Сюй Шэн, едва вернувшись, сразу увидел, что Ван Юйфэй держит Ай Сяоцао за руку, а в глазах у того еще мелькает возбуждение. Его взгляд упал на соединенные руки парней, замер на пару секунд, а затем скользнул в сторону.
Услышав это, Ай Сяоцао с любопытством вытянул шею, пытаясь заглянуть в тестовый лист Ван Юйфэя.
Какая-то рука с четко очерченными суставами внезапно промелькнула у него перед ухом и подняла контрольную работу с его собственной парты.
В этот момент Ай Сяоцао уже совершенно не волновало, кто из них с Ван Юйфэю занял последнее место в рейтинге, а кто предпоследнее, да и странное ощущение в ухе он тоже проигнорировал. Обернувшись, он увидел Сюй Шэна, который, опустив взгляд, изучал его работу; брови старшего едва заметно дрогнули.
Сюй Шэн приподнял веки, посмотрел на растерянного и сбитого с толку Ай Сяоцао и бесстрастным тоном произнес:
— Гордости-то сколько.
Ай Сяоцао мгновенно почувствовал, как у него загорелись щеки: разве слова Сюй Шэна не были самой прямой насмешкой над ним и Ван Юйфэем, этими двумя горе-учениками с самого дна?
А Ван Юйфэй, стоило ему только заметить Сюй Шэна, тут же отвернулся и уткнулся лицом в собственную парту, притворившись мертвым.
Вечером, после всех умываний, Сюй Шэн за шкирку вытащил Ай Сяоцао, устроившегося с мангой прямо под одеялом, и волок до самого письменного стола, пока не отпустил.
Не успел Ай Сяоцао толком прийти в себя, как перед его глазами вдруг возникли плотные ряды цифр и текста.
Всмотревшись, он с удивлением обнаружил, что это обычная тетрадь, на страницах которой было выписано множество заданий. Еще больше его поразило то, что почерк, судя по всему, принадлежал Сюй Шэну.
— Решай.
Сюй Шэн уселся в изголовье кровати и небрежно раскрыл какой-то учебник. Хотя он больше ничего не сказал, Ай Сяоцао прекрасно понял: Сюй Шэн намерен сидеть над ним «душой» и следить за выполнением задач. Лицо парня тут же скорчило жалкую гримасу.
— Брат, я спать хочу, давай мы завтра допишем?
Ай Сяоцао изобразил зевок и даже выдавил из себя пару слезинок, выглядя при этом настолько изнуренным, будто готов был отключиться в следующую же секунду.
Однако Сюй Шэн остался совершенно глух к его уловкам. Даже не подняв век, он холодно бросил:
— Всего восемь вечера.
Поняв, что этот трюк не сработал, Ай Сяоцао перевел дух, заговорщически переглянулся с воображением и схватился за голову:
— Брат, у меня так голова болит, у-у-у, прямо умираю, у-у-у!
Сюй Шэн отложил книгу, протянул руку и, вытащив из постели ту самую мангу, которую Ай Сяоцао читал пару минут назад, протянул ее прямо перед его носом.
Глаза Ай Сяоцао засияли. Подумав, что Сюй Шэн наконец-то сжалился над ним, он с восторгом потянулся за комиксом, но в этот момент книга резко отъехала назад, и Ай Сяоцао схватил воздух.
— Уже не болит?
Встретившись с насмешливым взглядом Сюй Шэна, Ай Сяоцао мысленно изумился: почему раньше он не замечал, что Сюй Шэн умеет так мастерски выводить людей из себя?
И ведь на грех никакого управы на него не найдешь!
Поджав губы, Ай Сяоцао уставился в тетрадь и принялся решать задачи. Эти примеры казались ему до боли знакомыми, будто он уже где-то их видел.
О, точно, вспомнил! Учитель ведь разбирал похожие задачи сегодня на уроке... И какой там был ответ?
Решая примеры, Ай Сяоцао что-то бормотал себе под нос.
Взгляд Сюй Шэна скользнул с учебника на профиль Ай Сяоцао.
Мягкий свет лампы падал на лицо парня, подсвечивая крошечный пушок на щеках. Губы, лишенные краски из-за анемии, то приоткрывались, то смыкались, и сквозь них отчетливо виднелись острые кончики клыков — парень продолжал что-то безостановочно шептать себе под нос.
К тому моменту, когда Ай Сяоцао закончил со всеми заданиями, прошло уже полтора часа. Стоило ему отложить ручку, как Сюй Шэн захлопнул собственную книгу, забрал со стола тетрадь и принялся ее листать.
Ай Сяоцао следил за опущенными ресницами Сюй Шэна. Теплый желтоватый свет в спальне окутывал его резкие, выразительные черты мягким сиянием. Даже длинный шрам на правой щеке казался покрытым тончайшей вуалью и выглядел гораздо мягче.
Взгляд Ай Сяоцао был настолько сосредоточенным, что Сюй Шэн молча отвернулся, так что бо́льшая часть шрама скрылась в тени, а здоровая левая щека оказалась полностью обращена к парню.
Сюй Шэн быстро просмотрел решенные задания. Оценив точность ответов, он на мгновение замолк, а затем хмуро и строго произнес:
— Контрольная.
— А?
Ай Сяоцао не сразу сообразил, о чем речь. Лишь спустя пару секунд до него дошло, и он с крайне неохотным видом вытащил из-под стопки толстых учебников свою контрольную работу и протянул ее Сюй Шэну.
Сюй Шэн не стал ее брать — вместо этого он раскрыл тетрадь с записями и положил ее рядом с рукой парня, державшей тест.
Ай Сяоцао моргнул, опустил глаза и вдруг с ужасом осознал, что все эти задачи, которые он только что решил, на самом деле были его собственными ошибками из контрольной!
Чем дольше он смотрел, тем ниже опускалась его голова, пока он не приник к столу, съежившись точно перепуганный перепел.
Лицо пылало от жгучего стыда — не только потому, что он не смог правильно решить даже те задания, которые учитель объяснял всего несколько часов назад, но главным образом из-за того, что Сюй Шэн знал его ошибки куда лучше, чем он сам.
— Куда хочешь поступить после школы?
Ай Сяоцао никак не ожидал, что Сюй Шэн резко перескочит на эту тему. Подумав немного, он широко улыбнулся старшему:
— Куда брат, туда и я!
Сюй Шэн, видимо, никак не рассчитывал на такой ответ: его зрачки сузились, и он долго в упор смотрел на Ай Сяоцао.
Ай Сяоцао решил, что Сюй Шэн счел его мечты слишком нелепыми и наивными. В конце концов, они оба — ученики совершенно разного полета: один неизменно занимает первое место, а другой плетется на самом дне, между ними пропасть в несколько десятков человек. Кто угодно, услышав столь громкие заявления, покатился бы со смеху.
Поникнув головой, Ай Сяоцао глухим голосом пробормотал:
— Хочешь смеяться — смейся. Я и сам понимаю, что звучит нереалистично.
В следующий миг теплая тяжелая ладонь опустилась на макушку Ай Сяоцао. Резко подняв голову, парень встретился с совершенно серьезным взглядом Сюй Шэна, чей твердый голос произнес:
— Нет, по-моему, отличный план.
Ай Сяоцао замер от неожиданности, и в носу у него противно защипало.
Независимо от того, было ли это сказано из банального желания утешить или из простой вежливости, это был первый раз в жизни Ай Сяоцао, когда его мысли и стремления не встретили насмешек или грубых возражений.
Всю свою жизнь Ай Сяоцао только и слышал, что отказы и упреки.
В детстве он очень любил рисовать и часто, зажав в кулаке сухую ветку, часами приседал на корточках у дороги, выводя на пыли узоры.
Чэнь Хунли, завидев это, с треском лузгала семечки, закатывала глаза и бросала с презрением:
— Рисование — это блажь для богатеев! По-твоему, твоя мать способна позволить себе такое баловство?
С тех пор Ай Сяоцао больше никогда не поднимал с земли палочки и не рисовал.
В начальной школе к ним из города прислали учительницу музыки. Она очень полюбила Ай Сяоцао и вечно хвалила его за чистый и невероятно талантливый голос.
Уезжая, она спросила Чэнь Хунли, не отпустит ли та Сяоцао с ней в большой город развивать вокальные данные — мол, с такими природными данными мальчика ждет большое будущее.
Но Чэнь Хунли отреагировала так, будто услышала самый нелепый анекдот на свете, и процедила:
— Он-то? Хватит шутки шутить, я прекрасно знаю, на что способен этот сопляк.
— К тому же, много ли народу прославилось своей музыкой? Потом сам себя прокормить не сможет, еще и на старости лет полезет в мои сбережения!
Учительница уехала, а Ай Сяоцао больше никогда в жизни не раскрывал рот для пения.
Изначально Чэнь Хунли даже и не думала отправлять его в старшую школу. Она ядовито заявляла, что от глухого на одно ухо калеки все равно никакого толку: он даже учителя на уроке нормально расслышать не может, а еще мечтает поступить в университет в другом городе — чистейшее безумие!
Подумать только: если бы он случайно не оказался в доме Сюй Шэна, то сейчас, наверное, уже бросил бы школу и горбатился где-нибудь на стройке? Успеваемость у него и впрямь была ужасной, и Чэнь Хунли уже давно считала любые деньги, потраченные на него, пустой тратой.
Со временем даже сам Ай Сяоцао уверовал в то, что он ни на что не годен, а все его желания — сплошные воздушные замки.
Ребенок, которого слишком долго убеждали в его никчемности, начинает подсознательно отвергать самого себя.
И вот теперь нашелся человек, который открыто поддержал его, заставив испытать внезапный порыв заплакать.
Ай Сяоцао отчаянно шмыгал носом, беспрестанно моргая и изо всех сил пытаясь удержать предательские слезы. Он и не подозревал, насколько жалостливо выглядит со стороны в глазах Сюй Шэна.
Глядя на покрасневшие глаза мальчишки, Сюй Шэн потрепал его по голове, и в его темных, бездонных зрачках наконец зародилось движение, словно в них пробилось немного тепла.
— Ай Сяоцао, поднажми и поступи со мной в один университет.
Глава 5. Я верю в тебя
— Сяоцао, у школьных ворот открылась новая лавка с малатан! В честь открытия скидка тридцать процентов, сходим?
Ван Юйфэй уперся локтями в парту Ай Сяоцао и, подперев щеки руками, с надеждой уставился на товарища, который носом уткнулся в тетрадь с работой над ошибками и даже не поднял головы на отказ:
— Не пойду.
— Эй, опять ты отказываешься! Это что, твой братец тебе запрещает? — с недовольством протянул Ван Юйфэй и, прежде чем продолжить ворчать, не преминул оглянуться по сторонам: убедившись, что Сюй Шэн еще не вернулся, он со спокойной душой принялся шушукаться за его спиной.
Ай Сяоцао оторвался от тетради, и выражение его лица стало предельно серьезным:
— Причем тут мой брат? Я сам так решил.
Ван Юйфэй уже привык к подобным защитным рефлексам со стороны Ай Сяоцао: стоило кому-то сказать хоть слово критики в адрес Сюй Шэна, как Сяоцао тут же бросался в бой, как боевой петух.
Поэтому он тут же поднял руки в примирительном жесте и примирительно протянул:
— Ладно-ладно, твой брат тут ни при чем. Только неужели ты и впрямь собрался так усердствовать, чтобы поступить с ним в один вуз?
— Ага!
Ай Сяоцао кивнул без малейших колебаний. От его целеустремленного вида даже обычно болтливый Ван Юйфэй на секунду потерял дар речи, не зная, восхищаться ли упрямством друга или крутить пальцем у виска.
В конце концов, отстающий ученик с самого дна рейтинга, который вдруг заявляет о намерении штурмовать тот же университет, что и круглый отличник из верхушки списка, — это действительно звучало чересчур фантастично.
— Ого, Сяоцао дает! Вот это амбиции, я тебя поддерживаю!
Мэн Ичэнь, носивший на носу массивные очки в черной оправе, с капельками пот на лбу как раз вернулся с баскетбольной площадки и, случайно услышав реплику Ай Сяоцао, одобрительно поднял вверх большой палец.
Характером Мэн Ичэнь походил на Ван Юйфэя — оба сходились с людьми в два счета. Он жил по соседству с Ван Юйфэем, их семьи давно дружили, а сами они были закадычными друзьями с пеленок, чья связь казалась настолько крепкой, что они, казалось, могли носить одни штаны на двоих.
По крайней мере, таково было личное мнение Мэн Ичэня.
Сам же Ван Юйфэй описывал их отношения в совершенно ином ключе. По его словам, они с Мэн Ичэнем находились в состоянии перманентной холодной войны, которую можно было охарактеризовать принципом: либо он, либо я.
Причина при этом крылась проще некуда: в глазах Ван Юйфэя Мэн Ичэнь был живым воплощением той самой легендарной фразы «сын маминой подруги».
http://bllate.org/book/35092/4332704
Готово:
