Второй сет завершился поражением, KUF отыгрались, и команда потеряла очко.
Пока остальные участники суетились в комнате отдыха, собирая вещи, в дверь постучал сотрудник площадки, чтобы сообщить о послематчевом интервью.
Чу Лифэй немного подумал и под взглядами товарищей жестом позвал Лу Мочэня с собой.
Тем временем один из хештегов уже успел взлететь в топ поисковых запросов. Если нажать на него, первое, что бросалось в глаза — это фотография, где они были запечатлены вместе.
***
Место для интервью располагалось на пустующей площадке недалеко от игровой зоны, трансляция велась в прямом эфире.
Чу Лифэй еще издалека заметил мужчину с микрофоном, который ждал их там — по всей видимости, это был сегодняшний ведущий. Он повернулся к Лу Мочэню и подал знак ускорить шаг.
Ведущий, как и полагается, начал с дежурных вопросов об изменениях внутри киберспортивной команды MU и ходе турнира. Чу Лифэй отвечал максимально официально, выдавая лишь крупицы информации и тщательно обходя стороной любые острые углы — настоящий тертый калач.
Поняв, что попытки вытянуть из Чу Лифэя хоть что-то конкретное провалились, ведущий с улыбкой переключился на Лу Мочэня.
Чу Лифэй не сильно переживал по этому поводу.
Вопросы ведущего могли быть каверзными, но вряд ли он стал бы излишне давить на новичка. Иначе сегодня он бы потешился, а завтра стал мишенью для интернет-троллей.
Впрочем, Чу Лифэй все же перевел взгляд на Лу Мочэня, готовый в любой момент прийти на помощь, если тот не справится.
Однако он явно напрасно волновался: перед камерой Лу Мочэнь держался легко и непринужденно, вел беседу бойко и с готовностью отвечал на все вопросы.
Поняв, что наткнулся на крепкие орешки, ведущий не стал затягивать и сразу перешел к финальной части — вопросам от фанатов.
Суть была проста: случайным образом выбирался вопрос из чата прямой трансляции, и игрок не имел права отказаться на него отвечать, если только тема не была запрещена к эфиру.
— Давайте посмотрим, что приготовили фанаты! Десять! Девять! Восемь! …Три! Два! Один! Хм… — ведущий посмотрел на скриншот с телефона, и выражение его лица стало озадаченным. Замявшись на секунду, он не смог сдержать улыбку и перевел взгляд на Чу Лифэя и Лу Мочэня. — Вопрос от фаната звучит так…
Ведущий сделал многозначительную паузу.
— T-шэн и Гуаньдун Чжу, о чем вы болтали во время стадии выбора и запретов персонажей в первом сете?
Лу Мочэнь слегка округлил глаза, явно не ожидая, что фанаты додумаются спросить о таком. Он подсознательно посмотрел на Чу Лифэя — в его взгляде читался немой вопрос: стоит ли рассказывать?
Ведущий с любопытством наблюдал за их переглядками:
— Только без лжи, двое.
Выдерживая смущенный взгляд Лу Мочэня, Чу Лифэй с долей беспомощности и веселья ответил ему тем же. Он слегка подтолкнул парня и поменялся с ним местами. Забрав у ведущего микрофон, Чу Лифэй произнес:
— Малыш просто загадывал мне желание.
Он тихо усмехнулся и, поймав ожидающий взгляд ведущего, добавил:
— Что касается содержания этого желания…
— Если его озвучить, оно не сбудется. Так что это секрет.
Услышав такой ответ, ведущему пришлось с изображением глубокого сожаления завершать трансляцию.
Пока в ушах звенел голос ведущего, зачитывающего рекламные вставки спонсоров, Чу Лифэй целиком сосредоточился на Лу Мочэне.
Ему даже не нужно было смотреть, чтобы представить, что сейчас творится с парнем.
Впрочем, обращение «малыш» вырвалось у него спонтанно.
Даже в этом мире Чу Лифэй был старше его на несколько лет. А если вспомнить те несколько сотен лет, что он провел в Мире бессмертных — разница в возрасте становилась огромной. Разве Лу Мочэнь не был для него всего лишь ребенком?
К тому же, когда тот посмотрел на него с таким мольбой, Чу Лифэй сам не зная почему, поддался внезапному порыву подразнить его и выпалил это слово, не задумываясь.
Да и к тому же…
Его мысли вернулись к стадии выбора и запретов первой партии.
Чу Лифэй тогда наклонился к Лу Мочэню и, конечно, услышал осторожную попытку юноши выведать то, что его беспокоило.
Голос был почти неслышным, и если бы не обжигающее дыхание у самого уха, он бы решил, что ему послышалось.
— Капитан, если мы выиграем этот турнир, вы сможете выполнить одну мою просьбу?
Увидев, что Чу Лифэй молчит, Лу Мочэнь продолжил:
— Ну пожалуйста, считайте это моей наградой?
Повернув голову, он встретился с искренним взглядом юноши. В горле пересохло, и готовые сорваться с языка слова застряли в груди.
Он был практиком, связанным законами неба и земли.
Обещания для него значили слишком много, и он не собирался ставить на кон самого себя.
Но если это просто желание… он подумал, что поможет ему его исполнить.
Он услышал собственный голос:
— Хорошо.
***
После завершения интервью Чу Лифэй повел Лу Мочэня обратно.
С виду все было как обычно, если не считать того, что мочки ушей Лу Мочэня покраснели, словно вареные.
Еще издалека, не доходя до комнаты отдыха, они услышали шум и гам.
Чу Лифэй распахнул дверь. Ближе всех сидел Шашоу, который от неожиданности вздрогнул. Увидев, кто пришел, он тут же пару раз кашлянул, делая серьезное лицо:
— Капитан, раз уж мы победили, не пора ли это отметить? Например, угостить нас ужином?
Шашоу с предвкушением потер руки.
Чу Лифэй дождался, пока Лу Мочэнь войдет, и закрыл за ним дверь:
— О, это твоя личная инициатива?
Шашоу обвел взглядом комнату и обнаружил, что товарищи, которые только что оживленно болтали, теперь притихли: кто-то уткнулся в телефон, кто-то уставился в потолок.
В конце концов он возложил надежды на Лу Мочэня, стоявшего за спиной у капитана.
— Гуаньдун Чжу, может, и ты скажешь словечко?
Чу Лифэй скрестил руки на груди и перевел взгляд на Лу Мочэня:
— Ты тоже хочешь пойти?
Лу Мочэнь поднял голову. С одной стороны — Шашоу, который сложил руки в молитвенном жесте и умоляюще смотрел на него. С другой — Чу Лифэй с любопытством во взгляде, чьи узкие глаза светились теплотой и мягкостью, словно весенний ветер.
Он заторможенно кивнул.
Видя такую редкую растерянность Лу Мочэня, Чу Лифэй ощутил некое любопытство. Впрочем, он решил, что сейчас самое время выйти и дать малышу немного остыть.
Он сощурился, словно вспомнив что-то забавное, и, повернувшись к Лу Мочэню спиной, едва заметно улыбнулся.
Чу Лифэй достал телефон и продемонстрировал экран, на котором красовалось уведомление об успешно забронированном столике в ресторане. Он открыл дверь:
— Собирайтесь быстрее, я пойду поймаю такси.
Ресторан находился недалеко от стадиона, на такси можно было доехать за пятнадцать минут.
Турнир начался еще после обеда, и сейчас, когда было уже почти восемь вечера, все действительно проголодались, поэтому сразу заказали несколько блюд и бутылок вина.
Под звон бокалов, когда в ход пошли первые порции алкоголя, Старый Ван и Шашоу взяли инициативу на себя, и вскоре все уже смеялись и болтали о всякой всячине. К концу вечера кое-кто даже начал нести бред — было очевидно, что они перебрали.
В этот момент Лу Мочэнь неожиданно спросил:
— Капитан, я еще ни разу не слышал, чтобы вы рассказывали о своей семье.
Рука Чу Лифэя, державшая бокал, замерла.
Его щеки слегка раскраснелись, он уже был изрядно пьян.
Мысли начали путаться, реальность и прошлое смешались, и все происходящее казалось сном.
Семья?
Как давно он не слышал этого слова?
Его кровные отец и мать были семьей, братья и сестры были семьей, наставник был семьей, соученики тоже могли быть семьей.
Только вот в конце концов все они предали его.
Поэтому у него больше нет семьи, и дома у него тоже больше нет.
Теперь его спутники — демонические твари, а сам он спит в черных кошмарах. Если он когда-нибудь проснется, он сожжет все своим гневом, пока месть не свершится до конца.
При этой мысли глаза Чу Лифэя блеснули, он поставил бокал и ответил:
— Они умерли.
— А? — Лу Мочэнь был поражен. Он никак не ожидал такого ответа. Парень пожалел, что был слишком болтлив и завел эту тему, и принялся извиняться.
— Не слушай его бред. Его родители живы-здоровы, с чего он начал сочинять небылицы? — Старый Ван поднялся со стула и слегка потряс Чу Лифэя за плечо. Он тоже не ожидал такого поворота и озадаченно пробормотал: — Пьян? Раньше он так быстро не хмелел. Ладно, посторожи его, я пойду оплачу счет.
Он пьян?
Чу Лифэй был в замешательстве — неужели дело в том, что он слишком давно не пил?
Он помнил, что раньше пьянел не так быстро, значит, все дело в этом теле.
Он изо всех сил пытался убедить себя в этом.
Ван Цзяньго обратился к остальным:
— Ло Ци, помоги мне оттащить двоих, а ты, Гуаньдун Чжу, посиди пока с ним, как придет в себя — тоже помоги его дотащить.
Ло Ци тут же согласился, и они вместе со Старым Ваном подхватили Шашоу и Плод Бодхи.
Уходя, Старый Ван не забыл напоследок бросить Гуаньдун Чжу:
— Да, кстати, если очнется, напомни ему, чтобы вернул мне деньги. И не задерживайтесь там, спускайтесь вниз.
После громкого хлопка дверь закрылась. В кабинке остались только они двое, и воцарилась тишина.
В тусклом свете ламп веки Чу Лифэя были слегка опущены, а румянец на щеках стал еще ярче.
Лу Мочэнь, не отрываясь, смотрел на изящные черты лица сидящего напротив человека и погрузился в раздумья.
Когда речь зашла о семье, Старый Ван сказал, что Чу Лифэй выдумывает, но сам Лу Мочэнь так не думал.
Чу Лифэй говорил правду, он это чувствовал.
Тогда что же стало причиной такого несоответствия?
Кого именно обманул Чу Лифэй?
Лу Мочэнь протянул руку и, словно околдованный, убрал прядку волос, упавшую на кончик носа Чу Лифэя. Дрожащими пальцами он начал медленно водить в воздухе, обрисовывая черты его лица, пока не дошел до красивых губ.
Он бесчисленное количество раз видел эти губы во сне, и их изящный изгиб давно врезался ему в память.
Но сейчас, пропитанные алкоголем, они выглядели невероятно влажными и алыми, словно самые прекрасные на свете красные розы, источающие тонкий аромат, ожидая, когда их сорвут.
Тишина в кабинке была нарушена — Лу Мочэнь услышал стук собственного сердца.
Он медленно наклонился, и в его глазах постепенно разливалась тьма.
http://bllate.org/book/35086/4332197
Готово:
