Та пара золотых глаз устремилась прямо на него. Тан Фэй интуитивно почувствовал, что этот гигантский зверь истинно кровожаден, и его свирепый, леденящий взгляд впился в него мёртвой хваткой.
Кровь во всём теле словно потекла в обратном направлении. Он замер, затаив дыхание и глядя на зверя, его оцепенелое тело какое-то время не смело и шевельнуться — стоило совершить хоть одно малейшее движение, как чудовище тут же запросто перегрызло бы ему горло.
Ощущение удушья расползалось вокруг...
Тан Фэй шарил рукой за поясницей — скверно! Пистолет остался в пещере!
В этот самый момент зверь шевельнулся...
Было видно, как он грациозной, но уверенной поступью шаг за шагом приближается к нему, не сводя с него пристального взгляда. Поначалу холодный, этот взгляд сменился на недоумевающий и оценивающий.
Оценивающий?
Тан Фэй посчитал собственную мысль нелепой: как дикий зверь может обладать столь богатой мимикой, как недоумение?
И тем не менее, взгляд, прилипший к его телу, и последовавшие за этим действия опровергли все представления Тан Фэя.
Зверь внезапно остановился, опустил голову и принялся за трапезу. Одним рывком разорвав тушу павшего зверя, он мгновенно вызвал фонтан крови. Запах сырого мяса начал усиливаться, но зверь словно ничего не замечал — он всё так же большими кусками пережёвывал пищу, в одно мгновение разделавшись с целой тушей.
Этот густой запах крови и разорванные внутренности зверя... Воочии наблюдать столь дикий и первобытный способ поедания добычи — от этого у Тан Фэя волосы вставали дыбом, а в желудке всё перевернулось, так сильно захотелось вырвать...
Наконец, когда зверь сожрал уже четыре туши, Тан Фэй больше не смог сдерживаться. Забыв об угрозе со стороны чудовища, его вырвало во весь рот, хотя за весь день он почти ничего не ел, так что исторгнуть из себя было нечего.
Зверь внезапно прекратил трапезу и снова перевёл взгляд на Тан Фэя.
Дрянь...
Тан Фэй мысленно отругал себя за то, что не смог сдержаться и всё же привлёк внимание зверя. Взглянув на землю, где от туш не осталось даже костей, он почувствовал, как в груди заныло: неужели он действительно сегодня умрёт здесь?
Пока Тан Фэй предавался мрачным фантазиям, зверь неожиданно начал надвигаться на него.
Тан Фэй попытался изо всех сил отступить назад, но позади возвышались толстые стволы деревьев — отступать было уже некуда. Он не сводил глаз с движений чудовища.
Вдруг зверь подхватил зубами последнюю оставшуюся на земле тушу, медленно подошёл ближе и, тряхнув головой, швырнул добычу прямо к ногам Тан Фэя.
Это...
Неужели он отдал это ему на съедение?
Не веря своим глазам, Тан Фэй поднял голову: зверь всё так же гордо стоял неподалёку, высоко держа голову. Его золотистая шерсть по-прежнему сверкала на солнце, а белые пряди из-за еды были забрызганы яркой алой кровью, что придавало ему поистине устрашающий вид. Изящное телосложение, крепкая и ловкая фигура, невозмутимое величие истинного владыки, непоколебимого перед лицом ветра.
Внезапно зверь повернул голову, ещё раз взглянул на Тан Фэя, а затем одним прыжком бросился к залитой солнцем опушке и мгновенно исчез...
Глядя на тушу под ногами, а затем вдаль, где давно уже не было видно силуэта, Тан Фэй какое-то время не мог поверить, что только что избежал смерти. И мало того — эта дикая тварь ещё и оставила ему еду?
Еду?
Лишь спустя долгое время Тан Фэй пришёл в себя. Глядя на мёртвое тело у своих ног, он наконец поверил, что всё произошедшее было по-настоящему.
С трудом поднявшись с земли и приподняв ещё тёплую тушу зверя, в тот самый миг, когда его пальцы коснулись шкуры, Тан Фэй вдруг кое о чём подумал.
Перепады температур в этом лесу были колоссальными, ночные холода пробирали до мозга костей и становились просто невыносимыми.
К тому же он боялся привлечь зверей и никогда по ночам не разжигал огонь, из-за чего зачастую жутко мёрз.
А вот шкура этого зверя послужит превосходным средством защиты от холода.
Он окинул взглядом землю неподалёку: к сожалению, те туши зверь разодрал на куски во время еды...
Тем не менее Тан Фэй принялся выискивать шкуры, оставшиеся ещё хоть сколько-нибудь целыми. По крайней мере, иметь хоть что-то лучше, чем ничего — если бы его самого заставили охотиться на таких зверей, он бы, пожалуй, в мгновение ока угодил к ним в брюхо, и о шкурах тогда нечего было бы и мечтать.
Быстро собрав всё необходимое и убедившись, что ничего не упустил, Тан Фэй с лёгким сердцем вздохнул и немедленно покинул это место, пропитанное густым запахом крови, опасаясь снова привлечь каких-нибудь хищников.
Вернувшись в пещеру, Тан Фэй принялся за разделку туши, швейцарским армейским ножом аккуратно срезая шкуру. Обладая богатым опытом выживания в дикой природе, он не растерялся в этом деле, и вскоре мясо было полностью отделено от шкуры.
Тщательно смыв кровь с поверхности шкуры, он повесил её на самодельную вешалку у каменной стены. Затем он разделил мясо на куски, нанизал их на палки потолще и развёл огонь в импровизированном очаге, принимаясь за жарку.
Мясо...
Сколько же времени он не ел мяса?
Если бы не тот зверь сегодня, он вполне мог бы сам превратиться в жаркое для этой твари. Подумав об этом, Тан Фэй понял, что это можно считать вторым рождением.
Он раз за разом поворачивал вертел, внюхиваясь в постепенно проступающий аромат, и от подступающего аппетита ему хотелось наброситься на еду немедленно.
Все эти дни Тан Фэй тоже не сидел сложа руки — с помощью своего несокрушимого швейцарского ножа он смастерил немало предметов мебели.
На каменном столе стояли четыре деревянные тарелки. Тарелками их можно было назвать с натяжкой: он просто нарезал кругляши из бревна, прочертил в центре окружность и вырезал ножом углубление посередине, так что получились примитивные блюда. На них лежало несколько сорванных сегодня Тан Фэем фруктов.
Рядом с каменным столом стояли три сосуда — сосудами их тоже можно было назвать едва ли, скорее это были толстые чурбаки с выдолбленной сердцевиной, предназначенные для хранения воды.
Впрочем, какими бы простыми и грубыми ни были эти вещи, Тан Фэй потратил целых три дня на их неторопливую отделку.
Больше всего Тан Фэй радовался тому, что догадался захватить с собой зажигалку — иначе с добыванием огня трением дерева ещё неизвестно, в каком году и месяце удалось бы раздобыть искру.
При этой мысли настроение его поднялось, и он машинально потянулся за баночкой, стоявшей у очага.
Эта баночка была совсем крошечной, размером с половину ладони Тан Фэя. В ней хранилась соль собственного изобретения Тан Фэя.
Да, соль.
После долгих поисков в эти дни и поедания самых разных фруктов, ему случайно попался один солёный плод. В тот момент Тан Фэй был готов лопнуть от радости — нельзя было забывать, что человеческому организму жизненно необходима соль, а ведь все фрукты в этом лесу были в основном кисло-сладкими, откуда здесь взяться солёным?
Тогда Тан Фэй сообразил набрать побольше таких плодов. Вскоре он обнаружил, что солёный вкус им придавали вовсе не мякоть или кожура, а семена в самом сердце фрукта.
Обрадованный Тан Фэй выковырял все эти семечки и растолок их в порошок — именно эта соль и лежала в баночке. Правда, семян в каждом плоде было слишком мало, а после растирания порошка набиралось и вовсе с гулькин нос, поэтому обычно он жалел её тратить, хотя главной причиной было то, что ему ещё не доводилось жарить мясо.
Тщательно присыпав куски мяса соляным порошком, Тан Фэй почувствовал, как аромат стал ещё насыщеннее. Мясо зашипело, покрываясь жиром, и он стал аккуратно переворачивать его, пока оно не подрумянилось, а количество вытопившегося жира не уменьшилось почти наполовину. Только тогда Тан Фэй с полным удовлетворением приступил к трапезе.
Стоило откусить кусочек, как во рту выделился жир, и мясная еда оказалась в несчётное количество раз лучше сухих и жёстких фруктов.
Этим обедом Тан Фэй наелся досыта.
Поглаживая набитый живот — это был самый сытный приём пищи за всё время его пребывания здесь — он нанизал оставшееся мясо на палки и подвесил к каменной стене до следующего раза.
Затем он принялся за подготовку шкур. Разложив подобранные мелкие лоскуты на каменном ложе и подогнав их под общую форму, Тан Фэй взял самодельные иглу с нитью и начал сшивать их.
Насчёт иглы с нитью — по правде говоря, это была всего лишь тонкая деревянная палочка. Тан Фэй заострил ножом один её кончик, а на другом проковырял крошечное отверстие, пропустив сквозь него найденную прочную тонкую ротанговую нить. Так получились импровизированные игла и нитки.
Пусть эти вещи выглядели неказисто, но на их поиски и изготовление Тан Фэй потратил немало душевных сил.
Тщательно сшивая шкуру за шкурой, он наконец завершил работу над большим куском. Глядя на шкуру, способную накрыть его целиком, да прибавив к ней вторую, только что снятую...
Теперь у него были и одеяло, и матрас.
http://bllate.org/book/35024/4322833
Готово:
