Не говоря уже о том, что эта мелочь наскреблась с миру по нитке, вплоть до разрозненных монет, да и вообще расчет бумажными купюрами нынче внове, мастер замахал руками и сказал, что ладно, невелика беда — несколько юаней.
Бянь Е бросил короткое: «Спасибо».
И дверь, и стол требовалось привести в порядок сразу после установки. Бянь Е как раз сдирал с двери покрытую пылью защитную пленку, когда подошел Вэй Линьдун, и Бянь Е краем глаза успел заметить скользнувшего мимо и вошедшего внутрь Чэн Шаоцзэ — на его плечах было накинуто пальто Вэй Линьдуна.
Тонкая пленка вмиг натянулась в пальцах.
— Установка оплачивается на месте?
Голос Вэй Линьдуна раздался совсем рядом, и следом повеяло теплом от его груди — тот прижался к Бянь Е со спины, помогая содрать защитную пленку с противоположного угла. В щель ее забилось намертво, тянулось плохо, и Бянь Е чувствовал спиной этот давящий, обжигающий жар, казалось, еще чуть-чуть — и он вспыхнет.
Он судорожно мотнул головой и ответил Вэй Линьдуну:
— Нет, всё уже включено в стоимость.
Глава 8
Когда он сбежал из того места, у него не осталось ничего, кроме одежды на теле.
Бянь Е толком не помнил, были ли на нем вообще обувь или носки; под воздействием страха все чувства обострились и предельно сконцентрировались, он был не в состоянии воспринимать что-либо, кроме собственного бегства.
Брезент на большом грузовике был толстым и жестким, если забиться под него с головой, он полностью скрывал человека от посторонних глаз; бесконечная череда холмов, переплетающиеся тени деревьев и эта неотступно преследовавшая его полная луна — вот и все воспоминания о той ночи.
А затем он заметил пост на въезде в городское шоссе. Пока водитель остановился на стоянке в зоне отдыха, чтобы справить нужду, Бянь Е тайком выскользнул из машины и спрятался в узком проходе за стеной круглосуточного магазина.
У него не было ни денег, ни мобильного телефона, ни удостоверения личности.
Он шел вперед, и когда голод становился совсем невыносимым, переступал через гордость и просил еды у придорожных забегаловок; а когда глаза слипались от усталости, сворачивался калачиком в траве или дремал за деревом. Он шел с самого рассвета до глубокой ночи и в конце концов укрылся под пролетом величественного эстакадного моста.
Без документов найти работу оказалось невероятно сложно. Он перебивался случайными заработками, дни, когда ему не удавалось поесть даже раз в сутки, тянулись бесконечно, и лишь устроившись на стройку, он наконец нашел постоянное дело. Ему обещали ежедневную оплату — отрабатываешь день, получаешь деньги на руки, но на деле задержки зарплаты стали привычным делом. Казалось, от голода и нужды невозможно избавиться, и лишь недавно, поскитавшись по свету, Бянь Е накопил немного лишних денег, чтобы купить у уличного торговца поддержанный смартфон и больше не испытывать нужды в трехразовом питании.
И вот теперь всё вернулось на круги своя.
Бянь Е вывернул наружу карманы рабочих штанов, демонстрируя пустую белую подкладку, и горько усмехнулся, нахмурив брови.
В последнее время сроки сдачи проекта на стройке поджимали, и за исключением прораба, все остальные рабочие в вагончиках вкалывали день и ночь, стараясь успеть к дедлайну. Если разобраться, в придирках Ли Синго тоже была своя внутренняя логика.
Как только здесь всё закончилось, он сразу же вернулся на стройку.
Объем ночной работы предстоял огромный, и стоило Бянь Е появиться, как он полностью сосредоточился на деле, совершенно забыв, что его желудок вовсю протестует — грохоча, подобно грому, без конца и краю.
Вдруг в него полетел пакет с хлебом.
Бянь Е рефлекторно поймал его и, подняв голову, ошеломленно посмотрел на напарника по смене Ян Чао.
— Не наелся за ужином?
Братец Лысик улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
Да он вообще не ужинал, у него не осталось денег даже на бутылку воды.
Бянь Е улыбнулся, сбросил испачканные перчатки, заткнул их за пояс, разорвал упаковку и произнес:
— Спасибо, братец Чао.
Ян Чао был отличным парнем, он уже не раз выручал его, и Бянь Е не церемонился с ним, сразу откусив большой кусок.
Тот приподнял подбородок и бросил:
— Ешь давай.
Не успел он сделать и пары вложений, как из темноты появился Ли Синго, ковыряясь в зубах зубочисткой. Увидев, что они тут отдыхают, он с плевком выплюнул ее и заорал, спрашивая, с каких это пор у них появилось время трескать булки и языками чесать?!
Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них ответит, он подскочил к Ян Чао, вырвал у того из рук тяжелую кувалду и приказал отправляться закреплять трубы в другом месте, заявив, что пару раз стукнет сам.
Большую часть работы сегодняшней ночи составляла забивка свай: требовалось вогнать тяжелые цилиндрические железные стержни молотом в строго определенные места. Это напоминало заколачивание гвоздей в доску: один должен крепко держать сваю, а второй — со всего размаха опускать на нее тяжелый инструмент. Обычно сваю обхватывали двумя руками, а напарник принимался орудовать кувалдой, пока та не погружалась на достаточную глубину и не вставала намертво, и лишь тогда сваю можно было отпустить.
На стройке эта работа считалась крайне опасной.
Оба напарника должны были действовать с идеальной слаженностью, но даже в этом случае сохранялся риск получить удар, порез или серьезно испугаться.
Сначала Ян Чао не хотел отдавать молоток, и когда Ли Синго попытался его вырвать, наткнулся на сопротивление, после чего раздалась грубая сыпавшая матом ругань — прораб принялся подгонять Ян Чао, приказывая немедленно обернуться и посмотреть, как трубы вот-вот рухнут на хрен, если их не зафиксировать.
На стройке распределение обязанностей и оперативное руководство целиком оставались за прорабом.
Ян Чао нахмурился, глядя на Ли Синго, а затем перевел взгляд на Бянь Е. Тот даже не поднял глаз, аккуратно закрутил полиэтиленовый пакет с хлебом, положил его на стоявший неподалеку верстак и вернулся уже в надетых рабочих перчатках. Он присел на корточки и надежно обхватил сваю руками.
Ян Чао молча вздохнул и бросил:
— Будь аккуратнее. — После чего выпустил из рук тяжелую кувалду.
В этот момент на лице Ли Синго промелькнула едва заметная злорадная ухмылка.
Работа закипела.
Стоявший человек высоко взмахнул руками, и в мгновение ока кувалда со свистом рассекла воздух. С глухим стуком — бум! — деревянный столб заходил ходуном в руках Бянь Е, и даже сквозь толщу перчаток ощущалась эта обрушившаяся сверху колоссальная тяжесть.
К счастью, удар пришелся точно в цель, Ли Синго обладал отменным глазомером.
Бянь Е чуть перехватил сваю повыше: по мере того как она уходила в землю, та становилась всё короче.
Движения стали предельно осторожными, Бянь Е неотрывно следил глазами за кувалдой в руках Ли Синго, его лицо выражало крайнюю степень бдительности и недоверия. Однако следующие несколько ударов получились на редкость точными и сильными, свая вот-вот должна была полностью войти в землю, и то ли по инерции, то ли оттого, что до предела натянутые нервы на секунду сдали, сидевший на корточки парень заметно расслабился, а амплитуда его движений увеличилась — на сей раз его руки находились в опасной близости от оголовка сваи.
Бац!
Боль пронзила пальцы, словно вонзившийся в кость острый шип. Бянь Е издал приглушенный стоп: Черт! — и, обхватив руку руками, рухнул на колени. Стоявший перед ним Ли Синго резко зажёгся надеждой, уголки его губ поползли вверх.
Внимательно следивший за ними Ян Чао тут же в испуге обернулся, но труба, которую он держал, оказалась не закреплена должным образом и сорвалась сверху со скоростью горного потока. На нем не было защитной каски, и Ян Чао инстинктивно заслонил голову руками, однако произошло то, чего он никак не ожидал: от удара его защитил отнюдь не собственный инстинкт...
http://bllate.org/book/35035/4323790
Готово:
