицо лишь беглый взгляд, а затем внимание оказалось приковано к ладоням, сжимавшим горлышко бутылки: белые, длинные, кожа безупречно обтягивала суставы пальцев.
Вот только до идеального стандарта Цзянь Сиина они всё равно не дотягивали.
Ой, брат Цзянь, а наш Сяо Юй ведь тоже здесь.
Как-никак босс Вэй умеет вести дела, всегда может отыскать то, что нравится брату Цзяню.
Двое других парней с противоположного конца дивана, заметив крайне пристальный взгляд Цзянь Сиина, с усмешкой подшучивали над ним. Сам же Сяо Юй в этот момент сидел подле Цзянь Сиина, в очках без оправы, с прядями волос, наполовину собранными на затылке и ниспадающими на шею — несомненно, редкий красавец.
Те двое обменялись осторожными взглядами, заметив, что тот сохраняет невозмутимость, а главный виновник и вовсе их игнорирует, после чего смущенно сменили тему.
Ладно, смотрите на меня.
Заметив, что разливавший напитки парень невозмутимо отошел в сторону, Сяо Юй подался вперед, взял бокал и поднес его прямо к лицу Цзянь Сиина. Голова его чуть наклонилась, пряди волос соскользнули с плеча, а Цзянь Сиин перевел на него взгляд — правда, смотрел он не на лицо, а на держащую бокал руку.
Темно-красное вино выгодно подчеркивало красоту этих рук, а мягкая подсветка сверху добавляла им пикантности. Заметив огонек желания в глазах собеседника, Сяо Юй лучезарно улыбнулся.
Раз уж я здесь, нечего пялиться на других.
Цзянь Сиин с улыбкой принял из его рук бокал, перехватил влажную от конденсата ладонь и принялся разминать пальцами. Он гладил ее от отчетливых запястий до тонких фаланг, то легко надавливая, то сильнее сжимая, не обходя вниманием даже промежутки между пальцами — зрелище донельзя фривольное.
http://bllate.org/book/35202/4348003
Готово:
