Она увидела бродячего пса-подростка, чем-то похожего на Цзюцзай. Лапы у него были коротковаты, поэтому он бежал в самом хвосте стаи, то и дело поворачиваясь и, словно закрученный бумеранг, гоняясь за собственным хвостом. Наконец он остановился, виляя хвостом, пару раз гавкнул на Цяо Му, широко разинув пасть и будто улыбаясь, а потом Цяо Му с улыбкой замахала ему рукой:
— Беги скорее!
Он убежал. На улице тем временем тоже начался переполох. Цяо Му про себя занумеровала секунды: раз, два, три...
Она досчитала до семнадцати, когда увидела, как мимо входа в переулок с криками промчался хозяин лавки собачьего мяса — он преследовал сбежавших собак.
Мужчина резко затормозил, развернулся, остановился у входа и уставился на Цяо Му и три пустые клетки, в которых уже шаром покати.
— Эй ты! Это ты устроила?!
Тот самый витавший в облаках парень неторопливо вышел из боковой двери, поглядел на клетки, потом на Цяо Му, снова на клетки и приоткрыл рот, будто не зная, что и сказать, слегка приподняв руки, словно не соображая, за что схватиться.
Взгляд Цяо Му метнулся туда-сюда.
Мужчина поблизости, мужчина у выхода из переулок: один с лопаткой, другой с тесаком для мяса. Ближний выглядел умственно отсталым, а тот, что стоял в переулке — явно склонным к насильственным действиям и готовым вот-вот броситься на нее. Позади оставался путь к отступлению, перекрытый Яо Ван. Ни вперед, ни назад хода не было, и тогда...
Подобно перепуганному кролику, она неожиданно нырнула в кухню лавки собачьего мяса, промелькнула мимо остолбеневшего работника, стремительно пронеслась через все помещение и выскочила на главную улицу.
Хэ Тяньжань все еще стояла у входа в магазин, не успев даже сообразить, что к чему. В тот миг, когда она бросилась к ней, Цяо Му даже испытала нечто вроде гордости: эти короткие семнадцать секунд Хэ Тяньжань никак не могла предсказать, все произошло неожиданно и застало ее врасплох, но она изо всех сил помчалась к ней, чтобы схватить за руку. Она вцепилась в руку Хэ Тяньжань, точно так же, как Хэ Тяньжань схватила ее в ту ночь накануне свадьбы.
А затем они побежали. В этом южном городишке в начале февраля небо и дома казались серыми, словно задний план в кинофильме с приглушенной холодной цветокоррекцией, и лишь они две были яркими, теплыми и живыми главными героями, проносящимися сквозь этот пейзаж.
Они бежали, крепко сцепив руки, в ушах шумел ветер и отдавалось собственное сердцебиение. Весь мир косился на них, словно они были единственными двумя персонажами фильма, а взгляды прохожих сливались в один долгий панорамный кадр, пока наконец этот кадр не оборвался, будто кто-то на полном ходу задел камеру, заставив их остановиться.
Они добежали до заулка позади гостиницы. Здесь было тихо и безлюдно. Хэ Тяньжань прислонилась спиной к покрытой плесенью стене и тяжело, прерывисто дыша от нехватки сил. Цяо Му сделала глубокий вдохи, чтобы окончательно успокоиться, ощутила, как легкие наполняются воздухом, и вдруг захотела рассмеяться в голос, но она уже не помнила, как нужно по-настоящему громко и радостно выражать свои чувства, а потому могла лишь улыбаясь смотреть на Хэ Тяньжань.
Хэ Тяньжань немного перевела дух, коротко кашлянула. Из-за бегу на пределе сил ее щеки раскраснелись, а глаза сияли. Встретившись с ней взглядом, она, словно прочитав мысли Цяо Му, неожиданно залилась ничуть не сдерживаемым смехом.
— Ты выпустила всех собак?
Цяо Му с улыбкой кивнула ей.
Хэ Тяньжань шутливо стукнула Цяо Му кулаком в плечо в знак одобрения:
— Бегом наверх за вещами! Теперь нам точно придется пуститься в бега, этот мужик, кажется, собирался разрубить нас тесаком.
Цяо Му последовала за Хэ Тяньжань, и обе быстрым шагом направились к гостинице.
— А как же А-Цао?
— Понятия не имею. Разве это нас касается? Она такая умная, сообразит как-нибудь, что делать.
— Я к тому, что она продала наших собак.
Хэ Тяньжань бросила:
— Все равно с этим покончено. Она получила деньги, мы вернули собак, и все довольны — при условии, что тот тип не порубит нас на куски.
Они подали знак Яо Ван, чтобы та спокойно сидела в машине с 210, а сами поднялись наверх проверить свои комнаты и забрать вещи. А-Цао не было ни в одном номере — она, как и ожидалось, снова сбежала в их отсутствие. На сей раз она прихватила тот нехитрый скарб, что едва ли стоил каких-то денег, но на этот раз это уже не считалось воровством: Цяо Му ведь сама сказала, что дарит ей эти вещи.
У двери в комнате, где Цяо Му ночевала прошлой ночью, на полу она обнаружила странный предмет — несколько раз сложенный листок бумаги, согнутый под прямым углом. Подняв его, она поняла, что бумага оторвана от ее собственного блокнота. Тут до нее дошел смысл слов А-Цао: дверь действительно не запиралась изнутри, но ее можно было открыть и снаружи, чтобы А-Цао могла вернуться в случае опасности.
А-Цао сложила этот лист до нужной толщины и размера и заклинила им язычок дверного замка, не давая ему заскочить обратно. Когда дверь захлопнулась, бумага согнулась под прямым углом. Ранее утром Цяо Му уходила в такой спешке, что не заметила упавший из дверного косяка клочок.
А-Цао никогда не изучала механику — это была ее врожденная смекалка. Возможно, она продумала все до мелочей с самого начала: и упавшую на пол поварешку, и всяческие сигналы о помощи, и поданный поцелуй, и собак, которых можно было продать, и заклиненную дверь, чтобы в любой момент можно было вернуться и спрятаться...
Цяо Му развернула бумажку и увидела написанную ими с А-Цао строчку: Желаю тебе добраться до озера Сайрам.
Она продумала все с самого начала, включая и озеро Сайрам. Озеро Сайрам было лишь частью хитроумного плана.
Неизвестно когда подошедшая Хэ Тяньжань прочла вслух слова с записки:
— Желаю тебе добраться до озера Сайрам... Кто это написал?
Цяо Му скомкала бумагу в комок и швырнула в мусорное ведро в углу комнаты:
— Ничего. Пошли.
Она отвела взгляд, чувствуя, что Хэ Тяньжань наверняка разгадала всю ее неловкость.
Она шла, опустив голову, и лишь спросила:
— Ваши вещи на месте?
Хэ Тяньжань несла красный рюкзак Яо Ван:
— Ага, вроде бы. В этом рюкзаке один хлам, никому он не нужен.
Они спустились вниз, сдали ключи от номера и сели в машину. 210 уже пришел в себя и вовсю лаял, приветствуя их возвращение. Собачьи лакомства были разбросаны по всему заднему сиденью — судя по всему, песик от души насладился пиршеством. Хэ Тяньжань бросила рюкзак назад:
— Проверьте, ничего ли не забыли.
— А еще вот это, — Хэ Тяньжань взмахнула зажатой в руке фотографией. Цяо Му скосила глаза и увидела на карточке молодую девушку в очках и школьной форме. — Конфисковано.
— Отдай! Я еле-еле сорвала ее с доски почета в школе! — Яо Ван перегнулась через сиденье, пытаясь отобрать фото, но Хэ Тяньжань отмахнулась, заставив ее схватить воздух.
— Ты прячешь фотографию моей сестры, да еще и с доски почета украла.
— А что поделать, Сяо Чжэнь не любит фотографироваться! — бормоча себе под нос, Яо Ван принялась рыться в рюкзаке.
Цяо Му уже собиралась тронуться с места, как вдруг Яо Ван завопила:
— А где мой телефон?
Хэ Тяньжань повернула голову:
— Разве ты не брала его с собой?
— Нет! Утром так спешила найти 210... — Яо Ван едва ли не целиком залезла в рюкзак. 210, не понимая, что происходит и решив, будто это какая-то игра в прятки, тоже принялся усердно втискивать свою собачью морду в рюкзак.
— А куда ты положила его вчера вечером?
— На прикроватную тумбочку.
Хэ Тяньжань покачала головой:
— Нету. Я проверяла, на тумбочке ничего не было, под одеялом тоже пусто.
Цяо Му запрокинула голову, прижавшись к подголовнику, и глубоко вздохнула.
Яо Ван снова побежала наверх вместе с Хэ Тяньжань, чтобы все перепроверить, но вскоре они вернулись, развели руками и объявили, что Цяо Му снова угодила в ловушку А-Цао и ее доверие опять предали.
Цяо Му молча вела машину. Они все еще находились в бегах и должны были как можно быстрее покинуть этот поселок. Яо Ван держалась на удивление легко, лишь сокрушаясь о том, что А-Цао могла так с ними поступить. Сначала она причитала:
— Да как она могла, мы же ей из лучших побуждений...
Но тут же махнула рукой:
— Ладно уж! Попрошу маму купить мне новый, делов-то.
Хэ Тяньжань склонила голову над телефоном:
— Похоже, деньги на бензин накрылись медным тазом. Если ты не сможешь заплатить и водитель попросит нас на выход, я ничем не смогу помочь.
— А? Сестра Цяо Му, выручишь меня пока? Как только я вернусь и получу новый телефон, у меня снова будут деньги. У А-Цао нет моего пароля, она не сможет потратить мои сбережения.
Хэ Тяньжань уточнила:
— Твой пароль случайно не совпадает с днем рождения Хэ Чжэнь?
— ...Откуда ты знаешь?
— Пароль разблокировки или платежный?
— ...И там, и там.
— Ну тогда всё. Твоих денег больше нет.
Яо Ван испугалась:
— Почему это?
— Ты же сама всё ей выболтала. И про то, что едешь к Водопаду Дэтянь, и про то, что в пятницу у твоей лучшей подруги день рождения, ну и всё остальное в таком духе.
Яо Ван взвыла:
— Быть не может! Неужели она догадалась?
— Не знаю насчет тебя, а она, пожалуй, смогла бы. — Хэ Тяньжань продолжала возиться в телефоне. — Ну что, пострадавшая владелица, не хочешь попробовать заблокировать свой аккаунт? Обращаться в полицию не совсем удобно, ведь кое-кто здесь только что угнал целую стаю собак.
— А как его заблокировать?
— Почем мне знать? Возьми телефон, поищи в интернете сама.
— Ладно, проехали. Если она действительно забрала деньги, буду считать это благотворительностью — в конце концов, ей пришлось несладко.
Цяо Му наконец глухо произнесла:
— Она почти не знает иероглифов. Даже если разблокировала телефон, вряд ли сообразила, где лежат деньги.
Однако способов обойти это было предостаточно: например, попросить кого-нибудь из скупщиков телефонов помочь с операцией, обналичив средства из электронного кошелька. Пусть и с потерями на курсе обмена, существовало масса способов перевести юани во вьетнамские донги.
А может быть, она вообще не успела все это проделать, так как ее уже поймал А-Чан и насильно уволок под венец.
Если таков был неизбежный конец их побега, если любые отчаянные усилия все равно обречены на трагический финал, то зачем вообще было бежать?
Хэ Тяньжань повернулась к Цяо Му:
— С чего ты взяла, что она не знает иероглифов? Эту надпись что, не она написала?
Цяо Му ничего не ответила. Она вела машину на большой скорости, стремясь поскорее выехать из поселка Жэньайдянь.
Яо Ван поинтересовалась:
— Сестра Тяньжань, ты кому всё время пишешь?
— Хэ Чжэнь. Сегодня понедельник, в школе она обнаружила, что тебя нет, а дозвониться до тебя не может — так что она наверняка уже побежала заявлять в полицию.
— Правда? — Лицо Яо Ван мгновенно озарилось радостью. — Она так за меня переживает?
Хэ Тяньжань с улыбкой пояснила:
— Ты же знаешь, Хэ Чжэнь присвоила номера абсолютно всем бродячим кошкам в нашем квартале. Стоит какой-нибудь из них хоть в один день не объявиться в положенном месте и в положенное время, она тут же развешивает по всей округе объявления о пропаже.
http://bllate.org/book/35195/4347292
Готово:
