Чэнь Хунли вытянула палец и, грозя острым, ярко-красным ногтем прямо в голову Ай Сяоцао, с досадой произнесла:
— Ты вообще понимаешь, в каком мы сейчас положении? Только и знаешь, что создавать мне проблемы! Если нас действительно выгонят из деревни, где мы будем жить?
— Люди с тобой дерутся — так либо терпи молча, либо врежь так, чтобы они и близко не смели подходить! А уж если заявились, мне приходится за тобой подчищать, какая напасть!
Эти слова Чэнь Хунли Ай Сяоцао глубоко запечатлел на самом дне своего сердца.
С тех пор он практически никогда не затевал ссор первым, и даже когда его били, лишь молча сносил удары.
Пару раз, когда грязнословие обидчиков переходило все границы и терпеть уже было невозможно, он в спешке не рассчитал силу и зашиб кого-то так, что того увезли в больницу. Из-за выплаты медицинских расходов Чэнь Хунли тогда отходила Ай Сяоцао ремнем дважды.
Если подумать, с тех пор, как Чэнь Хунли в последний φορά лупила его, прошло уже немало времени.
С тех самых пор, как она увезла Ай Сяоцао из деревни, количество сплетен за его спиной резко сократилось.
Хотя в деревенской школе они всё еще долетали до него, по сравнению с прошлым это было небо и земля. К тому же за столько лет он уже привык к подобным разговорам, и вывести его из себя стало куда труднее.
Поэтому за последние годы Чэнь Хунли наказывала его по пальцам пересчитать.
Впрочем, теперь Ай Сяоцао вполне мог понять ее тогдашнее состояние: в конце концов, у них, матери и сына, не было ни денег, ни покровителей, жизнь шла тяжело, а односельчане и без того их недолюбливали. Стоило Ай Сяоцао вляпаться в историю, как их положение становилось еще отчаяннее.
Наверное, именно по этой причине в один прекрасный день Чэнь Хунли собрала вещи и увезла его из деревни, устроившись жить в доме своего тогдашнего ухажера.
Если спросить, затаил ли Ай Сяоцао обиду на Чэнь Хунли за все эти годы, ответом будет нет. Ибо как бы хорошо или плохо она с ним ни обращалась, в конечном счете она не бросила его.
У Чэнь Хунли был роман, который едва не дошел до свадьбы. Но мужчина выдвинул одно непреложное условие: никакого Ай Сяоцао.
Тогда Чэнь Хунли тут же отвесила ему звонкую пощечину, подхватила чемодан и вместе с Ай Сяоцао вихрем вылетела из дома.
Всегда властная и суровая Чэнь Хунли прослезилась, когда они уходили, и это зрелище глубоко тронуло Ай Сяоцао.
Если подумать, ей ведь наверняка было горько расставаться с тем человеком. Без него она могла бы выйти замуж и начать совершенно новую жизнь.
С того дня Ай Сяоцао безропотно сносил все ее едкие замечания и даже побои, потому что в глубине души чувствовал перед ней вину.
Он думал: вот вырастет — и обязательно заработает много-много денег, чтобы Чэнь Хунли ни в чем не нуждалась.
Если она захочет выйти замуж — он раскошелится на богатое приданое. Если решит остаться одна — он до конца ее дней возьмет заботу о ней на себя.
Его планы на будущее всегда выглядели именно так, и он никогда не задумывался о том, чего хочет сам.
Мечты — это роскошь для богачей. Бедняки же только и могут, что гнуть спину перед суровой реальностью, суетиться ради грошей и униженно кланяться на каждом шагу.
Его мысли постепенно замедлялись, а веки начали слипаться. В самый момент, когда он уже готов был провалиться в сон, фраза Сюй Шэна прозвучала раскатом грома среди ясного неба и мгновенно привела его в чувство:
— Ай Сяоцао, вставай, садись за уроки.
Безапелляционный тон Сюй Шэна заставил Ай Сяоцао едва ли не плакать. Никакие уговоры, капризы и валяния по полу не помогали, и в конце концов ему пришлось с кислым видом подняться, плестись к письменному столу и, жалобно всхлипывая, с трудом сжимать ручку обмотанными в бинты, похожие на новогодние цзунцзы, руками.
Заметив, как мрачный взгляд Ай Сяоцао буквально прожигает в тетради две дыры, Сюй Шэн незаметно усмехнулся в уголках губ, а затем опустил голову и вывел на чистом листе бумаги три заглавных иероглифа: Объяснительная записка.
Как ни странно, Хэ Фань не стал требовать с него компенсации за лечение в больнице — видимо, из гордости, понимая, как это выглядело со стороны.
В конце концов, получить тяжелые травмы от рук человека ниже и слабее его самого — для Хэ Фань, за спиной которого стояла целая банда прихвостней, было делом не из тех, о которых трезвонят на каждом углу.
Школа, узнав о происшествии, поначалу хотела замять дело.
Но свидетелей оказалось слишком много, и совсем закрыть на это глаза руководству не удавалось. Пришлось для вида устроить показательную порку: во время утренней линейки оба участника конфликта зачитали перед всей школой покаянные записки, получили по выговору в личное дело, причем даже родителей вызывать не стали.
Конечно, Хэ Фань смог появиться в школе только после выписки, поэтому в тот день Ай Сяоцао в одиночестве поднимался на трибуну, чтобы зачитать свою повинную.
Перед началом линейки Ай Сяоцао взял из рук Сюй Шэна уже готовую записку, испытывая к другу глубочайшую, до слез, благодарность.
Поскольку он видел этот текст впервые, читал он перед лицом всех учителей и учеников с запинками, и на его лице буквально было написано: это не я сочинил.
Школьники и преподаватели, задрав головы, смотрели на хрупкую, худенькую фигурку на трибуне, и в их взглядах отчетливо читалось восхищение.
Как-никак, это был тот самый парень, который осмелился поднять руку на главного задиру школы Хэ Фаня и собственными силами отправил его на больничную койку.
Для всех учеников и учителей, годами страдавших от издевательств Хэ Фаня и не смевших сказать и слова против, это стало моментом триумфа. Теперь на Ай Сяоцао смотрели с явным обожанием.
Стоило ему закончить чтение, как отношение окружающих к нему круто изменилось.
Самым заметным новшеством стало то, что на каждой переменке одноклассники гурьбой валились к последним партам и наперебой допытывались, как именно ему удалось отправить Хэ Фаня в больницу.
Даже ребята из других классов то и дело заглядывали в заднюю дверь, пытаясь разглядеть место, где сидел Ай Сяоцао.
Когда он шел по коридору, то и дело кто-нибудь отпускал шутку:
— Гляньте-ка, а вот и наш братец Сяоцао!
Ай Сяоцао никогда прежде не попадал в подобные переделки и совершенно не представлял, как реагировать на такое внимание, поэтому мог лишь смущенно ерошить волосы и неловко улыбаться.
В одночасье он превратился в главную знаменитость Третьей средней школы Цинцзян. Несколько девочек даже тайком передали ему любовные записки, заставив Ван Юйфэя спереди ехидно покоситься на него и поддеть:
— А наш братец Сяоцао нынче пользуется популярностью!
Синяки на лице парня еще не до конца сошли, а он уже ходит с фонарями под глазами, и при этом девчонки бегают за ним с признаниями — разве это не популярность?
Ай Сяоцао густо покраснел, бросил вполголоса:
— Не мели чушь! — и торопливо засунул розовый конверт на самое дно школьного портфеля.
Из-за того, что та девочка говорила слишком тихо, Ай Сяоцао в тот момент толком ничего не расслышал, но по самому конверту догадался, к чему всё это.
Подобное положение дел казалось ему невероятным и даже слегка кружило голову.
Сюй Шэн боковым зрение заметил, как не до конца застегнута молния на сумке Ай Сяоцао, сквозь щель в которой проглядывал краешек розовой бумаги, а затем перевел взгляд на покрасневшие уши соседа, невольно поджав губы.
— Точно, Сяоцао, как вы с Сюй Шэном будете встречать Новый год? Может, прийдете ко мне? Мы сможем вместе пострелять из хлопушек и посмотреть фейерверки!
Ван Юйфэй с надеждой уставился на Ай Сяоцао. Увидев это, Мэн Ичэнь схватился за грудь и наигранно простонал:
— Толстяк Фэй! Ты даже не спросил меня! Разве я не твой лучший друг?
Ван Юйфэй одарил его презрительным взглядом, который ясно говорил: какой ты мне лучший друг, у тебя часом не крыша поехала?
Услышав слово фейерверк, Ай Сяоцао тут же широко распахнул глаза.
Конечно, ему доводилось любоваться ими и раньше, но вот запускать их вместе с друзьями — предстояло впервые. Сама мысль о том, что у него появились приятели, с которыми можно разделять такие радости, вызывала у него искреннюю радость и трепет.
— Братец, пойдем! Я так хочу посмотреть на фейерверки!
Ай Сяоцао ухватился за рукав Сюй Шэна и, запрокинув голову, уставился на него сияющими глазами. Его черные зрачки немигающе следовали за каждым движением, напоминая щенка, который так отчаянно молит о прогулке, что у Сюй Шэна просто не нашлось сил отказать.
В конце концов он поднял руку, взъерошил волосы на голове Ай Сяоцао и коротко бросил:
— Хорошо.
Глава 11. Не такой уж крутой парень
Накануне Нового года Ай Сяоцао до того волновался, что никак не мог уснуть. Всё-таки он впервые в жизни отправлялся в гости к другу, и это обстоятельство жутко его смущало: он боялся сделать что-то не так и вызвать неприязнь у его родителей.
Он ворочался под одеялом до тех пор, пока Сюй Шэн, окончательно устав от возни, не запеленал его в одеяло по рукам и ногам и не придавил сверху рукой, тем самым прекратив любые попытки брыкаться.
Ай Сяоцао был невероятно болтлив и по своей природе напоминал сову — с наступлением ночи в нем просыпалась бурная активность. Днем в школе, если бы не бдительный, надзирающий взгляд Сюй Шэна, он, пожалуй, проспал бы от первого урока до самого звонка.
До того как они стали жить вместе, режим дня Сюй Шэна отличался железной дисциплиной: ранний отход ко сну и ранний подъем, истинный образец оздоровительной системы.
Однако с появлением Ай Сяоцао он ощутил острый дефицит сна.
Каждый вечер, стоило им выключить свет и лечь в постель, рот Ай Сяоцао открывался для бесконечных разговоров, которые продолжались добрый час или два, повергая Сюй Шэна в полное недоумение.
Они проводили вместе почти двадцать четыре часа в сутки, и он искренне не понимал, откуда у того берется столько тем для разговора.
При этом свои рассказы Ай Сяоцао неизменно сопровождал активной жестикуляцией, а порой, увлекшись особо сильно, до того раскачивался, что скрипели доски кровати.
В такие моменты на висках у Сюй Шэна начинала пульсировать жилка, и он всерьез задавался вопросом: в какой момент при их первой встрече ему могло показаться, будто этот мальчишка тихий и послушный?
Да он же сущий непоседа, страдающий синдромом дефицита внимания!
Однажды, потеряв всякое терпение, Сюй Шэн просто завернул Ай Сяоцао в одеяло и прижал к себе, после чего все звуки мгновенно стихли.
Сюй Шэн приподнял бровь и с тех пор взял этот прием на вооружение как безотказное средство заставить соседа замолчать.
Если спросить, почему Ай Сяоцао вдруг замолкал?
Да потому, что в такие минуты его голова шла кругом, он терял всякую ориентацию в пространстве и списывал всё на обыкновенную нехватку кислорода.
Вот и сейчас Ай Сяоцао лежал, крепко спелёнутый по рукам и ногам в одеяле, не имея возможности пошевелиться.
Теплое дыхание Сюй Шэна щекотало ему макушку, сквозь плотную ткань он ощущал мерные, ровные удары чужого сердца и крепкие, надежные руки, обнимавшие его снаружи.
http://bllate.org/book/35092/4332711
Готово:
