Говоря об этом, почему же Старик Чу, простой лекарь-травник, так осведомлен о делах столичного особняка?
Чу Сике подавил зародившееся в душе сомнение и решил воспользоваться случаем:
— Пожалуй, вы правы. Внук совсем запамятовал, завтра я пойду и еще раз разузнаю… Дедушка, завтра мне все еще можно будет выходить из дома?
Если Старик Чу кивнет, у него появится прекрасный предлог и дальше ходить на рынок торговать.
Старик Чу встретился с его «робким» взглядом и смягчил тон:
— Если хочешь выйти — иди в любое время. Встретишь недобрых людей — не паникуй, просто помни: не стоит позволять себя обижать. Сразу возвращайся и расскажи Дедушке, а Дедушка поможет тебе отомстить.
— Дедушка такой хороший! — Чу Сике не удержался и схватил Старика Чу за руку, прижавшись лицом к его ладони — так обычно делал прежний хозяин тела, когда хотел поластиться, и Чу Сике сделал это совершенно машинально.
Однако Старик Чу тут же отдернул руку и спрятал ее под одеяло. Все потому, что его ладони уже не выглядели старческими: они стали длинными, тонкими, с нежной и гладкой кожей.
Чу Сике сделал вид, что ничего не заметил, и по доброте душевной перевел тему:
— Дедушка, вы не чувствуете, чем-то пахнет горелым?
— Хм, должно быть, бараний суп переварился, — Старик Чу охотно подхватил игру.
— Я схожу проверю! — Чу Сике поспешно выбежал из комнаты, мастерски притворяясь встревоженным.
Старик Чу едва заметно улыбнулся и, опустив взгляд на руки, столь не соответствующие его дряхлому лицу, прошептал:
— Думаю, скрывать это долго не получится…
На кухне.
Баранина была готова: молочно-белый бульон бурлил, а кусочки мяса, нарезанные размером с игральную кость, кружились в нем. Поскольку мясо было свежим, купленным сразу после забоя, Чу Сике не стал добавлять никаких специй, лишь в самом конце, когда уже снимал с огня, всыпал немного соли.
Чу Сике взял три миски: большую, среднюю и маленькую. В большую он положил полным-полно мясных кусочков, залил густым бульоном и посыпал зеленым луком — это для Старика Чу.
В средней миске было только мясо без бульона. Он трижды промыл его колодезной водой, чтобы вымыть лишнюю соль и заодно быстрее остудить. Не нужно было и спрашивать, кому предназначалась эта порция — конечно, его драгоценной Сансан.
В последней, маленькой мисочке, остались лишь жалкие мясные ошметки, зато бульона он налил до краев, так что с первого взгляда она казалась полной, как и большая. Это была его порция.
Чу Сике поставил маленькую миску на каменный выступ во дворе, чтобы она остыла, и только собрался вернуться в дом, чтобы отнести Старику Чу большую порцию, как увидел, что старик, опираясь на деревянную лестницу, шаг за шагом спускается вниз.
Чу Сике подбежал к нему и подхватил под локоть. Старик Чу не отказался, кротко приняв его помощь.
Чу Сике украдкой взглянул на его ладони: они больше не были белыми и нежными, а вновь стали сухими и желтоватыми — как и положено рукам старика.
Он сделал вид, что ничего не заметил, и с улыбкой спросил:
— Дедушка, вы хотите поесть на кухне или снаружи?
— Давай под деревом. За те дни, что я лежал, уже невтерпеж стало глотнуть свежего воздуха. — Даже сидя на запылившемся каменном табурете, Старик Чу сохранял ту же невозмутимую элегантность.
— Я принесу вам суп! — Чу Сике вихрем метнулся на кухню.
Однако, вернувшись с большой миской, он увидел, что Старик Чу уже держит в руках маленькую миску, стоявшую на камне, и с безмятежным видом пьет из нее.
— Дедушка, это моя, а вот эта — ваша! — Чу Сике поспешно протянул ему большую порцию.
Старик Чу отмахнулся:
— Мои раны только затянулись, не стоит есть слишком много мяса. Ешь сам, малыш!
Чу Сике смущенно пробормотал:
— Но… там же не видно кусочков мяса. Как вы поняли?
Старик Чу слабо улыбнулся, и в его глазах отразились теплые лучи заходящего солнца:
— Я просто слишком хорошо знаю своего малыша.
На мгновение у Чу Сике защемило сердце. Он родился без семьи и не знал, какими должны быть родители, но он точно знал: Старик Чу — это самый лучший родитель на свете!
— Мяу~
В маленьком круглом отверстии в бамбуковой стене показалась пушистая кошачья мордочка. Сердце Чу Сике согрелось: он вовсе не одинок, у него есть Сансан!
— Дедушка, это Сансан. Пока что она кошка наших соседей, но скоро станет нашей, — без тени смущения представил он гостью. — У этой малышки такой острый нос, должно быть, прибежала на запах баранины… Сансан, иди сюда, угощайся, целая миска мяса, всё тебе!
Он вынес среднюю миску, приготовленную для Сансан, и поставил перед собой, бесстыдно приманивая кошечку. Сансан покрутила головкой, осторожно осмотрелась и, пританцовывая, бросилась прямиком под дерево.
— Дедушка, посмотрите, Сансан меня очень слушается! — с гордостью произнес Чу Сике.
Только он закончил фразу, как кошечка, даже не взглянув на черную глазурованную миску, полную мяса, с громким мяуканьем бросилась к ногам Старика Чу.
Чу Сике снова застыл в оцепенении.
Глава 8
Чу Сике был в негодовании.
Вспоминая несколько дней назад, когда он впервые встретил крошку Сансан, — тогда она просто позволила себя погладить, и он был счастлив, как неопытный молодой отец.
Но что он видит сейчас?
Сансан с радостным видом прибежала к Старику Чу, стала тереться о его лодыжки, царапать штанины и издавать милые звуки, выпрашивая ласку!
Впрочем, что тут поделаешь? Стоило кошечке повернуть свою пушистую головку и мяукнуть ему, как Чу Сике, не раздумывая, бросился к ней: чесать подбородок, гладить по спинке, перебирать маленькие лапки — он был готов служить ей как подобает.
Старик Чу усмехнулся и мягко произнес:
— Похоже, за те дни, что я спал, малыш провел время неплохо: не только завел себе «старшего брата», но и прикормил маленькую кошечку.
— На самом деле… не только это. Я еще ходил в храм, чтобы попросить для Дедушки Талисман мира и безопасности…
Чу Сике осторожно следил за реакцией Старика Чу. Он надеялся шаг за шагом, исподволь, показать, чем он отличается от прежнего хозяина тела, и постепенно заставить Дедушку принять его настоящего.
К его удивлению, Старик Чу не выказал никакого удивления — словно совсем забыл, что внук страдал «слабоумием». Вместо этого он достал из рукава простой маленький мешочек-сяохэ.
— Может, этот?
Чу Сике кивнул:
— Да, именно этот. Говорят, сам Мастер Иляо, настоятель Храма Бодхи, написал его собственноручно.
http://bllate.org/book/35057/4327592
Готово:
