Что за нелепая двусмысленность! Опомнившись, Тан Фэй больше не раздумывал. Одним резким движением он проворно и быстро поднялся на ноги. Его и без того разорванная одежда обнажила всю спину; гладкая белая кожа предстала во всей красе, мерцая в отблесках пламени, а изящный изгиб талирования на мгновение явил собой верх соблазна.
Но этот некто даже не подозревал о буре, бушующей в звериных глазах у него за спиной.
Взгляд гигантского зверя, устремленный на него, — тонкие золотистые зрачки — излучал сложный, непонятный свет. Тан Фэй как раз повернулся лицом к нему и от этого взгляда невольно содрогнулся всем сердцем.
Стараясь прогнать с лица румянец и жар, он неестественно отвел взгляд и с невероятной скоростью нырнул под пуховое одеяло, решительно свернувшись в плотный кокон, непоколебимый, словно скала.
Казалось, будто так он сможет вычеркнуть из памяти только что случившееся помрачение рассудка. Но сердце было потрясено до глубины души, и в голове неотступно крутились несколько крупных слов:
Его домогаются... Его домогаются...
Его домогается дикий зверь!
Тан Фэй вовсе не был чужд плотских желаний, однако он испокон веку отличался холодным нравом, редко испытывал подобные стремления и в делах сердечных слыл совершенным невеждой. Внезапная же ситуация повергла его в полное замешательство и шок.
Заметив, что Тан Фэй мгновенно исчез под одеялом, зверь недовольно прищурился, и в этом взгляде читалась несомненная угроза.
Увидев у костра бугорок, под которым кто-то спрятался, золотистые зрачки начали источать странную ауру, постепенно погружаясь во мрачную задумчивость, а их длинная тень тянулась по земле в отблесках пламени.
Зверь обернулся и посмотрел на угасающий костер, в глубине его глаз мелькнуло сложное выражение. Эта чужеродная вещь излучала жар и таила в себе смутную опасность.
Затем он снова перевел взгляд на Тан Фэя, который после затухания костра заметно затрясся всем телом. Хотя вокруг царила тьма, для зрения зверя это не было помехой.
Тан Фэй почувствовал, как огонь погас, во всем пещерном зале воцарилась тишина, и знакомый холод вновь начал подступать ближе. Он плотнее запахнул на себе пуховое одеяло, но в мыслях тосковал по собственному меховому матрасу и шкурам.
Его взгляд невольно скользнул к каменной кровати, как вдруг на него накатила удушающая волна жгучего давления. Он встретился взглядом с теми золотистыми зрачками — и это в пещере, где ночью совершенно ничего не было видно!
Но Тан Фэй отчетливо чувствовал, что зверь смотрит именно на него. Сама эта поза, знакомая тяжесть во взгляде вызывали у Тан Фэя беспричинную тревогу, словно он уже испытывал нечто подобное совсем недавно.
Он даже не успел поразмыслить над тем, почему его охватил столь дикий ужас. Зверь вдруг резко поднялся, его шерсть вздыбилась, и припавшее к земле тело медленно двинулось к Тан Фэю.
Тан Фэй, понятия не имевший, что тот собирается делать, в первые мгновения даже не понял, что происходит.
А когда до него дошло, ему показалось, что вокруг талии что-то обвилось. После резкого сжатия его тело внезапно стало легким, а затем неведомая мощная сила выбросила его из гнезда подстилки.
Под ним оказалось что-то мягкое и теплое.
Шкуры?
Осознав ситуацию, Тан Фэй уже лежал на каменной кровати: внизу находилось сделанное его собственными руками меховое покрывало, а сверху…
Сверху была грудь гигантского зверя!
Одна огромная передняя лапа прижимала его к груди, меж вдохов и выдохов нос улавливал запах белоснежной шерсти, и к своему удивлению, Тан Фэй обнаружил, что эта на вид жесткая шерсть на ощупь необычайно мягкая.
А прямо над его лбом раздавалось тяжелое, прерывистое дыхание.
Шок!
Сообразив, что именно произошло, Тан Фэй попытался вырваться и оттолкнуть зверя руками.
Но стоило ему протянуть руку и коснуться источника тепла, как он замер в оцепенении.
Это… это же…
Мягкое, к тому же в ладони ощущалось нечто неловкое. Инстинктивно слегка надавив пальцами, он отчетливо почувствовал, как прижавшееся к нему тело вздрогнуло.
Дыхание над его лбом мгновенно стало тяжелым, послышалось слабое хрипение, и этот грубый натужный звук окончательно вывел Тан Фэя из ступора.
Он мгновенно напрягся, пытаясь оттолкнуться, но тут в его ногах внезапно вспыхнула чудовищная сила. Ноги, которые он уже собирался поджать для прыжка, оказались напрочь парализованы и намертво зажаты, в то время как руки по-прежнему лежали в том самом неловком месте.
Не успел Тан Фэй толком обо всем подумать, как на него обрушилось знакомое влажное ощущение. По лицу прошла страстная волна облизываний: грубый и широкий кончик языка раз за разом будоражил нежную кожу, но делал это неожиданно мягко и нежно.
Прошло всего мгновение, как Тан Фэй оправился от шока. Он изо всех сил стиснул зубы, не позволяя зверю одержать верх, и, забыв про неловкость внизу, принявшемуся отчаянно отталкивать его руками.
Однако при такой колоссальной разнице в силе все эти попытки оказались совершенно бесполезными.
Почувствовав сопротивление Тан Фэя, светящиеся глаза зверя начали медленно мерцать. Золотистые зрачки сужались все сильнее, и если бы сейчас светила луна, отраженный в них блеск показался бы зловещим и глубоким, таящим в себе затишье перед бурей. Спящая на самом дне звериная сущность пробуждалась, выплескивая разрушительное и исступленное безумие.
Это было вторжение истинного владыки. Его мощные, ловкие лапы накрепко пресекли любые попытки к бегству. Оказавшегося в ловушке Тан Фэя прижали передними лапами к голове так, что он не мог пошевелить и пальцем, и на него накатила волна полного бессилия.
А давящая тяжесть поверху была таковой, что даже сама возможность сделать вдох казалась непозволительной роскошью. Это удушающее давление ощущалось всем телом, но особенно явной и угрожающей была та мощная угроза, что упиралась прямо в его живот.
Смертельно испуганный Тан Фэй мгновенно побледнел. Хотя ему никогда раньше не доводилось видеть разъяренных или возбужденных зверей, каждая секунда настоящего момента кричала о том, что его домогается обезумевший зверь, и если он потеряет бдительность хоть на миг, ему грозит потеря невинности!
Словно наказывая Тан Фэя за рассеянность, зверь принялся покусывать и настойчиво тереться о его нижнюю губу острыми зубами. От этой жгучей боли Тан Фэй задрожал всем телом.
Из-за усиливающегося давления на губы и свирепого безумия Тан Фэй почувствовал головокружение. Эта стимуляция пробудила спавшее долгие годы начало, и нетерпеливые желания стали медленно оживать.
Когда язык зверя грубо вторгся внутрь, оборона пала, и сопротивление было сломлено практически мгновенно. Знакомое ощущение вторжения, грубое скольжение по мягкости полости рта — все это начало распространяться и буйствовать, вызывая смутную, отдающую легкой болью истому.
Тело было свирепым и причиняло боль, но Тан Фэй словно лишился возможности сдвинуться хоть на сантиметр, а его конечности становились все слабее и слабее.
Сам того не замечая, Тан Фэй начал поддаваться. Головокружение лишило его способность мыслить, это настойчивое принуждение заставляло невольно погружаться в пучину, а его решительный взгляд начал затуманиваться.
Застилающая глаза пелена влаги придала взгляду туманность, прищуренные вопреки воле глаза и порозовевшая от нежного фарфорово-белого цвета кожа создавали опьяняюще манящий образ.
Глядя на лежащего под ним человека, столь непривычно и соблазнительно приоткрывшего манящие слегка суженные глаза с чуть вздернутыми угорками век и откинувшуюся белоснежную шею, открывающую прекрасный изгиб, который так и манил впиться в него зубами, зверь сглотнул вставший в горле ком. Золотистый цвет его глаз потемнел, становясь еще глубже.
Тан Фэй увяз в этой пелене небытия. Нахлынувшая истома разнеслась по всему телу, словно разряд электрического тока, волна за волной поднимаясь от позвоночных нервов.
Из его горла вырвался тихий стон:
— М-м...
Звук получился негромким, с манящим затухающим окончанием, похожим на пьянящий шепот.
И словно пораженный молнией, Тан Фэй мгновенно широко раскрыл глаза. Разбежавшиеся мысли вмиг собрались воедино, отчего лицо его побелело, а румянец тут же исчез. Уставившись на зарывшегося лицом в его шею зверя — на эту безупречно белую шерсть и прохладное, влажное касание, ласкающее его шею и вызывающее мелкую дрожь, —
Тан Фэй наконец понял, что происходит. Лицо его на мгновение сменило несколько оттенков от синеватого до мертвенно-бледного. Неизвестно откуда взявшиеся силы позволили ему изо всех сил впиться зубами в собственную губу, подавляя пугающее его вожделение. Резкая боль вмиг обострила чувства, и резким взмахом ноги он со всей дури саданул зверя прямо в пах.
Зверь в этот момент совершенно не ожидал подвоха, и удар пришелся точно в цель!
Тут же все взорвалось!
— Рррх! — оглушительный рев прокатился по всему лесу, заставив даже пещеру содрогнуться в мелкой дрожи.
Добившись успеха с первой же попытки, Тан Фэй молниеносно соскочил с кровати, крутанулся на месте и, не оглядываясь на то, что происходит позади, исчез у самого выхода из пещеры, растворившись в темноте.
http://bllate.org/book/35024/4322837
Готово:
