В городке выращивали старые чайные деревья и в изобилии производили зеленый чай Тегуаньинь. Непонятно, как это место оказалось связано с Гуаньинь, дарующей детей, но легенды о ней ходили невероятные, и городок стал популярным среди узкого круга туристов местом.
Одна туристка по имени Чжун Инфан вместе с мужем путешествовала по окрестностям и заодно решила зайти в городке помолиться о даровании ребенка. Пробыв там три дня и закончив свои молитвы, она уже собиралась уезжать, как вдруг по пути к мусорным бакам наткнулась на младенца.
Раз уж она встретила ребенка сразу после того, как попросила об этом, она посчитала это судьбой. Если говорить строго, Чэн Яо жестоко обращался с ребенком и не имел возможности содержать Линь Чжэня, поэтому, хоть процесс оформления и был хлопотным, в день отъезда в Цзиньчэн Чжун Инфан забрала Линь Чжэня с собой.
...
Гу Фэн, заметив жалкое выражение лица собеседника, поспешно поправился: Да я шучу! У меня самого есть шрам, в первом классе с велосипеда упал. Он слегка спустил край брюк, обнажив на бедре бледно-розовый шрам размером с большой палец, похожий на плотное облачко.
А еще вот это, — Гу Фэн оголил правое ухо, на хрящике которого виднелся отчетливый след от раны, — в четвертом классе в парке на качелях катался. На таких, железных. Когда подталкивал других, не успел увернуться, и сиденье прилетело мне прямо в ухо. Крови было море, я тогда так перепугал своего друга, что тот в слезы ударился.
А ты? — Линь Чжэнь никуда не смотрел, даже боковым зрением наблюдая за лицом Гу Фэна. — Ты плакал? В четвертом классе тебе ведь было всего девять, как ты стерпел?
Все произошло слишком внезапно, я даже заплакать не успел. Да и не так уж больно было, — Гу Фэн убрал руку от уха и спросил: Ты боишься боли? Поэтому тоже часто плачешь?
Очень боюсь боли и очень люблю поплакать, — ответил Линь Чжэнь, улыбаясь. — В детстве я плакал почти каждый день.
Ты сам сказал — в детстве, — Гу Фэн задумался и, глядя в лицо Линь Чжэня, добавил: Я говорю только о внешности, понимаешь... кажется, что тебя стоит только легонько задеть, и ты сразу заплачешь.
Линь Чжэнь не стал спорить, но и не согласился с таким утверждением. Он положил правую руку на стол: Это не татуировка, это перелом. — Поколебавшись несколько секунд, он решил не говорить правду: Боялся, что отругают, и просто хотел, чтобы кость встала на место, вот и ударил камнем, так и остался шрам.
Они оба замолчали. Линь Чжэнь продолжил шевелить пальцами: Глупо, да?
Очень боишься боли, но при этом бьешь себя камнем — одного слова глупо тут недостаточно.
Тогда добавь еще — отчаянно.
Глупо и отчаянно?
Оба рассмеялись. Линь Чжэнь внезапно почувствовал, что ладить с людьми не так уж и сложно. Он перевел Гу Фэна из категории одноклассников в категорию немного знакомых и с нетерпением ждал того дня, когда они смогут стать настоящими братьями. Должно быть, это прекрасное чувство.
Гу Фэн вытащил из рюкзака несколько учебников и сложил их на столе: Завтра, скорее всего, будем разбирать работы по пробному экзамену, но на самом деле повторять там нечего.
Угу.
Каждый месяц проходил по одному сценарию: разбор работ, новая тема, а затем снова пробный экзамен.
Письменный стол стоял прямо напротив окна, и вечерний ветерок то и дело касался их лиц. Перед Линь Чжэнем лежала работа по географии с результатом в тридцать два балла, которую он почти исправил. По логике, работы должны были раздать только завтра, но его лист уже был у него на руках. Возможно, из-за того, что они только познакомились, он не задавал Гу Фэну никаких вопросов, лишь изредка, когда уставал листать книгу, бросал взгляд на то, чем тот занимается.
Ближе к восьми вечера Линь Чжэнь закончил работу над ошибками и собрался домой. Гу Фэн ушел полчаса назад и как раз вернулся, когда входная дверь с щелчком закрылась.
Взял еду навынос внизу, поужинаем вместе?
В руках у Гу Фэна был трехъярусный термоконтейнер. Линь Чжэнь взглянул на него и застеснялся, замахав руками: Я дома поем.
Тогда я тебя провожу, — Гу Фэн не стал настаивать, поставил контейнер и взял ключи. Линь Чжэнь замер на месте — Гу Фэн был слишком добр, во всех отношениях.
Не стоит беспокоиться, я сам на автобусе доеду, — Линь Чжэнь направился к выходу, а обернувшись у двери, одарил Гу Фэна улыбкой: Спасибо тебе за сегодня, завтра на физкультуре я угощу тебя водой.
Хорошо, — Гу Фэн поднял руку, прощаясь.
Дом Чэн Яо находился в том же жилом комплексе, что и этот дом с красными стенами, прямо напротив той стороны, где Гу Фэн снимал квартиру. Заметив, что в окне загорелся свет, он потащил Тан Цзинчу за собой в гости.
Они предупредили заранее через мессенджер, поэтому Гу Фэн успел позвонить владельцу ресторана внизу, чтобы тот прислал еще несколько блюд.
Чэн Яо, войдя в дом, то и дело поглядывал в сторону комнаты, пока Гу Фэн не хлопнул его по плечу и не усадил за обеденный стол: Здесь, кроме меня, никого нет, кого ты ищешь?
Тан Цзинчу, сидевший напротив них, выглядел так, будто не выспался, и лениво произнес: Ищем Линь Чжэня.
Линь Чжэнь уже ушел, — Гу Фэн не придал этому значения и бросил каждому по паре одноразовых палочек. — Поход в кемпинг на горе Саньдао на выходных утвердили?
Чэн Яо закинул в рот кусочек свинины с зеленым перцем. Вкус оказался совсем не таким, как обычно в закусочной, он схватил палочками еще кусок — снова не то!
Нас трое, плюс сестра Цзинчу и Ле Ли, всего пятеро.
Гу Фэн добавил: Давайте возьмем еще Линь Чжэня. — Сказав это, он тут же заколебался и осторожно добавил: Или, может, пойдем через некоторое время? Лучше подождать, пока мы с Линь Чжэнем станем ближе, прежде чем приглашать его.
Ты уже привел его сюда, и все еще не близки? — Тан Цзинчу закатил глаза. — Эффективность на нуле, лучше поищи проблемы в себе.
http://bllate.org/book/35068/4329770
Готово:
