Партия Чу молчала. Еще бы, выдернуть стрелу из Шаояна только для того, чтобы найти отверстие и вогнать её обратно — это ли не подлость?
Они то и дело многозначительно поглядывали на Чу Шаояна, надеясь, что тот вскочит и призовет к ответу наглеца за такие бесстыдные уловки.
Чу Шаоян же оставался спокойным и уверенным в себе. Первый раунд был лишь ничьей, а вот во втором раунде правила устанавливал он.
Он улыбнулся:
— Пришла моя очередь задавать задание.
Фу Сиянь послушно кивнул:
— Прошу.
Чу Шаоян указал в сторону на невысокую стену вдали:
— Давай возьмем за мишень муравья, ползущего по той стене.
Фу Сиянь ожидал подвоха, но не думал, что противник окажется настолько изобретателен. Стена находилась примерно в полуверсте — дистанция, недосягаемая для обычного человека, а уж попасть в крошечного ползущего муравья… Сложность была очевидна. Стало ясно, что во втором раунде никакой удаче места нет.
Многие из присутствующих на Стадии Закаливания Костей мысленно спросили себя, хватило бы им такой силы рук, а главное — такой зоркости.
Чу Шаоян натянул лук до предела, казалось, само дерево вот-вот переломится, и тут же стрела сорвалась с тетивы, в мгновение ока вонзившись в стену.
Партия Чу, видя его уверенный вид, поспешила предложить:
— Давайте сходим и посмотрим.
Толпа шумной гурьбой двинулась вперед, окружая Чу Шаояна и Фу Сияня. Наконечник стрелы глубоко ушел в кладку. Чу Шаоян вытащил стрелу, и только тогда все увидели, что на самом острие насажена половинка муравья.
Приспешники Партии Чу принялись громко восхищаться:
— Хорошо! Герой в юности!
— Это не просто мастерство стрельбы «сквозь иву со ста шагов», это поистине божественный уровень!
— Не зря он племянник генерала Чу, воистину достойный сын славного рода!
Говоря это, они дружно перевели взгляды на другого племянника генерала.
Фу Сиянь держался невозмутимо.
Зрелый бездельник должен следовать правилам: не поддаваться на провокации, не позволять эксплуататорам садиться себе на шею и не идти на поводу у дурных веяний.
Он искренне посмотрел на Чу Шаояна и с сожалением произнес:
— Я с рождения полон сострадания. Поскольку подметание пола может лишить жизни муравья, я никогда не берусь за метлу, что уж говорить о том, чтобы пронзать их стрелами. Конечно, доброта — моё личное достоинство, и я ни в коем случае не стану навязывать его другим. Брат Чу обладает выдающимся мастерством, и я восхищен. В этом раунде я признаю поражение.
Улыбка Чу Шаояна дрогнула. Если бы это сказал какой-нибудь худосочный слабак, еще ладно, но телосложение Фу Сияня явно не намекало на воздержание от еды. А его слова про сострадание и отказ от подметания? Да он просто лентяй, который только и делает, что ест да спит!
Фу Сиянь, поблескивая черными, как смоль, глазами, улыбнулся:
— Давайте перейдем к следующему раунду.
Чу Шаоян с натянутой усмешкой ответил:
— Слушаю внимательно. Давай, давай! Посмотрим, что такого ты сможешь придумать, чего не осилю я!
Фу Сиянь сказал:
— Не спеши, дай подумать. — Он поманил к себе Чжу Юйду.
Чжу Юйда вытащил из рукава грушу и протянул её ему.
Фу Сиянь, собираясь было откусить от плода, вдруг обернулся к Чу Шаояну и с серьезным видом произнес:
— Брат Чу, твоя шапка чиновника, должно быть, новая? Почему на ней…
Шапки чиновников Северной Чжоу были строго регламентированы, откуда бы там взяться чему-то лишнему?
— Что? — Чу Шаоян, видя, что Фу Сиянь пристально разглядывает его макушку, машинально наклонил голову, и в этот же миг на его шапку легла груша.
Фу Сиянь улыбнулся:
— Третье задание: мишенью станет эта груша на голове брата Чу.
Чу Шаоян явно мало общался с подлецами. Тот, кто с детства привык к подобным пакостям — когда при вставании из-за парты из-под тебя выдергивают стул, когда на физкультуре ставят подножку, когда хлопают по левому плечу, стоя справа… — никогда бы не попался на такую дешевую уловку.
Тело Чу Шаояна напряглось, он вымученно улыбнулся:
— Брат Фу, ты, должно быть, шутишь?
Пока он говорил, его мозг лихорадочно просчитывал, как попасть в грушу на собственной голове. Обычный хват не годился — стрела назад не летит. Если стрелять «наоборот», то лук Северной Чжоу слишком велик, чтобы натянуть его таким способом. Если только не упереться ногой в тетиву, другой ногой балансировать, одной рукой держать лук, а другой… От одной мысли об этой картине он готов был взорваться!
Противник подл и бесстыден! Как он мог позволить так водить себя за нос!
Он протянул руку, чтобы снять грушу, но Фу Сиянь крепко её перехватил. Фу Сиянь захлопал ресницами, изображая не то невинность, не то полное бесстыдство:
— Мы же договорились: первое и третье задание за мной, второе за тобой. Как можно нарушать слово?
— Если это состязание в боевых искусствах, то и полагаться нужно на мастерство, а не на низкие трюки! — Чу Шаоян был в ярости и перестал сдерживаться в выражениях.
Фу Сиянь рассмеялся:
— Странно, а мне помнится, ты предлагал просто обменяться опытом? А в обмене опытом можно состязаться в чем угодно: в литературе, в силе, в смекалке…
Чу Шаоян уставился на него и медленно выдавил улыбку:
— Брат Фу прав.
Приспешники Партии Чу, отчаянно подававшие знаки глазами, заволновались:
— Шаоян, только не вздумай…
Фу Сиянь радостно перебил их:
— Брат Чу, ты решил признать поражение?
Партия Чу продолжала беззвучно транслировать: не надо, не надо, только не соглашайся!
Чу Шаоян ответил:
— Даже если я не смогу, с чего ты взял, что это под силу тебе, брат Фу?
— Раз ты признаешь поражение, значит, моя очередь. — Фу Сиянь в одной руке держал рогатку, а другой потянулся к груше, но Чу Шаоян увернулся.
Чу Шаоян, по-прежнему держа грушу на голове, бесстрастно произнес:
— Разве груша для третьего задания не должна быть у меня на голове?
Фу Сиянь медленно отдернул руку:
— О? И что же ты имеешь в виду, брат Чу?
Внезапно он вскинул рогатку и прицелился. Чу Шаоян, словно предвидя это, резко подпрыгнул, подобно расправившей крылья птице Пэн, и перелетел через головы Фу Сияня и толпы.
Фу Сиянь взревел:
— Дядюшка! Ты пришел!
Чу Шаоян, не замедляя бега, помчался дальше. Думают, он попадется на одну и ту же уловку дважды? За кого они его принимают, за трехлетнего ребенка?!
— Шум и гам! Что за непотребство!
Голос Фу Сюаня, донесшийся из-за спины, заставил Чу Шаояна резко затормозить. Груша, не ожидавшая такой остановки и не пристегнутая ремнем безопасности, покатилась вниз. Он ловко подхватил её на лету.
Фу Сюань шел сквозь толпу, которая расступалась сама собой. Его взгляд сначала скользнул по послушно замершему в стороне Фу Сияню, а затем, пронзив толпу, устремился на Чу Шаояна.
http://bllate.org/book/35160/4341933
Готово:
