Руки замерзли, уши замерзли.
Бянь Е вздрогнул, поднял лицо, и мужчина уставился на него:
— У тебя нет куртки.
— Мне не холодно, и с руками, и с ушами всё в порядке, — ответил он.
Его робкая спецодежда была вся в пыли, и Бянь Е не хотел пачкать машину.
Вэй Линьдун отступил назад и снова открыл дверцу автомобиля. Бывают же люди: изначально движимые добрыми намерениями и дружелюбием, они почему-то непременно напускают на себя суровый вид и безапелляционным, жестким тоном чеканят каждое слово:
— Садись. В машину.
Бянь Е молча посмотрел на Вэй Линьдуна.
Для него эта фраза ничем не отличалась от приказа. Бянь Е закатил тележку на тротуар, зафиксировал ее, чтобы она стояла надежно, и нырнул в машину Вэй Линьдуна.
Оказавшись внутри, он заметил на пассажирском сиденье коробку салфеток. На мгновение замерши, Бянь Е переставил ее вперед, как только Вэй Линьдун сел за руль.
В воздухе витал слабый, неописуемый пряный запах.
Бянь Е немного отвлекся, сидя на месте и оцепенело глядя перед собой.
Лишь когда у самого уха раздался низкий мужской голос:
— Ремень, — он зашевелился. Пристегнувшись, Бянь Е явно неестественно заерзал.
Самим толком не понимая почему, Бянь Е покосился на сидевшего рядом Вэй Линьдуна, и его взгляд тут же опустился ниже...
Пояс брюк этого человека сбился, белая рубашка сидела в классических костюмных брюках уже не аккуратно — было заметно, что ее выдергивали, а нижняя пуговица расстегнулась. Но больше всего привлекало внимание другое — его брюки.
Ширинка была расстегнута наполовину.
Нижний конец расстегнутой молнии скрывался из виду, и пока человек стоял, заметить это было совершенно невозможно, но стоило ему сесть, как оттуда выглядывали белоснежные трусы.
— Вэй... — Стоило произнести первый слог, как на него тут же устремился взгляд мужчины. Бянь Е сжал зубы и продолжил: — Дядя Вэй.
Пытливый взгляд не сдвинулся с места: даже во время вождения он тяжелым грузом лежал на лице Бянь Е.
Это обращение повлекло за собой нечто большее. Машина вскоре остановилась, Вэй Линьдун затянул ручной тормоз и полностью повернулся к нему лицом.
Бянь Е понимал, что поступил дерзко — и тем, что неожиданно окликнул его в такой момент, и тем, что собирался сделать дальше.
Он намеренно и смело перевел взгляд в определенное место, его наполовину прикрытые ресницы слегка затрепетали, придавая моменту изрядную долю напряжения. Такой намек был более чем очевиден.
Вэй Линьдун посмотрел на него.
Никакого смущения, никакой неловкости, ни капли неестественности — мужчина просто протянул руку и застегнул ее. Под тихий шорох застегивающейся молнии прозвучало его:
— Прости.
— Ничего страшного.
Бянь Е отвернулся к окну, и когда его уши мгновенно вспыхнули, натянул на голову капюшон рабочей куртки.
Маленький флакончик духов, миниатюрная версия прямо на ладони, ослепительно-фиолетовый пузырек, а на горлышке красуется вызывающий бантик — Юй Бинь позже позвал Чэн Шаоцзэ обратно и вручил ему всё это вместе с подарочной коробкой.
Наличие упаковки сразу придавало подарку солидности.
Узнав о его рыночной стоимости, Чэн Шаоцзэ радовался всем сердцем. Бросив флакон в бардачок и легко похлопав по нему, он затянул веселый мотивчик и завел мотор.
В доме было две машины — парные модели той же марки, купленные специально к свадьбе: черная и белая. Выбирать светлый цвет было у него в крови, точно так же, как Вэй Линьдуну подходил исключительно глубокий черный.
Возможно, решив, что проблемы теперь разрешимы, Чэн Шаоцзэ был в великолепном настроении. Переключая передачи и нажимая на газ, он думал лишь о том, как бы побыстрее добраться домой. Кто же знал, что откуда ни возьмись, прямо из слепой зоны, вылетит джип. Мужчина, еще мгновение назад сиявший от удовольствия, тут же растерялся и резко ударил по тормозам. Его тело сильно качнуло, и спина с размаху впечаталась в сиденье.
Чэн Шаоцзэ невольно издал глухой стон, а когда разглядел номерной знак встречной машины, замер так, будто в него ударила молния. В спешке он распахнул дверь и выскочил наружу.
Из джипа тоже кто-то вышел.
Кожаные туфли ступили на покрытие парковки, блестя в свете фар. Мужчина был плотного телосложения, с мощной грудью, полурасстегнутыми пуговицами рубашки и закатанными до бицепсов рукавами. Его рубашка и галстук — одежда, которая на работе выглядела такой безупречной и подобающей, — сейчас излучали какую-то дикую, необузданную ауру... Чэн Шаоцзэ смотрел на него во все глаза.
Однако в следующую секунду он мгновенно взял себя в руки и почтительно произнес:
— Господин Цзян.
— Тебе что, не нравится называть меня Джозефом? — Цзян Юйхао усмехнулся, уголком рта приподняв улыбку.
Дело было вовсе не в имени. Просто Чэн Шаоцзэ совершенно не помнил английское имя этого свалившегося как снег на голову начальника. Сначала он хотел назвать его директором Цзяном, но главным боссом в их компании был человек по фамилии Цзян. С одной стороны, он боялся нарушить субординацию — называть всех подряд директорами было неверно; с другой стороны, он еще не успел раскусить характер своего нового непосредственного руководителя, а первое впечатление значило очень многое...
Даже в такой неловкой ситуации, когда он врезался в машину босса.
Чэн Шаоцзэ только открыл рот, как Цзян Юйхао добавил:
— Не хочешь по-английски, считаешь его слишком сложным — зови просто Юйхао.
Произнося это, мужчина слегка склонил голову, а его рука гладила правую сторону кузова машины, где едва виднелась царапина.
Чэн Шаоцзэ окончательно лишился дар речи.
Буквально сегодня их крошечная торговая компания с увядающими показателями и шатающимся под ветрами бизнесом завершила процедуру слияния с международным гигантом индустрии. Проще говоря, их просто оптом перепродали другой фирме, и сейчас все переживали смертельно опасный момент, когда каждый сам за себя.
В их отделе продаж было около десятка человек. Новый начальник появился всего несколько дней назад, но уже успел железной рукой уволить больше половины сотрудников. Теперь никто не смел оставаться в офисе — все разбежались прятаться.
Именно в этом крылся и тайный смысл того, почему Чэн Шаоцзэ провёл весь день за чашкой кофе с Юй Бинем:
Переждать хотя бы часок-другой.
Он и представить себе не мог, что по возвращении в компанию для отметки о приходе нос к носу столкнется с этой ходячей напастью.
Но всё вокруг продолжало стремительно и необъяснимо катиться куда-то в сюрреалистическую сторону...
Звать его Юйхао?!
Чэн Шаоцзэ ошеломленно глядел на этого человека и, заметив, что тот перевел взгляд с царапины на него, поспешно отвел глаза. Слегка смущенно потерев мочку уха, он с легким поклоном произнес:
— Простите, это моя недосмотр. Я беру на себя полную ответственность. Дайте мне номер вашей страховой компании, я сам во всем разберусь. С машиной вам ничего делать не нужно, я сейчас же вызову эвакуатор...
— А я тебе нужен?
От этой фразы у него во рту что-то резко и болезненно резануло. Жгучая боль и вполне реальный соленый вкус крови убедили Чэн Шаоцзэ в том, что он прикусил собственный язык.
Столь откровенно фривольный тон совершенно выходил за рамки того, что он был способен вынести. Кровь в жилах Чэн Шаоцзэ застыла, руки и ноги вмиг оледенели. По мере того как Цзян Юйхао приближался шаг за шагом, он в панике пятился назад, пока спина не ощутила прохладу — его прижали вплотную к его собственной машине.
http://bllate.org/book/35035/4323788
Готово:
