Я нашел руководство по мечу. Чэнь Циншань извлек из пространственного мешка несколько книг с описаниями техник владения мечом, а затем на глазах у обоих выудил на свет какой-то с виду самый обычный ящик. И еще вот это, штука, что вытягивала мою духовную силу.
У Чэнь немного задумался: Вещей, способных самостоятельно поглощать духовную энергию, немало, но добрая их часть — сплошная скверна. Лучше все же соблюдать осторожность.
Чэнь Циншань поставил ящик на стол. Печать тайного искусства на крышке оказалась совсем простой, и Чэнь Циншань с легкостью ее снял. Внутри обнаружилась всякая всячина.
Хотя каждая вещица была невелика и при беглом взгляде всё вокруг казалось лишь грудой хлама, стоило лишь ощутить крохи духовной энергии, сочащейся из этих предметов, как становилось очевидно: перед ними редкие и ценные сокровища.
Чэнь Циншань поднял руку, и не успели его пальцы коснуться одной из вещиц, как из ящика донесся резкий тихий звук.
В следующую секунду крошечная, едва заметная бусинка вылетела из ящика и вонзилась прямо в грудь Чэнь Циншаня!
Какая еще зараза? Неужели от долгого лежания в деревянном ящике завелись черви? Цинь Юньчжи не разглядел, что именно только что промелькнуло перед глазами, и уже протянул руку, чтобы помочь Чэнь Циншаню отряхнуться.
Не черви, — произнес У Чэнь.
Чэнь Циншань и У Чэнь обменялись взглядами: он понял, что У Чэнь тоже разглядел этот предмет.
Крошечный объект, вылетевший мгновение назад из ящика, имел темно-красный цвет, плоскую форму с углублением посредине — это была не что иное, как капля крови!
Я делаю это для твоего же блага
Кровь слилась с плотью и кожей с невероятной скоростью — настолько быстро, что У Чэнь и Чэнь Циншань попросту не успели перехватить эту капельку темно-красной крови. Чэнь Циншань прижал руку к собственной груди, а У Чэнь и Цинь Юньчжи синхронно замерли в тревоге:
Тебе больно?
Чэнь Циншань покачал головой: не считая легкого, застигшего врасплох удивления, он больше ничего не чувствовал.
Что это в конце концов было? — Цинь Юньчжи не обладал ни такой силой культивации, как У Чэнь, ни столь обширным кругозором, как проживший вторую жизнь Чэнь Циншань. Посмотрев на помрачвших лицами товарищей, он поколебался немного и все же решился задать вопрос.
Капля крови, — пояснил У Чэнь. — Весь ящик забит сокровищами, но раз эту каплю спрятали там и она до сих пор не рассеялась, сохранившись столь безупречно, — иного объяснения, кроме как кровь великого мастера, просто быть не может.
У Чэнь отнял руку Чэнь Циншаня и, прижавшись ладонью к его груди, влил внутрь слабое дуновение духовной силы для проверки. Не успел он поднять взгляд, как тут же утонул в темных, сосредоточенно глядящих на него глазах Чэнь Циншаня. Передача духовной силы между ладонями резко оборвалась. У Чэнь с грохотом оттолкнул табурет и поднялся на ноги:
Я пойду за наставником...
Не нужно, — выражение лица Чэнь Циншаня переменилось. Он перехватил руку У Чэня и, с наглой усмешкой и развяжным тоном произнес: — Кажется... она растворилась в моем теле. Раз уж это кровь могущественного мастера — раз уж растворилась, так растворилась. Всё равно мне не больно, буду считать, что я ее съел.
Та капля крови, что проникла в кровеносные сосуды Чэнь Циншаня, вовсе не собиралась растворяться так просто, как он это преподнес. Напротив, она попыталась оплести его сердце и сосуды, свирепо, жадно и с удвоенной силой принимаясь вытягивать жизненную энергию Чэнь Циншаня.
Подумаешь, какая-то капля пылящейся бог знает сколько времени крови! Нрав у Чэнь Циншаня никогда не был покладистым — сколько у него забрали, столько заставят вернуть с процентами, до последней монеты.
В тот самый миг, когда чужеродная кровь проникла в его тело и принялась буйствовать, Чэнь Циншань решительно подавил эту метающуюся из стороны в сторону каплю, запечатав ее в Море Духа.
У Чэнь был прав: это действительно кровь какого-то великого мастера. Пускай всего лишь капля, но в ней таились неисчерпаемые, подобные морю запасы жизненной и духовной энергии. С его нынешним уровнем культивации он, конечно, не сможет переплавить ее в одно мгновение, но со временем вполне сумеет усвоить, подпитывая собственное тело.
Мерцавшая в крови искра зачаточного разума давным-давно была стерта его Божественным чувством, так что теперь всё было безопасно настолько, насколько это вообще возможно.
У Чэнь ошеломленно оглянулся на него:
Да ты даже понятия не имеешь, чья это кровь, и при этом спокойно позволяешь ей циркулировать по твоему телу?
Чэнь Циншань криво улыбнулся, и его пальцы легко скользнули, едва ощутимо поглаживая ладонь У Чэня:
Она ведь сама ко мне пришла, не прогонять же ее теперь, верно?
Видя столь беспечное отношение Чэнь Циншаня, У Чэнь вспылил — ему показалось, что все его переживания были лишь проявлением навязчивости. Он резким движением выдернул руку из хватки Чэнь Циншаня и повысил голос:
Чэнь Циншань, я делаю это для твоего же блага!
Чэнь Циншань тоже убрал улыбку:
Раз уж я принял эту кровь, у меня есть уверенность, что я смогу ее переплавить. У Чэнь, спасибо за беспокойство.
Спасибо за беспокойство, но не лезь — эту каплю он заберет себе.
На сердце у У Чэня стало тяжело. Его губы сжались в тонкую линию, а брошенное словно ушат холодной воды Спасибо за беспокойство холодным душем окатило его с макушки до пят, недвусмысленно давая понять: он лишь зря суетится, и Чэнь Циншань вовсе не нуждается в его наставлениях и опеке.
А ведь он всего лишь волновался...
Старший соученик У, подойди-ка взглянуть, какие тут еще сокровища! — Цинь Юньчжи был не столь близок с У Чэнем, но, заметив, как резко переменилась атмосфера между ним и Чэнь Циншанем, тут же проявил такт и перевел тему, возвращая их внимание обратно к ящику.
Все они весьма неплохи, — у У Чэня пропал всякий интерес, но он все же принялся тщательно перебирать лежащие в шкатулке сокровища.
Этот нефрит размером с ногтей — если бы не трещина, он смог бы защитить сердце умирающего человека. Какая жалость, что он надломлен.
На этом пространственном кольце вырезаны сложнейшие письмена. Будь оно целым, в нем уместилась бы целая гора, но, увы, узоры повреждены.
Эта руда... — кончик пальца У Чэня скользнул в сторону, извлекая предмет, занимавший треть всего ящика. В его глазах мелькнуло недоумение, и он невольно посмотрел на Чэнь Циншаня. Тот покачал головой, и У Чэнь произнес: — Когда-то это, должно быть, была отменная руда.
Только вот вся духовная сила исчерпана, боюсь, толку от нее теперь никакого.
Неужели во всем этом ящике не нашлось ни единой целой вещицы? — Цинь Юньчжи тяжело вздохнул.
Целые сокровища? У Чэнь перебрал все предметы в ящике, вдумчиво и внимательно осмотрев каждый, и в конце концов с легким оттенком сожаления произнес:
Все они повреждены.
Впрочем, добыть артефакты столь высокого ранга в целом все равно невероятно выгодно, — утешил он остальных.
Осмотрев добычу, компаньоны столкнулись с новым вопросом: как поровну разделить трофеи?
У Чэнь и Цинь Юньчжи умолкли, молча уставившись на Чэнь Циншаня. В конце концов, добыть тайные сокровища Пещеры Сотни Зверей удалось во многом благодаря Чэнь Циншаню, именно он был главной силой отряда, так что по всем законам совести и разума право первого выбора принадлежало ему.
Чэнь Циншань, на мгновение отвлекшийся на усвоение крови великого мастера, пришел в себя. Он небрежно подобрал лежавший ближе всего кусок нефрита:
Мне хватит и этого, а остальное делите между собой.
Цинь Юньчжи тут же запротестовал:
Ты же из-за этого тайного сокровища кровью харкал в бою, бери больше, иначе моя совесть мне покоя не дарит!
У Чэня дернулся уголок глаза:
Той капли крови и этого нефрита с меня более чем достаточно.
С этими словами он повернулся и уставился на того самого человека, из-за которого его самого от души отлупили до кровавой рвоты:
А ты чего не выберешь пару вещиц?
У Чэнь с легким смущением отвел взгляд и взял себе кусок Ледяного Мозга.
Чэнь Циншань смутно припоминал, что эта штука обладает успокаивающим разум свойством — пожалуй, она отлично подошла бы У Чэню, практикующему Путь Бесчувствия. Конечно, вынутый из ледяных глыб и оставленный лежать без дела Ледяной Мозг растерял бы изрядную долю своих свойств, но если сделать из него подвеску и носить при себе, толк все равно будет.
При добыче сокровищ я ничем не помог, так что с меня хватит и этого, — У Чэнь покачал в руке кусок Ледяного Мозга и обратился к Цинь Юньчжи: — Забирай всё остальное.
Да-да-да... — Цинь Юньчжи от растерянности начал заикаться. Пусть эти вещи и были повреждены, они оставались самыми настоящими сокровищами. Он поочередно ткнул пальцем в разложенные на столе артефакты, выглядевшие на первый взгляд ничуть не ценнее пучка капусты, а затем указал на себя: — Получить столько магических орудий — с какой стати я заслужил подобное?!
Нет-нет, я ведь всё время только путался под ногами, мне хватит и этого куска железа... — Цинь Юньчжи схватил лишенный духовной силы кусок металла и поспешно сунул его в мешок, словно этого ему было вполне достаточно.
Велено брать — так бери, чего развел тут базар, как девица, — цыкнул Чэнь Циншань. Широким взмахом руки он сгреб все артефакты обратно в ларец и целиком всучил его Цинь Юньчжи.
Прижимая к груди ящик, доверху набитый артефактами, Цинь Юньчжи совершенно одурел от потоков исходившей от них духовной силы:
А? И впрямь всё мне? Серьезно, всё мне отдаете?
И не думай прятать, а не то выйдешь за порог — ограбят, тогда живо уму-разуму научишься, — с добротой в голосе подсказал У Чэнь.
Цинь Юньчжи судорожно засуетился, распихивая сокровища по мешкам:
Раз мне досталось столько добра, руководство по мечу я брать уже точно не смею!
Подумаешь, велика важность. Техника владения мечом — не какая-нибудь тайная жена, ее может изучать любой, кто захочет, — Чэнь Циншань раскрыл руководство и, уже собираясь заглянуть внутрь, споткнулся о две крупные строки на первой же странице.
Тот, кто сердцем холоден и безразличен, не должен постигать этот меч.
Практикующим Путь Бесчувствия постигать этот меч категорически запрещено!
Глава 13. У Чэнь уж точно не станет брезговать мной
Чэнь Циншань перевернул обложку, бегло просматривая вступительную часть. Сопоставив прочитанное с хранившимися в памяти канонами Пути Бесчувствия, он пришел к выводу, что между ними не было никаких явных противоречий.
Две грозные строки на титульном листе бросались в глаза, и Чэнь Циншань невольно задался вопросом: неужели написавший это руководство предшественник в прошлом крепко пострадал от адептов Пути Бесчувствия?
Было ли дело в личной мести, или адепты Пути Бесчувствия действительно не могут практиковать эту технику меча? В прошлой жизни он шел по Пути Бесчувствия — сможет ли он продолжать эти практики теперь, после перерождения?
У этого руководства не было ни названия, ни имени автора, у которого можно было бы справиться о происхождении трактата. Чэнь Циншань временно отложил эту книгу и принялся листать остальные, но те уже совершенно не привлекали его внимания — мысли то и дело возвращались к только что прочитанному руководству.
Поразмыслив так и эдак, Чэнь Циншань все же снова взял в руки запретную для адептов Пути Бесчувствия книгу. Меч адепта лежал под рукой; прихватив его, Чэнь Циншань вышел во внутренний двор резиденции У Чэня, зажав книгу в одной руке и принимаясь копировать движения.
Выполнив стойку и движения пару раз, чтобы примерно запомнить последовательность, Чэнь Циншань отложил руководство, шагнул назад и, скрестив руки, принял классическое исходное положение.
Стоило ему сосредоточиться, как внешний мир переставал для него существовать. Положившись на пятивековой опыт постижения Пути Бесчувствия из прошлой жизни, Чэнь Циншань мгновенно успокоил разум и собрал дух: казалось, отныне всё вокруг было отрезано невидимой стеной, и в суетном мире остались лишь он один и его меч.
Техника меча запечатлелась в сердце, меч лег в ладонь. Чэнь Циншань крутанул запястье, и тяжелый меч из черного железа со свистом рассек воздух, издав тихий рассекающий звук.
После перерождения несколько хрупкая фигура юноши рассекала воздух тяжелым клинком. Проведя всю ночь в схватках в Пещере Сотни Зверей, он все еще носил на одежде ученика брызги запекшейся крови.
В каждом его движении проступал острый, пронзительный блеск клинка, не позволявший скрыть присущую ему юношескую дерзость и удаль. И пусть это был лишь первый раз, когда он учился обращаться с мечом, а движения порой выглядели недостаточно плавными и самую малость заторможенными, Чэнь Циншань лишь хмурил брови, выравнивал дыхание и тут же принимался за упражнение сызнова.
Пока он тренировался, У Чэнь и Цинь Юньчжи молча наблюдали за ним со стороны. Взгляд, которым У Чэнь смотрел на Чэнь Циншаня, был глубок, а уголки его губ едва заметно приподнялись в мимолетной улыбке — то ли в задумчивом раздумье, то ли в мягкой усмешке.
http://bllate.org/book/35075/4330506
Готово:
