По его указанию Лань Сяошань притащил объёмистый, битком набитый кейс с косметикой и инструментами. Старый Цзи тщательно вытер руки влажной салфеткой, откинул крышку и принялся неторопливо выкладывать кисти. Поначалу его движения казались слегка неуверенными — инструменты один за другим ложились на стол.
Лань Сяошань тревожно заламывал пальцы, наблюдая со стороны. Вид дяди Цзи уверенности не внушал — ну не походил он на мастера визажа! В съёмочной группе все знали, что в вопросах стиля и костюма Цзи — бог. Он мог часами разглагольствовать, во что одеть персонажа, какие подобрать аксессуары, как уложить волосы и в каком ключе выдержать грим. Даже обувь для массовки он подбирал со знанием дела. Но теория теорией, а практика — совсем другое. Сшить костюм этими руками он бы, пожалуй, ещё смог, но вот с кистью в руках его никто никогда не видел.
Мелкими шажками Сяошань подобрался ближе к Шэн Шаояню и, лихорадочно строча на телефоне, показал ему экран: «Брат, может, вмешаешься? Мы, конечно, в безвыходном положении, но нельзя же доверяться первому встречному!»
Шэн Шаоянь скользнул взглядом по экрану, даже не вынимая рук из карманов, и негромко бросил:
— Верь своему брату Шэню.
Тем временем дядя Цзи придирчиво отбирал нужные оттенки из палитры.
— Столько лет за кисти не брался... — пробормотал он. — За то, что рука не дрогнет, ручаюсь, а вот за результат — уж извини, сам не знаю, что получится. — Он оторвался от палитры и пытливо взглянул на парня: — Слушай, малец, а откуда ты вообще взял, что я умею красить?
— Больше двадцати лет назад, когда четвёртая картина режиссёра Ваня взяла награду, он участвовал в телеинтервью, — улыбнулся Шэнь Сици. — Вы тогда выступали художником по костюмам и гриму. В той передаче вы упомянули, что ваш дедушка, господин Сюй Юньцин, когда-то служил мастером по причёскам и гриму в традиционной труппе, а позже стал одним из первых киногримёров в стране. Ваша матушка, госпожа Сюй Бицзюнь, унаследовала его ремесло. Вы с малых лет мотались между театром и съёмочными площадками. С таким семейным наследием вы просто не можете не уметь гримировать.
Старый Цзи замер с кистью в руке и уставился на него в крайнем изумлении:
— Передача двадцатилетней давности? Да она же старше тебя! Где ты её вообще откопал?
Шэнь Сици весело прищурился:
— В такие минуты я готов молиться на всемогущий интернет!
Разумеется, Сици раскрыл лишь половину правды.
В своей прошлой жизни он как-то столкнулся со старым Цзи в гримёрке одного из проектов — они не виделись года три или четыре. Тот выглядел измотанным, запылённым с дороги. Услышав уважительное «руководитель Цзи», старик на миг опешил, а потом махнул рукой: «О надо же, помнишь ещё! Только я уже давно никакой не руководитель».
Сици тогда пригласил его пообедать. После еды старый Цзи, затянувшись дешёвой сигаретой из пачки «Двойного счастья» за десять юаней, разоткровенничался. Из-за несчастного случая он охромел на левую ногу. Бешеный темп кинопроизводства стал ему не под силу. Не желая обременять коллег — ведь каждый в индустрии крутится как может, чтобы заработать на кусок хлеба, — он сам пришёл к режиссёру Ван Шаню с заявлением об уходе.
Дома ждал больной Альцгеймером пожилой родственник, расходы росли, и Цзи, оказавшись вне кино, открыл курсы экранного грима. Скромный заработок позволял сводить концы с концами, а в свободное время он упорно экспериментировал, пока наконец не создал собственную марку косметики, идеально адаптированную под студийный свет и объективы камер.
Но запустить бренд — полдела, куда сложнее его раскрутить. Он обивал пороги съёмочных павильонов, разыскивал старых знакомых визажистов и стилистов, раздавал пробники и бережно собирал отзывы для доработки формул. Бывшие коллеги качали головами: «Цзи, тебе уже за пятьдесят. Зачем тебе вся эта суета?»
Шэнь Сици до сих пор помнил, как старик у края стола чиркнул колесиком зажигалки, прикурил очередную сигарету и хрипло произнёс:
«Пятьдесят лет... Половину жизни я провёл на съёмках, имя какое-никакое заработал. Но чем старше становлюсь, тем чаще, засыпая, вижу один и тот же сон. Будто я снова мальчишка, пригибаю голову, проскальзываю под тяжёлую портьеру и вбегаю в закулисье оперного театра. Воздух там густой, пахнет гримом, румянами и вяжущим вязовым клеем. Повсюду пестрят шёлковые костюмы, расшитые золотой канителью. А инструменты — кисти, краски, алый сурик — казались мне тогда чистым волшебством. Несколько взмахов — и на лице расцветает нежная белизна и персиковый румянец, рождается изящный изгиб вишнёвых губ. Это было похоже на создание прекрасного, ускользающего сна».
Он тогда грустно улыбнулся и добавил:
«Да и кино, если подумать, — то же самое. Сборище людей, которые вместе создают иллюзию. Мне пятьдесят, я остался у разбитого корыта, постарел... И только теперь по-настоящему понял, чего хочу от жизни. Если я сейчас отступлюсь, то буду жалеть до самой гробовой доски».
Главным гримёром на той картине работал ученик дяди Цзи. Перед уходом старик спросил разрешения и лично скорректировал несколько деталей в образе Шэнь Сици, сделав его грим безупречно кинематографичным.
В ярком свете ламп лицо старого Цзи казалось суровым от предельной сосредоточенности. Сдвинув маску на подбородок, он уверенно держал тонкую кисть. Несколько точных мазков — и меж бровей Сици пролегла изящная алая отметина, а следом та же кисть вывела глубокую, насыщенно-красную стрелку у внешних уголков глаз.
— Глаза у тебя дивные, — негромко заметил старик. — Чистые, выразительные, будто сами говорят. Окажись ты в театральной труппе век назад — непременно стал бы прославленным актером.
Шэнь Сици, не открывая глаз, тихо рассмеялся:
— Спасибо за похвалу, дядя Цзи.
— Какая тут похвала, констатация факта. Кожа у тебя светлая, чистая, киноварь на ней так и горит. Выходит куда ярче и тоньше, чем я рассчитывал.
Осмотрев результат, старый Цзи взял другую тонкую кисть, обмакнул её в белила и поверх красной стрелки у самого века нанёс невесомый штрих. Белая линия взмыла вверх тонким завитком, словно крыло белой цапли в полёте.
Цзи выпрямился, оглядел свою работу и удовлетворённо хмыкнул:
— Скоро сцена деревенского обряда перед уходом в горы. Ну-ка, покажи руки.
Шэнь Сици уже переоделся в грубое полотняное одеяние немого юноши. Он слегка закатал широкий рукав, обнажая изящное запястье. Старый Цзи обмакнул кисть в алую краску и прикоснулся к тыльной стороне его ладони — от основания среднего пальца вдоль кости поползла яркая, как свежая кровь, полоса ритуального узора.
— Вот теперь порядок. Настоящий отрок-жрец! — старик так и сиял от гордости. Он принялся споро убирать инструменты обратно в кейс. — До команды «мотор» ещё минут двадцать, так что точно не опоздаешь.
— Огромное вам спасибо. Если бы не вы, режиссёр Вань с меня бы сегодня три шкуры спустил, — искренне поблагодарил Сици. Опасаясь смазать сырую краску на руке, он замер и, поглядев в зеркало на столпившихся позади мужчин, добавил: — Ой, я же ещё серьгу не надел.
Лань Сяошань не успел и шелохнуться — Шэн Шаоянь уже сделал широкий шаг вперёд.
Сици мельком скользнул по нему взглядом. В конце концов, просто серьга, какая разница, кто поможет её надеть? Он послушно замер на стуле, ожидая.
В полупрозрачной пластиковой коробке лежало несколько запасных копий этого ключевого реквизита на случай, если оригинал сломается или потеряется. Шэн Шаоянь аккуратно извлёк одну серьгу и склонился к юноше. Его пальцы едва ощутимо коснулись мочки уха Сици.
Кожа была прохладной, гладкой и удивительно нежной на ощупь. В проколе поблескивал крошечный серебряный гвоздик, тускло отражавший свет ламп.
Боясь причинить Сици малейшую боль, он предельно осторожным движением закрепил подвеску. Когда он отпустил её, синяя кристаллическая капля мягко качнулась. Лишь тогда Шаоянь отстранился и позволил себе сделать глубокий вдох.
Сици всмотрелся в своё отражение. Почерк дяди Цзи разительно отличался от работы штатных гримёров. Видимо, театральное прошлое его семьи давало о себе знать: линии вокруг глаз ложились глубже, а цвета казались дерзкими, насыщенными.
Он обернулся к Шэн Шаояню с сияющим лицом:
— Ну как? По-моему, просто потрясающе!
Их взгляды встретились в зеркале. Алый росчерк меж бровей Сици горел подобно чистому пламени, а искусный, глубокий грим придал его и без того идеальным глазам колдовскую, почти пугающую притягательность. Этот чарующий образ разительно контрастировал с его чистым, невинным взглядом — от этого противоречия перехватывало дыхание, заставляя робеть.
Шаоянь отвёл глаза, невольно переведя взор на бледную кисть юноши, где алая полоса пламенела, точно лепесток дикой сливы на свежем снегу.
— Да, — негромко отозвался он, кивнув. — Невероятно красиво.
Тем временем на забитой оборудованием съёмочной площадке бойкая ведущая в лёгком спортивном костюме вещала прямо в объектив камеры:
—... Я, конечно, знала, что учитель Чжун неотразим, но чтобы настолько! Ладно, дорогие зрители, а теперь мы отправляемся на поиски нашего следующего героя.
На ходу она сверялась со смартфоном, отслеживая бегущие комментарии трансляции:
— Так, посмотрим, что вы там пишете... О да, мошкары тут гигантское количество! Я вылила на себя едва ли не целый флакон репеллента, так что теперь работаю ходячим фумигатором!
Ведущая остановилась на расчищенном пятачке земли и зачитала вслух несколько сообщений:
— Цзяцзя? Вижу, все в чате буквально умоляют показать Цзяцзя! Хорошо-хорошо, я уловила вашу любовь! В таком случае встречайте — наш блистательный дебютант, Сюй Линцзя!
Сюй Линцзя изящно вынырнул из-за кулис и встал прямо перед камерой. Чат мгновенно взорвался лавиной комментариев, а экран телефона ведущей безбожно завис от обилия платных подарков и анимаций.
— А-а-а-а, Цзяцзя! Сестрёнка так скучала! Наш малыш хорошеет день от дня!
— Солнышко, береги себя на съёмках! Кушай хорошо!
Сюй Линцзя замахал руками и с безупречной улыбкой обратился к зрителям:
— Привет всем! Я Сюй Линцзя. В нашей картине мне досталась роль героя, который только прикидывается негодяем, но в глубине души совсем не такой плохой! Мы работаем в невероятной глуши, график очень плотный, поэтому я редко выхожу на связь. Пожалуйста, не разбегайтесь по другим фандомам, пока меня нет, а то моё сердечко этого не выдержит!
Экран тут же запестрел бесконечными заверениями в вечной верности и признаниями в любви.
— Тут зрители интересуются, — подхватила ведущая, — Цзяцзя, на тебе сейчас костюм персонажа? Все привыкли видеть тебя в образе милого солнечного мальчика, а тут вдруг такой строгий чёрный аутфит.
— Да, всё верно, — кивнул Сюй Линцзя. — Скоро начнётся съёмка очень сложной и важной сцены, так что я заранее подготовился, наложил грим и теперь иду на площадку.
— Цзяцзя такой трудяга! С нетерпением ждём «Горную линию» и его дебют на большом экране!
— В чёрном он тоже невероятный красавчик! Мамочка любит тебя!
Задав ещё пару вопросов, ведущая попрощалась с актёром и вновь обратилась к зрителям:
— Что ж, не будем отвлекать нашего Цзяцзя. Все знают, как строг режиссёр Вань, так что за опоздание по головке точно не погладят. Желаем лёгких дублей!
— Я знаю, вам не терпится взглянуть на рабочий процесс, да мне и самой жутко любопытно! Мы ведь, можно сказать, растили нашего мальчика всем интернетом, ха-ха! Чуть позже я попробую договориться с администрацией, чтобы нас пустили на съёмочную площадку.
Ведущая двинулась дальше вдоль тропинки:
— Ради аутентичности съёмочной группе пришлось забраться в самые глухие приграничные горы. Быт здесь суровый, условия дикие, все работают на пределе возможностей. Но, как видите, атмосфера на площадке потрясающая, каждый увлечён своим делом... Ой, сестра Ягэ? Какая приятная встреча!
В этот момент в углу экрана начали всплывать взволнованные комментарии зрителей:
— Ведущая, обернись! О боже, у меня радар на красавчиков зашкаливает!
— Оператор, камеру правее! Наведи фокус!
— Скорее беги к тому парню в белом! Он только что прошёл мимо!
Девушка ускорила шаг и подошла к Вэнь Ягэ:
— Сестра Ягэ, мы ведь только что виделись, а тут снова пересеклись! Цзяцзя обмолвился, что впереди очень ответственная сцена. Вы тоже направляетесь на площадку?
— Да, вот-вот прозвучит команда готовиться к съёмке, так что я сразу после грима выдвигаюсь, — улыбнулась Вэнь Ягэ, держа в руке термокружку. Заметив закреплённый над объективом смартфон с открытым чатом трансляции, она с любопытством склонилась поближе: — О, так вот как я выгляжу на ваших экранах? Позади меня? Вижу, в чате вовсю обсуждают какого-то красавчика у меня за спиной. Неужели правда?
С этими словами актриса обернулась и вдалеке заметила проходящего мимо Шэнь Сици. В душе её шевельнулось изумление.
О том, что Сюй Линцзя нагло увёл у Сици гримёра, намеренно сорвав ему подготовку, а продюсерская команда планирует всячески задвигать новичка, в кулуарах знали все. Но заступаться за безвестного дебютанта и портить отношения с инвесторами никто не собирался — и она в том числе.
Ягэ полагала, что несчастный парень так и просидит в пустой гримёрке, пока режиссёр во время переклички на площадке не обнаружит пропажу и не прикажет отправить к нему хоть кого-нибудь. К тому моменту прямая трансляция уже завершится, что начисто лишит Сици шанса засветиться перед многотысячной аудиторией.
Однако реальность превзошла все ожидания. Этот мальчишка, не имея за спиной ни покровителей, ни связей, ухитрился найти мастера, безупречно завершить образ и явиться вовремя. Никаких опозданий, никаких накладок — придраться не к чему при всём желании.
Раз уж он проявил такую хватку, она была совсем не прочь протянуть ему руку помощи.
— Учитель Шэнь, идите к нам! — звонко окликнула его Вэнь Ягэ.
Шэнь Сици, торопливо шагавший по тропинке, замер. Обернувшись и заметив актрису, он направился к ней; подол его свободного белого одеяния плавно колыхался в такт шагам.
— Сестра Ягэ, вы меня звали?
Сложно было понять, действительно ли юноша не подозревал о съёмке или просто искусно играл удивление, но Вэнь Ягэ дружелюбно улыбнулась:
— Декораторы ещё вносят финальные штрихи, так что на площадке тебе пока делать нечего. К нам тут заглянула команда «Синхай» с трансляцией. Поприветствуй зрителей.
Сици послушно повернулся к объективу и тепло улыбнулся:
— Здравствуйте! Меня зовут Шэнь Сици. Моё имя пишется теми же иероглифами, что и строчка «Сици» из знаменитого стихотворения Ли Бо об уходе друга из Башни Жёлтого Журавля на запад.
На пару секунд чат замер, а затем его буквально разорвало лавиной сообщений.
— Матерь божья, КТО ЭТО?! Вот это удар по сердцу!
— Я сейчас дышать забыла... Господи, какая нереальная красота!
— А-а-а-а-а, держите меня семеро! Он слишком прекрасен!
Глядя на безумную вакханалию в комментариях, ведущая мгновенно сообразила: хоть имени «Шэнь Сици» и не было в официальном сценарии эфира, этот парень только что подарил ей главный хит сегодняшнего дня. Она тут же перевела объектив на него:
— Сестра Ягэ, это ваш новый коллега? Пожалуйста, познакомьте нас поближе!
— Да, он прошёл сложнейший открытый кастинг, — охотно подтвердила Вэнь Ягэ. — Для него это дебют, но талантом он не уступает бывалым мастерам, зрелище поистине завораживающее. Собственно, следующая сцена будет целиком посвящена его персонажу. Потому и грим у него такой роскошный — мы все обзавидовались! — Заметив, как оператор крупным планом берёт лицо Сици, она с заговорщицкой улыбкой добавила: — А ещё у него есть один скрытый талант. Учитель Шэнь, продемонстрируешь?
Сици мгновенно понял замысел актрисы — она давала ему бесценный шанс заявить о себе и запомниться публике. Отказываться от такого подарка судьбы было бы глупо. Он мягко потянулся к свисающей ветке дерева, сорвал плотный зелёный листок, прижал его к губам и заиграл протяжную, нежную мелодию — старинный напев, которому его в детстве научила названая бабушка.
— Обалдеть, он играет на обычном листке?! Звучит невероятно!
— Какой же он манящий, прямо околдовывает... Привет, выйдешь за меня?
— Любовь — это воздержание. Я изо всех сил стараюсь не писать пошлые комментарии, чёрт возьми!
— Эти губы, этот листок... Чёрт, это чертовски соблазнительно и красиво!
Вэнь Ягэ с тайным одобрением наблюдала за ним. Парень не стушевался, держался свободно и уверенно. Всполохи красного и белого у его припущенных век напоминали крылья взмывающего ввысь феникса. Алая метка на лбу и витиеватый узор, сбегающий по тыльной стороне ладони, придавали его облику мистическую, завораживающую потусторонность.
В сочетании с чистой, щемящей сердце мелодией он казался подлинным воплощением юного жреца, танцующего на таинственном празднестве в честь горного владыки.
«Некоторым людям суждено сиять, — лениво подумала Вэнь Ягэ, наблюдая за ним. — Им нужен всего один шанс, крошечная зацепка. Если не сегодня, то завтра они всё равно пробьют себе дорогу к вершине. Такую силу не удержать никакими кознями».
Не прошло и полутора часов, как под хэштегом трансляции «Горной линии» на платформе «Синхай» все посты о Сюй Линцзя оказались погребены под лавиной новых публикаций. Сеть заполонили тысячи скриншотов и коротких видеороликов, на которых красовалось одно-единственное лицо.
— Это просто эстетический шок! Я несколько минут не могла отвести взгляд от экрана. Кадр, где он закрывает глаза и играет на листке — это же чистый разговор верховного жреца с богами!
— Подождите, только мне кажется, что этот новичок точь-в-точь похож на того «Сына горного божества» со снимков Камуфляжного дяди без расфокуса?! [Фото] [Фото] Да это сто процентов он! Не бывает на свете двух людей с такой нереальной внешностью!
— Божественный красавец! «Уходит на запад друг мой»... Да он сам прекрасен, как весенний туман над Янцзы!
— Меня штормит от восторга! Поорала в чате трансляции, теперь пришла орать сюда. Кого играет этот Шэнь Сици? Как найти его личный блог? Умоляю, дайте хоть какую-то информацию! Официальный аккаунт, проснись и выкати пост! @ФильмГорнаяЛиния
http://bllate.org/book/35153/4496142
Готово:
