В понедельник утром, примерно в шесть часов, бабушка вытащила его из тёплого одеяла, накормила и отправила в школу.
В первый учебный день после перерождения Чэнь Сяоюнь, сидевший на третьем ряду, с жалкими видком играл с кучей ребят в «орел и решка». Он смотрел, как учительница с воодушевлением вырезает из бумаги уточек для занятий по арифметике, а его соседа по парте с самого первого урока занимали собственные пальцы — он усердно грыз ногти и продолжал грызть их вплоть до окончания занятий, причем под ногтями у него чернела грязь...
После окончания второй перемены и гимнастики он побежал в туалет, терзаемый сильным позывом, но обнаружил, что там уже обосновались местные «короли сортира».
Уборная была устроена просто — один ряд кабинок, рассчитанный на пять человек одновременно.
Эти «короли сортира» занимались тем, что захватывали очко. Правила игры были предельно просты: с началом перемены тот, кто бежал быстрее всех, забирал нужное место себе. После этого «король» восседал на троне и наблюдал за толпой несчастных детей, которые едва сдерживали нужду, и пускал справить малую или большую нужду лишь тех, кто приглянулся ему или с кем он водил дружбу.
И поди назови это нормальным!
Пока Чэнь Сяоюнь ломал голову над тем, как же ему сходить в туалет, он заметил, что поблизости справлять нужду направляется учитель Ян.
В большой бригаде числилось двое учителей, в школе тоже было двое, но находились они в одном здании, просто у каждого был свой кабинет.
Учительницу, у которой учился Чэнь Сяоюнь, звали по фамилии Чэнь, она была женщиной, а учитель в соседнем классе носил фамилию Ян и был мужчиной.
В те времена даже самые вредные и непослушные ученики трепетали перед учителями. Те самые «короли сортира» не были исключением: завидев преподавателя, все они мгновенно разбежались. То же самое сделали и несчастные дети, терпевшие из последних сил — ни у кого не хватало смежности справлять нужду бок о бок с учителем.
Прекрасная возможность! Чэнь Сяоюнь увязался за учителем Яном, благополучно справил естественную нужду и покинул уборную. Стоило ему выйти, как едва ли не половина детей на школьном дворе украдкой уставилась на него, и во взглядах их читалось самое настоящее благоговение!
Едва он вернулся в класс и устроился за своей партой, как подскочил сосед и засыпал вопросами: Ты только что ходил в туалет вместе с учителем Яном? Как у тебя духу хватило? Ты посмел справить нужду в компании учителя!
Вообще-то я тоже боялся, просто выхода не было, терпеть больше не мог, еще чуть-чуть — и намочил бы штаны, — соврал Чэнь Сяоюнь, чтобы не выделяться на фоне остальных.
Нынешние дети и впрямь были невероятно наивными, но именно эта их наивность в поступках часто ранила больнее всего.
Стоило ему заявить, что он вовсе не боится учителей, как одноклассники решили бы, что он заодно с ними, а значит — предатель, и тогда его бы непременно подвергли всеобщей изоляции.
Способ изоляции ученика в исполнении этих детей был донельзя простым и прямолинейным: твой ранец могли выбросить в туалет, налить воды на парту или стул, а то и прямо внутрь школьной сумки.
Возможно, кто-то спросит, почему бы не пожаловаться учителю. По правде говоря, жаловаться бесполезно: в подобных делах дети обычно проявляли поразительную солидарность и никто ни в чем не признавался.
Чэнь Сяоюнь помнил, как в третьем классе начальной школы произошел подобный случай. К ним в класс перевелся новый ученик.
Раньше он учился в уездном центре, но потом его родители уехали на заработки в город, а мальчика отправили обратно в деревню к дедушке с бабушкой, вот его и перевели в эту школу.
Новичок с первого взгляда казался сущим пай-мальчиком: лицом не сказать чтобы красавец, но миловидный и аккуратный. Одежда хоть и поношенная, но чистая.
Остальные мальчишки из класса, стоило им освободиться от уроков, только и делали, что дразнили петухов да гоняли собак, лазали по заборам и деревьям. Одежда на них висела грязная-прегрязная, на рукавах у некоторых застыли сопли, а тетради были черными от грязи.
По сравнению с этим новичком... Тьфу, на него и люди смотрели с отвращением, и собаки шарахались!
Учительница особенно полюбила новенького, и тут грянула буря: мальчик разом настроил против себя всех мальчишек в классе.
Парни тотчас начали его бойкотировать. К тому же дело происходило в деревне, и между школьниками почти всегда обнаруживались какие-то родственные связи, так что сплотиться против чужака не составляло никакого труда.
У новенького вошло в привычку каждый день носить с собой бутылочку с водой. В один прекрасный день несколько одноклассников воспользовались тем, что он отлучился в туалет, открутили крышку у его кружки и вылили всю воду прямо в ранец. Когда мальчик вернулся и обнаружил, что все учебники насквозь промокли.
Он спросил соседа и остальных ребят, но все в один голос заявили, что ничего не знают, да еще и высмеяли его, утверждая, будто он сам забыл закрутить крышку и залил свои вещи. Новенький пожаловался учительнице, та позвала этих учеников и стала расспрашивать, но все они в один голос затянули песню о том, что ничего не ведают.
В конце концов дело спустили на тормоза, и даже учительница решила, что мальчик, должно быть, просто забыл плотно закрыть крышку и пролил воду по собственной неаккуратности.
Но это было еще цветочки, ягодки ждали впереди.
Стоило миновать выходным, как в понедельник нужно было сдавать тетради с домашней заданием. Одноклассники подкарауливали момент, когда новенький потеряет бдительность, забирали его тетрадь или рвали ее на куски, из-за чего он оставался без выполненного задания.
Когда учительница собирала тетради, у него неизменно ничего не оказывалось. На вопрос о причине мальчик отвечал, что все сделал и принес с собой, но тетрадь куда-то пропала — наверное, ее забрал кто-то из одноклассников. Однако никто из ребят не сознавался, более того, они утверждали, что он наверняка ничего и не делал, а теперь пытается выкрутиться и сорвать сдачу.
Сперва учительница еще верила, что он мог где-то обронить тетрадь или вроде того, но после нескольких подобных случаев вера улетучилась: с чего бы это одноклассникам забирать чужие тетради, а не твою...
На перемене кто-нибудь обязательно занимал туалет, превращаясь в очередного царька, и пропускал абсолютно всех учеников, кроме него. Жаловаться учителю было бесполезно: стоило пожаловаться сегодня, как в следующий раз издевательства становились еще изощреннее.
В итоге ему оставалось лишь отпрашиваться посреди урока.
Через несколько месяцев такой жизни его успеваемость покатилась вниз, характер сделался еще более замкнутым. Он целыми днями ходил с опущенной головой, говорил еле слышно, а когда учительница вызывала его к доске, ответа либо вовсе не было слышно, либо он молчал.
Из-за этого отношение учительницы к нему становилось все хуже и хуже.
Самый страшный инцидент произошел позже, когда одноклассники подставили его, обвинив в воровстве. Как-то раз один из учеников принес в школу новую перьевую ручку — в те времена перьевые ручки в деревне стоили довольно дорого.
Тот мальчик тайком подбросил ручку в ранец новенького, прижав ее учебником.
Все вокруг прикинулись незнающими, а когда начался урок, хозяин ручки заявил учительнице, что его вещь пропала.
Учительница спросила, хорошо ли он поискал и не забыл ли принести ее из дома. Ученик с уверенностью ответил, что принес, и тут же несколько ребят подтвердили его слова, заявив, что сами видели ручку и даже писали ею.
После этого прозвучало предложение провести досмотр рюкзаков, и учительница дала добро. Сумки проверяли одну за другой, и в конце концов ручку обнаружили у новенького. Ребенок растерялся и только попытался сказать, что он ничего не брал, как остальные тут же подняли крик, обзывая его вором, разбойником и татишкой. Учительница поинтересовалась, что произошло и действительно ли это он стянул вещь. Мальчик едва слышно пролепетал, что не брал.
Но раз уж заговорщики задались целью его погубить, разве позволили бы они ему объясниться? Один из шайки хозяина ручки тут же вставил: Учительница, это точно он! На переменке я возвращался из туалета и видел, как он шатался возле парт заднего ряда (владелец ручки сидел сзади). Сам-то он сидит на первой парте, чего ему делать на задних рядах, если не воровать?
И я видел!
И я тоже видел, он стопроцентно украл! — завопили остальные члены шайки, и бедному новичку стало окончательно не отмыться.
Учительница, видя, как все хором обвиняют мальчика, а тот снова прячет голову и молча стоит столбом, решила, что дело ясное — наверняка его рук дело.
Она заставила его встать у стены в конце класса, а после уроков велела явиться на следующий день вместе с родителями.
Так на новенького повесили клеймо вора, и с тех самых пор на пути в школу ему вслед неслось: Гляньте, воришка идет!
Не прошло и половины семестра, как мальчик сломался — он наотрез отказался ходить в школу и начал прогуливать уроки.
Родным ничего не оставалось делать, как связать его веревкой, приволочь в школу и силой заставить учиться.
Тут началось и вовсе невообразимое: одноклассники открыто глумились над ним, называя свиньей, которую привели на веревке, и изощряясь в самых обидных оскорблениях.
Поговаривали, что под Новый год его родители вернулись домой и забрали сына с собой.
Вот и выходит, что дети порой и впрямь чисты и наивны, но вместе с тем невероятно жестоки... Невинная жестокость...
После занятий Чэнь Сяоюнь отклонил предложение одноклассников пойти поплескаться в речке и в одиночку побежал домой.
Бабушка, я вернулся, — бросил Чэнь Сяоюнь с порога, скидывая ранец.
Живо садись за уроки, а то сейчас стемнеет, — раньше Чэнь Сяоюнь вечно копался над домашкой, и бабушке приходилось постоянно его подгонять.
Но сегодня у него были дела, да и задания в школе задавали самые простые — требовалось всего-то исписать несколько строчек буквами a-b-c-d да цифрами 1-2-3-4. С этим можно было управиться в считанные минуты, но сначала стоило разобраться с другим важным вопросом.
Бабушка, сегодня задали мало, я сперва сбегаю за коровой, а потом сяду за уроки, я быстро, — выпалил он и выскочил за дверь.
Чэнь Сяоюнь припустил бегом в гору, переоценив возможности своего нынешнего тела. Стоило учесть, что ростом он сейчас был всего с три собственные головы, так что после короткой пробежки дыхание у него сбилось и он тяжело задышал.
По дороге ему встретился старый пастух по фамилии Си. Чэнь Сяоюнь помнил, что всегда звал его дедушка Си.
Дедушка Си был человеком известным на всю их бригаду: в молодости, еще до начала прошлого года, он служил в армии и участвовал в боях. У него было двое сыновей и дочь, и все трое устроились в уезде: старший сын вместе с женой трудились в уездном комитете, причем занимали, кажется, не самые мелкие посты; муж второй дочери служил в управлении общественной безопасности, а младший сын с женой занимались бизнесом и водили немалые деньги.
Все трое детей звали старика к себе в город на все готовенькое, но тот наотрез отказывался, заявляя, что не привык к городской жизни, а в деревне и воздух лучше, и еда вкуснее.
Вдобавок он купил в деревне пару десятков овец и занялся разведением. За несколько лет отара разрослась, насчитывая теперь добрую сотню голов.
Дедушка Си, за овцами идешь? — домашний скот обычно выгоняли на гору поутру, чтобы животные сами паслись, а вечером забирали обратно.
А,юн-ваза, за своей скотиной собрался? — дедушка Си знал положение в их семье, так что появление столь малыша на горе его нисколько не удивило, он лишь предостерег мальчика, чтобы тот шел осторожнее и не свалился.
Юн-ваза, будет время — заглядывай ко мне поиграть!
Хорошо! — Чэнь Сяоюнь изначально планировал сблизиться со стариком. Он помнил, что дедушка Си прекрасно владел кистью, умел играть на эрху и часто говаривал, что в этой жизни непременно обучит его своему искусству.
http://bllate.org/book/35159/4341833
Готово:
