Неподалёку от съёмочной площадки уже слышался голос помощника режиссёра, который через рупор объяснял массовке задачу. Шэнь Сици замедлил шаг и искренне поблагодарил свою спутницу:
— Спасибо, Вэнь Ягэ, что дали мне этот шанс.
— Этот шанс дала тебе не я, — Вэнь Ягэ держала тонкими пальцами незажжённую ментоловую сигарету. На её алых губах играла мягкая улыбка, а во взгляде сквозило привычное кокетство. — Я лишь слегка подтолкнула тебя в нужный момент. К тому же ты сам уже проделал девяносто девять шагов из ста. Моя помощь — лишь капля в море, ты и без меня нашёл бы способ пробиться к софитам. Да и не бескорыстная я святая: просто делаю ставки на перспективных новичков, пока они ещё не взлетели. Когда станешь знаменитым, не забудь вернуть долг.
Последние слова она произнесла легкомысленным, игривым тоном — как всегда, невозможно было понять, шутит она или говорит всерьёз. Но Шэнь Сици ответил со всей серьёзностью:
— Постараюсь сделать так, чтобы ставка Вэнь Ягэ не оказалась пустой тратой сил.
Её улыбка стала шире. Вэнь Ягэ изящно взмахнула рукой с зажатой в пальцах сигаретой, словно трепещущий на ветру мак:
— Ладно, ступай на площадку. Если опоздаешь, режиссёр спустит с тебя три шкуры.
Съемки проходили во дворе дома старосты. Всё пространство внутри и снаружи было заставлено съёмочным оборудованием разной величины. Высились тяжёлые осветительные стойки; осветители уже больше часа без устали регулировали свет.
Сюй Линцзя, опустив голову, ставил автограф для новой девушки из массовки, как вдруг услышал её восхищённый шёпот:
— Ой, а тот парень тоже актёр? Какой же он красивый!
Кончик маркера дрогнул, оставив на бумаге неровный росчерк. У Сюй Линцзя неприятно засосало под ложечкой. Он резко обернулся и увидел входящего во двор Шэнь Сици. Тот не просто явился вовремя, без малейшего опоздания — он был уже полностью загримирован и одет в костюм.
Вспыхнувшая ярость едва не заставила Сюй Линцзя швырнуть маркер на землю. Он до боли сжал кулаки и лишь спустя несколько секунд сумел вернуть лицу самообладание. Протянув маркер обратно девушке, он приветливо улыбнулся:
— Сегодня вечером я от имени своей крёстной устраиваю ужин для команды трансляции. Обязательно приходите вместе со всеми, заказывайте всё, что захотите.
Девушка прижала блокнот к груди, её глаза округлились от восторга:
— Правда? Нам, массовке, тоже можно? А то все говорят...
Сюй Линцзя благосклонно кивнул:
— Разумеется. Вы ведь тоже часть нашей съёмочной группы.
Юная статистка крепче обняла свой блокнот, её голос задрожал от слёз:
— Цзяцзя, если честно, я приехала сюда в массовку только ради того, чтобы увидеть тебя хотя бы разок! Я так сильно тебя люблю, с самого детства! Смотрю абсолютно все шоу с твоим участием. Ты такой добрый, такой чуткий, я просто...
Подавив глухое раздражение — подобные признания он слышал сотни раз, — Сюй Линцзя мягко перебил её, стараясь говорить утешительно:
— Ну же, не плачь. Если потечёт макияж, в кадре это будет смотреться не очень красиво.
Шэнь Сици едва успел войти, как его сразу же подозвал режиссёр Вань Шань.
Осмотрев юношу с ног до головы, Вань Шань удовлетворённо кивнул:
— Отлично. Этот образ сидит на тебе как влитой. Когда начнём снимать, не переигрывай. Просто поймай то самое состояние, которое было на снимках из серии «Сын горного божества». — Заметив согласный кивок Шэнь Сици, режиссёр спросил: — А мелодию действительно выучил?
Когда композитор картины узнал, что Шэнь Сици умеет извлекать музыку из обычного древесного листа, он пришёл в полный восторг. В кратчайшие сроки он сочинил небольшую мелодию специально для сегодняшней сцены — обряда подношения горному божеству перед походом в чащу.
Ноты Шэнь Сици получил только вчера. За это время он изорвал и извёл несчётное количество листьев, но мотив всё же заучил назубок:
— Да, всё готово. Мелодия короткая, с простым, но удивительно красивым рисунком. Вот только у звука древесного листа есть свои ограничения. Не уверен, получится ли качественно записать его прямо на площадке.
Для Вань Шаня любые технические сложности отступали на второй план, если они помогали добиться нужного художественного эффекта:
— Ничего страшного. Если живой звук на площадке не пойдёт, запишем позже в студии. Давай сначала попробуем так.
Во дворе старосты, как раз в стороне, где вздымались горные хребты, был сложен каменный алтарь высотой почти в человеческий рост. Поверхность валунов, покрытая налётом земли и пятнами мха, выглядела древней и потрёпанной временем. На самой вершине покоилась ветвь сочного зелёного дерева.
Перед алтарём стояли пять подношений: глиняный кувшин с домашним ягодным вином, пёстрые перья дикого фазана, пучок свежих целебных трав, пиала с исходящим паром варёного мяса и кусок ярко-алой киновари.
Старый староста, опираясь на резной деревянный посох, отливающий тёплым янтарным блеском, медленно вышел на середину двора. Он высоко поднял посох и с глухим стуком опустил его на землю. Удар поднял в воздух лёгкое облачко пыли.
Запрокинув голову к лазурному небу, старик запел. Его иссушённое, покрытое глубокими морщинами лицо застыло в священном трепете. Он протяжно затянул древний мотив, слов которого никто не знал, став в этот миг похожим на шамана первобытного племени, взывающего к небесам и земле.
Под этот напев Шэнь Сици закрыл глаза. Поднеся к губам свежий зелёный листок, он выдохнул — и над двором разлилась чистая, протяжная мелодия. В её первозданных, диких звуках оживало величие древних гор, утягивая за собой сознание каждого присутствующего, словно в невидимый водоворот.
Ветер легонько всколыхнул полы его простого белого одеяния из грубого полотна. Казалось, немой юноша вот-вот оторвётся от земли, оседлает порыв ветра и растает в облаках, оставив позади суету мирской жизни.
Сложенные колодцем смоляные факелы вспыхнули от брошенной спички. В небо повалил густой сизый дым, устремляясь к далёким горным вершинам, словно гонец с тайным посланием.
Актёры, игравшие оперативников группы преследования, и «тайный агент» А-Чжэн стояли поодаль, наблюдая за происходящим. Самый молодой из них, Сяолинь, зябко потёр плечи и негромко шепнул:
— Командир, глянь, у меня аж мурашки по коже побежали. Но как же красиво звучит! Будь я горным духом, точно бы спустился посмотреть, кто это так славно играет.
Исполнитель роли командира Чжан Сюнь, не поворачивая головы, легонько пихнул парня носком тяжёлого армейского ботинка:
— Помолчи. Прояви уважение к местным традициям. И вообще, ты боец материалистического фронта, нечего тут мистику разводить.
Песнь и мелодия затихли в один миг. Старый староста опустил загрубевшие, тёмные от работы пальцы в плошку с киноварью и провёл косую алую черту на скуле немого юноши, прямо под левым глазом.
Немой юноша шагнул вперёд, опустив зелёный листок в пламя костра, а затем обеими руками поднял тяжёлый глиняный кувшин с ягодным вином и с силой разбил его о камни у подножия алтаря. Осколки брызнули в стороны вместе с тёмной влагой.
К тому моменту, как сцену наконец отсняли, день уже клонился к вечеру. По подсчётам Шэнь Сици, он швырнул кувшин на землю не меньше шестнадцати-двадцати раз — дубль за дублем, дубль за дублем. От непрерывной игры на листе губы онемели настолько, что он их почти не чувствовал. Зато режиссёр Вань Шань остался полностью доволен результатом. Ему удалось воплотить свою главную задумку: обряд не должен походить на нелепое шаманство; в нём должна сквозить дикая первобытная тайна, гармония природы и искусства — глубокого, но лишённого вычурности.
Шэнь Сици взял влажную салфетку и направился к режиссёрскому монитору, где Вань Шань, низко склонившись, пересматривал только что отснятые кадры.
— Пришёл узнать, как записался звук? — режиссёр выпрямился и добродушно усмехнулся. — Ребята из звукозаписи говорят, что всё вышло на удивление чисто. Немного почистим на постпродакшене, и даже переозвучивать в студии не придётся. Так что одной заботой меньше.
— Вот и отлично, — Шэнь Сици принялся бережно стирать красную полосу киновари с лица. — Я очень переживал за звук, поэтому старался дуть изо всех сил. Под конец дыхания совсем не хватало, лёгкие работали как дырявые кузнечные меха. Думал, прямо в кадре воздух закончится.
Вань Шань весело рассмеялся и указал на экран монитора:
— Зато посмотри, какие кадры! Твои мучения того стоили. Должен признать, твоя идея с древесным листом просто гениальна. Без этой маленькой детали сцена потеряла бы половину своего очарования. К тому же свирель или флейта смотрелись бы слишком обыденно. А лист — это нечто дикое, первозданное. В этих глухих лесах он лучше любого инструмента передаёт глубинную связь человека с природой.
— Спасибо за похвалу, господин режиссёр. Мне даже немного неловко, — Шэнь Сици тоже вгляделся в лицо немого юноши на экране, вспоминая свои первые размышления над ролью. — Я просто подумал, что этот парень вырос среди дикой природы. Он не знает языка жестов, и если бы он выражал эмоции только мимикой да хаотичными взмахами рук, персонажу не хватило бы глубины. Хотелось найти какую-то особенную деталь, выразительное средство. Вот мне и пришла в голову мысль с листьями. И результат превзошёл все мои ожидания.
— Ты подарил этому герою душу, — Вань Шань тепло похлопал Шэнь Сици по плечу. Его взгляд лучился искренней гордостью за актёра. — Ступай отдыхать. Пусть тебе сделают массаж рук. Тот кувшин с водой весил прилично, натаскался ты сегодня знатно. Не хватало ещё, чтобы завтра у тебя руки плетьми висели.
К этому времени площадка почти опустела. Лань Сяошань с телефоном в руках поджидал Шэнь Сици. Завидев его, он торопливо зашагал навстречу, приглушив голос от волнения:
— Брат Шэнь! Скорее посмотри! В соцсетях под тегом сегодняшней трансляции со съёмок «Горной линии» только о тебе и говорят! И это ещё не всё. В трендах сейчас целых пять тем, связанных с Вэнь Ягэ, учителем Чжуном и Сюй Линцзя, а одна из них посвящена лично тебе!
Шэнь Сици взял мобильный. В списке самых обсуждаемых тем хэштег «Сын горного божества» уже поднялся на одиннадцатую строчку.
— Я немного проанализировал ситуацию, — продолжал Лань Сяошань. — Пост того камуфляжного дяди-бердвотчера в основном репостили обычные пользователи, а на саму трансляцию пришли фанаты учителей Чжуна и Вэнь, а также Сюй Линцзя. Поначалу никто не связал тебя с парнем с тех вирусных снимков. Но потом в обсуждении «Сына горного божества» эти две группы столкнулись. Одни удивлялись, почему загадочный юноша с фотографий бердвотчера вдруг мелькает на съёмочной площадке, а другие гадали, откуда у фотографа в камере кадры с этим актёром!
Лань Сяошань сиял от радости, его глаза восторженно блестели.
— И главное — куча людей засыпала официальный аккаунт фильма вопросами о тебе! — Но тут его пыл поугас, и он с сомнением добавил: — Брат Шэнь, шумиха, конечно, знатная, но ведь продюсеры ещё утром требовали убрать те снимки бердвотчера и запретили тебе светиться в трансляции. Мы ведь... получается, в открытую пошли против воли продюсера Е Мэй? Вдруг она разозлится и потребует вырезать твои сцены или сократить экранное время?
Работая на съёмках раньше, Лань Сяошань не раз сталкивался с подобным произволом. Актёр мог расшибаться в лепёшку, заучивать тонны текста, а на монтаже его персонажа просто безжалостно пускали под нож. Какими бы яркими ни выходили дубли, если наверху решили избавиться от героя — его экранную судьбу решали в один клик.
— Вряд ли до этого дойдёт, — отозвался Шэнь Сици.
Прося старого Цзи сделать ему грим перед съёмкой, Шэнь Сици шёл на осознанный риск. Он делал ставку на то, что режиссёр Вань Шань не прогнётся под давлением сверху и отстоит роль немого юноши.
Вань Шань был не просто наёмным режиссёром — он сам вложил в производство картины немалую сумму, так что его слово весило не меньше, чем мнение Медиахолдинга Цзяжуй. К тому же во время недавнего разговора у мониторов Шэнь Сици лишний раз убедился, насколько тепло режиссёр относится к этому персонажу. Не зря ведь он ещё до начала съёмок лично прорабатывал для него столько эффектных ракурсов и планов.
Заметив задумчивость на лице Шэнь Сици, Шэн Шаоянь, который всё это время бесшумно следовал за ним, негромко заговорил:
— Переживать не о чем. Если судить по открытым источникам, власть в Медиахолдинге Цзяжуй вовсе не принадлежит одной лишь Е Мэй. Да, она руководит департаментом кино и телевидения, но внутри холдинга у неё есть серьёзный конкурент — равный по статусу Цуй Юньвэй. Три месяца назад из компании ушёл директор по контенту. Это кресло сейчас свободно, и они оба спят и видят, как бы его занять. Е Мэй продвигает Сюй Линцзя, чтобы набрать политические очки и укрепить свои позиции. Соответственно, Цуй Юньвэй костьми ляжет, лишь бы не дать протеже своей соперницы взлететь. Появление человека, способного затмить Сюй Линцзя и спутать Е Мэй все карты, для него — настоящий подарок судьбы.
Лань Сяошань изумлённо уставился на него:
— Брат Шао, откуда у тебя такие подробности? Ты что, раньше работал в Медиахолдинге Цзяжуй?
Шэн Шаоянь предпочёл промолчать.
Сам он, конечно, был уверен, что никогда не имел отношения к этой конторе. Ему хватило беглого взгляда на их отчёты: запутанная структура акционеров, дикая текучесть кадров, сомнительная бухгалтерия. А уж когда он наткнулся на методы работы Е Мэй — её кумовство, злоупотребление положением и откровенно бездарный выбор артистов, — внутри него проснулся прагматичный топ-менеджер. Окажись Шэн Шаоянь во главе Медиахолдинга Цзяжуй, он бы первым же делом пинком под зад вышвырнул Е Мэй, а затем устроил тотальную чистку во всех департаментах.
Заметив, как в глазах Шэн Шаояня промелькнуло нескрываемое презрение к неэффективному руководству холдинга, Шэнь Сици поспешил успокоить помощника:
— Твой брат Шао там не работал. Просто умеет собирать информацию в сети.
— Да ладно? Мы же с ним в одном и том же интернете сидели, почему я ничего такого не нашёл? — Лань Сяошань озадаченно почесал затылок.
Прокрутив слова Шэн Шаояня в голове, Лань Сяошань пришёл к выводу, что логика у того безупречная. Тяжёлый груз, давивший на плечи весь день, наконец-то исчез. Он поднял глаза на шедшего впереди Шэнь Сици — широкий рукав его тонкого белого одеяния сильно раздувался от порывов ветра. Лань Сяошань испуганно хлопнул себя по лбу:
— Ох, брат Шэнь! Мы так торопились после грима, что я совсем забыл прихватить твою куртку!
Белое домотканое одеяние немого юноши шили из очень тонкой материи ради красивых складок в кадре. И хотя в уезде Суй круглый год стояла умеренная погода, в горах к вечеру всегда резко холодало.
Шэнь Сици уже собирался ответить, что всё в порядке и до гримёрки рукой подать, как вдруг на его плечи опустилась плотная джинсовка, ещё хранившая чужое тепло.
Эту куртку оверсайз из тёмного варёного денима он сам выбрал для Шэн Шаояня сегодня утром перед выходом из дома.
Разница в росте у них была незначительной. Рассудив, что Шэн Шаоянь проведёт здесь от силы месяц, Шэнь Сици решил сэкономить на покупке нового гардероба и просто отдал ему в пользование все свои вещи свободного кроя.
Поскольку одежда Шэн Шаояня технически оставалась его собственной, Шэнь Сици без лишних церемоний запахнул куртку поплотнее и тепло улыбнулся:
— Спасибо, А-Шао!
Лань Сяошань, шедший чуть позади, задумчиво наблюдал за этой сценой и всерьёз задался вопросом: неужели его привычные методы заботы об артисте безнадёжно устарели?
Вдруг до них донёсся едва слышный щелчок затвора. Шэнь Сици мгновенно среагировал на этот звук. Первым делом он бросил быстрый взгляд на Шэн Шаояня — убедившись, что чёрная бейсболка нависает над глазами, а защитная маска надёжно скрывает лицо, он повернулся в сторону источника звука.
Заметив его беспокойство, Шэн Шаоянь послушно опустил козырёк ещё ниже.
Поодаль стояли две девушки с профессиональными камерами в руках. Лань Сяошань присмотрелся к ним повнимательнее и заметил у них на шеях голубые пропуска:
— Брат Шэнь, это, похоже, фанатки из группы поддержки, которые приехали вместе с организаторами трансляции. Мне подойти, разобраться?
— Фанатки? — Шэн Шаоянь заговорил первым. — Ступайте в гримёрную, переодевайтесь. Я сам разберусь.
Шэнь Сици не стал спорить, лишь негромко напутствовал:
— Главное, не снимай маску.
Шэн Шаоянь согласно кивнул:
— Не беспокойся.
Уж лишнего внимания к себе он точно привлекать не собирался.
Тем временем девушки, прижимая к себе камеры, вовсю шушукались, разглядывая получившиеся кадры:
— Слушай, а этот длинноногий парень — менеджер Шэнь Сици? Какая несправедливость! Почему у обычного помощника такие бесконечные ноги? Он же просто затмевает всех вокруг!
— Даю зуб, под маской прячется невероятный красавчик! Настоящего парня видно даже со спины!
— И заметь, как он с него глаз не сводит. Я сейчас через видоискатель смотрела — он буквально ловит каждое его движение!
— Да ладно? Ой, он идёт сюда! Тише, молчи!
Шэн Шаоянь в тёмной рубашке и глубоко надвинутой бейсболке приближался к ним размеренным, уверенным шагом. От его высокой фигуры исходила необъяснимая, властная аура, заставлявшая людей инстинктивно подчиняться его воле.
Остановившись перед девушками, он просто молча протянул ладонь. Те послушно, с виноватым видом передали ему свои аппараты. Одна из них поспешно заговорила:
— Вы ведь менеджер господина Шэнь Сици, верно? Можете всё проверить. Мы приехали за компанию с друзьями и не снимали ничего лишнего, честное слово! Только Шэнь Сици, тут кадров двадцать. А когда увидели, как вы идёте рядом, просто не удержались и сделали ещё парочку... Если какие-то снимки кажутся вам неподобающими, мы сразу их удалим!
Шэн Шаоянь взял камеру и принялся неторопливо пролистывать галерею. На снимках действительно красовался только Шэнь Сици: вот он в полном облачении шагает по тропинке, вот возвращается со съёмочной площадки, а вот — оборачивается и с теплотой улыбается ему, Шэн Шаояню.
Шэн Шаоянь на секунду задержал взгляд на последнем кадре, а затем вернул камеру кудрявой девушке:
— Всё в порядке. Удалять ничего не нужно.
Лицо девушки мгновенно просветлело:
— Ой, правда? Спасибо вам огромное!
Шэн Шаоянь вспомнил, что из тех пятисот юаней, которые Шэнь Сици перевёл ему на мелкие расходы, у него осталась приличная сдача. Чуть подумав, он спросил:
— Вы собираетесь печатать карточки с этими фотографиями? Я куплю десять комплектов.
http://bllate.org/book/35153/4513047
Готово:
