Этапа внезапного возвышения означала, что семья Ян — известная и богатая семья в Суйчэне. На самом деле, сказать так было бы не совсем неверно: Чэнь Мо начал носить одежду и обувь различных незнакомых ему брендов, его возили на машине куда угодно, а о его повседневной жизни заботилась целая армия тщательно обученных слуг.
Но никто не учил его, как примириться с собой при столь огромной классовой разнице.
И никто не говорил ему, что физическая боль — это еще цветочки, а по-настоящему сокрушительным ударом станет полная неспособность адаптироваться к старшей школе. Как слуги в доме намеренно копировали стандарты его еды, одежды, жилья и передвижения с Ян Шулэ, прикрываясь красивыми словами о равном отношении, а на деле лишь высмеивая и ставя палки в колеса. И еще хуже было ощущать предвзятость, раз за разом исходившую от кровных родственников, на чью любовь он некогда так надеялся.
В его заброшенном мире буйно разрослись дикие сорняки.
Порой он тоже задавался вопросом: почему?
Почему, хотя именно он был тем, кого бросили на целых семнадцать лет в чужих краях, все заботились лишь о другом? Поэтому он действительно изо всех сил старался бороться, сражаться и отнимать.
В этот период каждое реально случившееся событие, каждое брошенное в лицо слово пылали, словно раскаленное масло, выплеснутое на огонь.
— Чэнь Мо, нельзя ли тебе нормально ладить с Шулэ?
— Шулэ в школе неизбежно будут судачить за спиной, смотри не ляпни чего лишнего посторонним: вы просто перепутались при рождении, а не тебя украли.
— Ученик Ян Шулэ всегда учился отлично, у него целые горы кубков за всякие олимпиады, он ведь не стал указывать, что это ты смухлевал, и даже прикрыл тебя! А ты?
— Прошло столько лет, уже столько лет, Чэнь Мо, неужели ты всё никак не можешь смириться с его существованием?
— Сначала иди поработай на низовых должностях в компании три года.
— Ты думаешь, раз ты такой амбициозный и идешь по головам, семья Ян действительно позволит тебе захватить власть?
— По моему разумению, Ян Чжи, у меня от начала и до конца был только один младший брат, и этим человеком никогда не станешь ты.
— С чего бы в моей семье Ян появился такой сын, как ты, убирайся вон!
— Чэнь Мо, Чэнь Мо…
Годы ночной зубрежки и предельного напряжения сил, когда приходилось выкладываться по полной, чтобы всё выглядело легко и непринужденно, окончательно превратились в злую шутку.
Много лет спустя Ян Шулэ прочно и уверенно укрепился в семье Ян: он стал вторым молодым госпожичом клана Ян, который без всяких условий получил половину акций из рук нового президента компании Ян и был роднее любого кровного родственника.
У Чэнь Мо всё сложилось иначе.
Провал на гаокао, долгие годы работы в корпорации, путь от самых низов до высшего руководства, ожесточенная борьба не на жизнь, а на смерть со старшим кровным братом. В конце концов — неминуемый крах. Разрыв с родителями, всеобщее отчуждение и предательство, а в финале — месть недоброжелателей семьи Ян и страшная смерть на задворках заброшенного здания на окраине.
Последнее, что упало в поле его зрения — это уходящий вдаль серый цементный потолок, скрывший небо, точно такой же унылый, как и весь фон его никчемной жизни.
Сожалел ли он?
Нисколько.
Единственное, о чем он жалел, — это то, что лишь перед самой смертью понял: всю свою жизнь он прожил, выкладываясь из последних сил.
Признание родителей, чужие взгляды, мирской смысл успеха.
Ради всего этого.
Единственный человек, перед которым он был виноват, — это, пожалуй, он сам.
*
Эй, он очнулся!
Лишь когда его плечо снова толкнули чьей-то ногой, к нему постепенно и окончательно вернулись все пять чувств. Чэнь Мо услышал чей-то голос сверху:
— Вставай, хорош притворяться мертвым, кого ты тут напугать вздумал!
Вокруг раздавался нестройный шум перешептываний.
Где-то вдали кто-то с любопытством интересовался: «Что там случилось?»
А кто-то отвечал с презрением: «Да издеваются над кем-то, этого Чэнь Мо шайка Ли Жуя, похоже, собирается затереть до полусмерти».
— Разве его семья не завалена деньгами? Только вернулся домой, а с ним цацкаются, как с драгоценностью.
— И что с того, что богатые? Чем богаче клан, тем всё запутаннее, а чем запутаннее, тем сильнее надо уметь угодничать.
— Я слышал, Ли Жуй и остальные звали его уже несколько раз, а он нос воротит, характер странный. И впрямь небо и земля по сравнению с тем, кого перепутали при рождении, неудивительно, что эта компания выбрала его своей мишенью.
— Погодите, с каких это пор тот, кто первый начинает задираться, оказывается прав?
Чэнь Мо начал кашлять.
Этот кашель из медленного перерос в удушливый, казалось, он пытался выплюнуть собственные легкие.
Опираясь руками о землю, он приподнял торс, прижался спиной к стене, окинул взглядом окружающую обстановку, перевел глаза на собственную школьную форму и тыльную сторону ладони, на которой от напряжения четко проступили вены и кости.
Всё это выглядело чересчур реально.
Настолько реально, что ему потребовалось несколько долгих минут, чтобы смириться с мыслью, что это вовсе не сон.
— Ты что, блядь, заразный какой-то?
Главойрь шайки, парень с коротко стриженными висками и свирепым лицом, хмуро разглядывал его, словно перед ним находился опасный вирус.
Чэнь Мо узнал его с первого взгляда — это был Ли Жуй.
Он вспомнил его так быстро не потому, что они были близко знакомы, а потому, что после его перевода в Первую среднюю школу Суйчэна большинство травли исходило именно от этого Ли Жуя.
Школьный бугай из Первой средней школы Суйчэна, единственный сын главы компании Хуэйюань Дичать, занимающейся недвижимостью.
Тогда песок, насильно засыпанный в стакан с водой, или мертвые тараканы, найденные в карманах одежды, казались сущими пустяками: однажды эта компания заперла Чэнь Мо на всю ночь в инвентарной комнате, а когда он попытался дать отпор и в одиночку схлестнулся с толпой из десяти человек, его избили до больницы, в то время как семья посчитала, что он просто наживает неприятности в школе.
Чэнь Мо был человеком злопамятным и мстительным.
Позже он отомстил им, не считаясь ни с какими затратами.
В тот год, когда Хуэйюань Дичать обанкротилась, этот некогда заносчивый и властный парень приходил к нему унижаться и просить о помощи, прикрываясь старым знакомством.
Тогда Чэнь Мо уже поднялся до должности вице-президента Корпорации Ян.
Из-за вопросов о корпоративных акциях он вел ожесточенную борьбу не на жизнь, а на смерть со старшим братом Ян Чжи.
Он носил самые дорогие костюмы, вел переговоры на сотни миллионов на безупречном английском языке с важными клиентами, вращался за круглыми столами переговоров и на светских приемах, но в ночных кошмарах знал, что давно сгнил изнутри.
Власть и деньги — вот и всё, что он сжимал в кулаках.
Тогда каждый знал: тот кровный сын, которого семья Ян вернула много лет назад, — не более чем бешеная собака.
И вот теперь он внезапно вернулся в свои семнадцать лет.
Те люди, с которыми некогда было так трудно справиться, теперь казались лишь жалкими блохами и букашками.
— К тебе обращаюсь! — Ли Жуй подался вперед, явно собираясь снова двинуть его ногой.
На полпути его ногу перехватил Чэнь Мо.
Человек, который секунду назад кашлял так, будто выплевывал легкие, оперся ладонями о землю и медленно поднялся на ноги.
Волосы Чэнь Мо падали на брови, а покрасневшее от удушливого кашля лицо постепенно бледнело, приобретая нездоровый оттенок. Отряхнув пыль с подола школьной формы, он поднял глаза на стоявшего перед ним парня и неторопливо произнес:
— Ничего подобного. В детстве из-за дешевой молочной смеси у меня начались проблемы с иммунитетом, барахлят и дыхательные пути, и желудок. Достаточно понятно объяснил?
http://bllate.org/book/35169/4343727
Готово:
