— Какое еще вознаграждение? — Миэль впервые слышал об этом.
— Объявление о поиске пропавших. Она исчезла, — в голосе Шамана по-прежнему звучало высокомерие.
В отличие от него, Адила ответил гораздо вежливее:
— Да, она пропала после того, как вошла в Особняк Акунила. Позже мы обратили внимание, что Лорд приводил в особняк новую женщину с завидной регулярностью: то эльфа, то дроу, то человека.
— И все эти люди без исключения пропали! — Адила развел руками.
Мода внезапно кое о чем задумался:
— Быть может, ребенок Лорда проклят как раз из-за этого? Раньше он был невероятно силен в магии, а теперь не способен сотворить даже простейшее заклинание.
— Короче говоря, хочешь жить — не приближайся к этому месту, — еще раз подчеркнул Шаман.
— Вот как, — Миэль не знал, лгут ли они, но выглядели их лица вполне искренне.
Пожалуй, сомневаться стоило не в том, лгут ли они, а в том, не заблуждаются ли они в чем-то?
Его отец, Брос Акунила, был беззаветно предан его матери, Мифель, и просто не мог приводить в особняк других женщин!
К тому же, даже если троица говорила чистую правду, это ничуть не искупало их собственную вину.
Получив нужные сведения, он мог перейти к следующей части — мести.
Уголки губ Миэля приподнялись, являя миру невинную улыбку:
— Кстати, я тут случайно подслушал ваш разговор по дороге. Кто такой Миэль? Почему он исчез? Это как-то связано с вами? Расскажите мне тоже, а?
Глава 6
Улыбка на лице Миэля казалась невероятно наивной, словно у ребенка, которому все на свете интересно.
Эльфы достигали совершеннолетия в сто лет, а ему не исполнилось еще и пятидесяти, так что сейчас он действительно был сущим ребенком.
Однако — то ли эти три древесных эльфа уловили что-то в его улыбке, то ли просто не хотели раскрывать совершенное ими преступление — они не только отказались отвечать на вопросы, но и заметно занервничали.
Сильнее всех отреагировал Шаман:
— Ты слишком много спрашиваешь! Не мог сам во всем разобраться?!
Адила, казалось, хотел что-то сказать, но под суровым окриком Шамана тут же плотно сжал губы.
Мода попытался перехватить инициативу в разговоре:
— Мы еще не настолько близки, чтобы выворачивать душу наизнанку, верно? Мы сами еще не спросили, что вы забыли в Снежном Городе!
Миэль продолжал улыбаться.
В то же время мысленно он качал головой: сколько лет прошло, а характер этой троицы ни капельки не изменился.
Шаман всегда отличался самым упрямым нравом: любые безумные идеи исходили исключительно от него. К тому же он вел себя крайне властно и избивал каждого, кто смел его ослушаться.
Будь то вылазка в Особняк Акунила или толчок в бездну — всё это, скорее всего, придумал именно он.
Каков был истинный нрав Адилы, оставалось загадкой, но он страшно боялся Шамана. Не желая ходить в поколачиваемых, он беспрекословно подчинялся любому приказу и делал всё, что тот скажет.
Мода же питал слепую преданность к Шаману и тоже выполнял любые его указания. Более того, даже если Шаман хранил молчание, Мода угадывал его волю и действовал в соответствии с ней, хотя и превосходил Шамана как в знаниях, так и в магии.
Должно быть, Шаман когда-то спас ему жизнь.
Кроме того, существовал еще один факт, показавшийся Миэлю крайне забавным:
— Господин Лора, похоже, ваша красота все-таки не всесильна.
Он-то думал, что эти три древесных эльфа и впрямь готовы ответить на любые вопросы, целиком очарованные безумным великолепием Великого Ктулху.
На это Ктулху ответил следующее:
— Я и так это знал. Иначе откуда, по-твоему, на моем лице взялись те две пересекающиеся пощечины?
Улыбка на лице Миэля слегка застыла.
Ах… это… ну, это действительно был рефлекс.
Впрочем, даже сейчас, обладая внешностью, идеально отвечающей эльфийским канонам красоты, этот Ктулху не мог принудить его силой.
Миэль собрался с мыслями и обратился к трем древесным эльфам, каждый из которых замышлял что-то свое:
— Если вы не хотите говорить, тогда я расскажу сам. Во-первых, Шаман — любитель везде совать свой нос, ты вдруг заметил возникшую из ничто бездну. Тебе стало любопытно, что скрывается на ее дне, но сам ты спускаться боялся, а потому предложил кому-нибудь другому заглянуть туда вместо тебя. Тогда вы отыскали Миэля. Полное имя того ребенка — Миэль Акунила, он сын Броса Акунилы, хозяина этого особняка. Да-да, наследник самого Лорда.
На лице Шамана отразился ужас, Адила растерянно попятился, а Мода расставил ноги и вскинул руки, принимая боевую стойку.
Миэль же, напротив, с самого начала держался абсолютно расслабленно, излучая неторопливую уверенность.
Он продолжил:
— Адила, ты кивал на любые слова Шамана. Ради собственной безопасности ты без колебаний пожертвовал чужой. Как же это трусливо и эгоистично.
Адила отчаянно затряс головой, едва не плача от страха — казалось, он уже предчувствовал неизбежную расплату.
Не обращая на него внимания, Миэль перевел взгляд на Моду:
— И наконец, Мода. Ты предложил опутать Миэля заклинанием Опутывание Деревьями и сбросить в бездну, а когда он рассмотрит, что там внизу, вытащить обратно. Но ты терпеть его не мог, ты хотел его убить, поэтому порвал лианы, превратив это умышленное убийство в несчастный случай, совершенный втроем.
— Нет! Всё было совсем не так! — инстинктивно запротестовал Мода. — Я не рвал лианы! Это не я их порвал!
Он говорил правду, и Миэль знал это — лианы разорвал Ктулху, чтобы затащить мальчика на дно для исследований.
Но пусть эти мучители тоже сполна прочувствуют беспомощность человека, перед которым захлопнулись все двери, которого никто не слушает лишь потому, что он слабее.
— Именно ты их и порвал. Впрочем, возможно, это была идея Шамана, ведь тем, кто по-настоящему ненавидел Миэля и жаждал его смерти, был ты, Шаман, — Миэль посмотрел на зачинщика. — Мода и Адила — всего лишь послушные псы. Раз хозяин не отдавал приказа, смели ли они действовать по собственной воле?
— Хватит! — как властный эльф мог стерпеть подобную клевету?
Однако оправдываться Шаман не стал: защите он предпочитал нападение.
— Подумать только, у Миэля завелся такой защитник! Будучи древесным эльфом, ты предал нас и переметнулся к ледяным эльфам? Понятия не имею, откуда тебе все это известно и что ты затеял, но Миэль мертв! Он погиб на дне бездны! Что бы ты ни делал, этого не изменить! Убийство нас принесет тебе лишь потерю ценнейших сведений, от этого не будет никакой пользы!
— Ох, правда? А по мне так убийство вашей троицы — величайшая польза из всех возможных.
Произнеся это, Миэль снял Метаморфозу.
Безупречные чары рассеялись, обнажив роскошный дворянский наряд, водопад длинных белоснежных волос и светлые ресницы, сияющие под лучами полуденного солнца божественным блеском.
Он улыбнулся, улыбнулся мягко и кротко. Его прекрасное лицо поражало ангельской красотой, но в сияющих сапфировых глазах не было ни искорки тепла.
Ни веселья, ни нежности — лишь холодное сострадание к мертвецам.
— А-а-а-а-а! — истошно заверещал Адила, видимо, решив, что перед ним предстал призрак.
Лицо Шамана побелело как полотно, инстинктивно отступая назад, он едва не споткнулся о траву.
Мода заслонил собой Шамана, вскинув руки в сторону Миэля.
— Опутывание Деревьями!
— Касание Бездны!
Стоявшие друг напротив друга противники произнесли заклинания практически одновременно, выкрикивая названия боевых техник.
Вовсе не потому, что это звучало эффектно, а потому, что возглас помогал сосредоточиться и выпустить магию чуточку быстрее.
Пять темно-зеленых лиан вырвались из ладоней Моды и змеями ринулись к Миэлю, но за мгновение до того, как они достигли цели, рассеклись надвое черным щупальцем, взметнувшимся прямо из-под земли!
Лишенное способности отражать свет черное щупальце казалось выходцем из бездонной тьмы, источая невыразимую, жуткую ауру.
В отличие от лиан, полностью подконтрольных Моде, эта плоть обладала собственной волей. Обезвредив все лозы, она плавно изогнулась, устремив кончик на троицу, словно принюхиваясь или выслеживая добычу.
Ее поверхность не была гладкой — она хаотично пульсировала, напоминая некую жидкость, способную принимать форму любого сосуда и по какой-то причине насильно сжатую в образе щупальца.
Оно совсем не напоминало те щупальца Ктулху, к которым привык Миэль.
Настоящие щупальца Ктулху были куда менее понятными и гораздо труднее поддавались осмыслению.
Это же щупальце, по крайней мере, Миэль мог уверенно назвать черным.
— Магия? Ты снова можешь колдовать?! — лицо Моды исказилось от сменяющих друг друга удивления, тревоги и ужаса.
Очевидно, он рассчитывал за счет своего превосходства в магии снова побыть в роли мучителя, но появление щупальца вмиг разбило его иллюзии вдребезги!
— Ч-что это такое?! — Адила от ужаса перед невыразимым чудищем плюхнулся на траву.
— Это та самая бездна! — Шамана осенила догадка.
— Верно. Я упал в бездну и целую неделю карабкался наверх, лишь бы отомстить вам, — с улыбкой произнес Миэль и, не давая им времени опомниться, указал на них рукой: — Касание Бездны!
Черное щупальце мгновенно вытянулось в несколько раз и, взмахнув им наподобие хлыста, сбило всех троих с ног, отбросив в воздух и ввергнув в беспамятство.
Затем Миэль обыскал их карманы, достал веревки, крепко-накрепко связал поверженных врагов и подвесил вниз головой к раскидистому дереву неподалеку от Особняка Акунила.
Ктулху с живым любопытством наблюдал за его действиями, а когда парень закончил, поинтересовался:
— А я-то думал, ты их убьешь.
Миэль по очереди привел троицу в чувство и лишь после этого ответил:
— Я действительно собирался их убить. Но секунду назад передумал, потому что испугался.
— Испугался, что буду жалеть о том, что прикончил их слишком быстро, не помучив как следует.
— Разве не оставив их в живых, я смогу в любой момент выплеснуть накопившуюся злость?
http://bllate.org/book/35018/4321727
Готово:
