Окружающие помогли Чу Цинчжао уступить место, и он без труда вернулся на своё сиденье.
— Что «что»? — переспросил он.
— Впервые вдвоём в одном кадре с нашим старостой, такая возможность выпадает крайне редко, — поддразнил его Цзянь Лисин. — Упустить нельзя, второго шанса не будет.
Чу Цинчжао лишь улыбнулся и ничего не ответил.
На самом деле, это было не впервой.
Впервые случилось в средней школе. В то время Чу Цинчжао переживал период бунтарства, ничего не боялся и каждый день дрался с кем попало.
В тот понедельник проходила церемония поднятия флага, и Чу Цинчжао зачитывал перед знаменем свою записку с повинной. А Се Цзинъюй, который должен был выступать с речью как следующий лауреат премии, стоял прямо рядом с ним. Они уже один раз делили сцену на двоих.
Правда, воспоминание это было не из самых славных.
Тема разговора быстро сменилась. Цзянь Лисин зашептал Чу Цинчжао на ухо:
— Посмотри на старосту на сцене, до чего же он ослепителен.
Сценический свет падал на Се Цзинъюя, и казалось, будто он сам излучает сияние.
Оказывается, люди действительно могут светиться изнутри.
Чу Цинчжао усмехнулся:
— Он всегда был ослепительным.
Раньше кто-то, возможно, не понимал, почему такой человек, как Чу Цинчжао, страдает неуверенностью в себе.
Но Чу Цинчжао знал причину: Се Цзинъюй был слишком ослепителен. Настолько, что на него было страшно смотреть прямо.
Се Цзинъюй — это луна в небе.
А он? Разве это не попытка обезьяны достать отражение луны в воде?
Чу Цинчжао прекрасно усвоил одну истину: в юности нельзя встречать людей, от которых захватывает дух.
Цзянь Лисин поморщился от его слов:
— Тьфу, с каких это пор ты стал фанатом старосты?
Чу Цинчжао приподнял бровь:
— Ой, просто у меня слабость к тем, кто хорошо учится.
— Ха-ха, не верю. Ты его отбитый фанат, — усмехнулся Цзянь Лисин.
Охваченный глубокими чувствами Чу Цинчжао внезапно повернулся к Цзянь Лисин и выпалил:
— Я собираюсь взяться за ум и усердно учиться.
Цзянь Лисин: «?»
— Братец, у тебя крыша поехала?
— Пока еще не поздно стараться, — кивнул Чу Цинчжао. — Нет, погоди, правильнее сказать: никогда не поздно начать стараться.
И тут же с серьезным видом добавил:
— Поэтому мы должны дорожить настоящим и действовать прямо сейчас.
Цзянь Лисин огляделся по сторонам:
— Мне кажется, сегодня вроде бы и не северный ветер дует.
— Ты ничего не понимаешь, я серьезно. — На лице Чу Цинчжао разве что таблички «серьез» не хватало.
Заметив это, Цзянь Лисин тоже немного помрачнел:
— С чего вдруг?
— Я считаю, ты был прав, — с серьезным видом кивнул Чу Цинчжао. — Ощущение от подъема на сцену вместе со старостой просто потрясающее, я хочу чаще добиваться таких возможностей.
И оказаться в списке ближе к его имени.
Цзянь Лисин: ?
Он приложил тыльную сторону ладони ко лбу Чу Цинчжао:
— Ты часом не с температурой?
— Отвали, — Чу Цинчжао отмахнулся от его руки.
— О, похоже, не лихорадит, — Цзянь Лисин убрал руку. — Погоди-ка, ты что, реально тайный фанат старосты?
Чу Цинчжао на мгновение поперхнулся, но нашелся:
— Сам пойми, все преклоняются перед сильными, люди всегда тянутся к тем, кто превосходит остальных.
Цзянь Лисин озарило:
— А-а-а, понял! Ты хочешь стать таким же человеком, как староста.
Если бы в этот момент в актовом зале не было так сумрачно, Цзянь Лисин непременно заметил бы, как уши Чу Цинчжао постепенно заливаются краской.
— Можешь понимать это так. — Чу Цинчжао умел вешать лапшу на уши без малейшей заминки.
— Ты… давай, дерзай. Я буду за тебя болеть, — Цзянь Лисин выразил поддержку другу самыми простыми словами.
Чу Цинчжао хотел сказать что-то еще, как вдруг почувствовал, что кто-то потянул его за воротник сзади.
Обернувшись, он увидел Се Цзинъюя, вернувшегося после церемонии награждения.
Тот спросил:
— Тебе нездоровится?
— Мм? — из-за громкого звука динамиков Чу Цинчжао не расслышал.
Се Цзинъюй наклонился ближе, и Чу Цинчжао почувствовал чужое дыхание у себя на щеке:
— Я спрашиваю, тебе нехорошо? Лоб какой-то горячий.
Тут-то до него дошло: Се Цзинъюй, должно быть, видел, как Цзянь Лисин трогал его лоб.
Чу Цинчжао почувствовал себя неловко. Слегка отстранившись, он принялся сбивчиво объяснять:
— Всё в порядке, просто… мы тут дурачились.
— Вот как. — Се Цзинъюй кивнул и отпрянул обратно.
Сам он выглядел так, будто ничего особенного не произошло, но вот Чу Цинчжао чувствовал себя из рук вон плохо.
В голове царил полный кавардак.
Разве Се Цзинъюй раньше подходил к кому-то так близко по собственному почину? И из-за такой ерунды.
Сердце бешено колотилось в груди. Неужели это те самые легендарные натуралы, которые флиртуют, сами того не ведая? Просто ужас какой-то.
Если бы Чжоу Цзэжун, наблюдавший за этой сценой со стороны, узнал, о чем думает Чу Цинчжао, он бы наверняка ответил ему: он? Флиртует, сам не ведая? Шутите, да это всё его коварный план! Он же сейчас в полном восторге, тайно кайфует, небось упивается победой!
—
В час ужина в пустом классе сидели лишь двое: Се Цзинъюй, который не ужинал вовсе, и Чу Цинчжао, принесший с собой аппетитный домашний хлеб, испеченный мамой.
Чу Цинчжао первым завел разговор:
— Староста, ты не будешь ужинать?
— Мм. — Се Цзинъюй, казалось, с кем-то переписывался. Услышав его голос, он замер на секунду и перевел взгляд на соседа: — Поем с семьей дома.
Чу Цинчжао кивнул и протянул Се Цзинъюю один из своих хлебцев:
— Тогда перекуси пока хлебом, впереди еще вечерняя самоподготовка, замори червячка. Моя мама готовит невероятно вкусно.
— Спасибо. — Се Цзинъюй принял угощение, завернул в бумагу и продолжил печатать на телефоне.
Какое-то время они сидели молча, но Чу Цинчжао можно было смело назвать мастером по созданию тем для разговора — впрочем, назвать это разговором было трудно. Он умоляюще уставился на Се Цзинъюя:
— Староста, если в дальнейшем мне попадется задача, которую я не смогу решить, можно будет обратиться к тебе?
Се Цзинъюй снова оторвался от телефона и с мягкой улыбкой посмотрел на Чу Цинчжао:
— В любое время.
— Я к тому, что… вопросов у меня может быть много, — испуганно пояснил Чу Цинчжао. — Наверное, я буду тебя сильно утруждать.
Сразу после этого он поспешил добавить:
— Конечно, я не собираюсь приставать к тебе круглые сутки и без разбору, просто буду отнимать самую малость твоего свободного времени. Правда, совсем чуть-чуть.
Се Цзинъюй кивнул, показывая, что понял:
— Я понял. Всегда тебе рад.
Чу Цинчжао так растрогался, что одарил его высшей похвалой, на какую только был способен:
— Староста, ты всё-таки потрясающий человек.
http://bllate.org/book/34990/4318186
Готово:
