Лэ Даоса надула губы и больше не проронила ни слова, просто допив прохладительный напиток до дна.
В ту ночь Чжао Цуйчунь вместе с Хайдань и малышом осталась ночевать в коллективе.
Звукоизоляция в доме оставляла желать лучшего, и перед сном Ян Хунань всё ещё мог смутно различать из соседней комнаты звонкий детский смех.
Едва он раздавался, уголки его губ сами собой приподнимались. Похоже, его уловка с «соседством» действительно сработала.
На следующее утро Ян Хунань проснулся очень рано: сегодня ему предстояло съездить в уезд, зарегистрироваться и привести в порядок комнату в общежитии, чтобы начать официально работать.
После умывания он заглянул к соседям. Дома оказались только Чжао Цуйчунь и Лэ Дуду. Узнав, что Хайдань ушла в больницу, он не удивился — сегодня как раз должны были объявить результаты собеседования. Вчера Ло Вэньянь уже рассказал ему итоги, так что он не сомневался, что та женщина точно прошла отбор.
У него сегодня были дела, поэтому, попрощавшись с Чжао Цуйчунь, он отправился на автостанцию.
А вскоре после его отъезда в уездный комитет поступило анонимное письмо с жалобой.
Сегодня был базарный день, и в коллектив прибыло немало народу. Улицы наполнились жизнью.
Хайдань пришла в больницу узнать результаты собеседования, но пришла слишком рано — официальное объявление ещё не вывесили. Однако все в аптеке её уже знали, так что она решила пока помочь с сортировкой трав.
Аптека была довольно большой. В шкафах почти целиком хранились китайские лекарственные травы; западных лекарств было мало, за них отвечал отдельный специалист. Между зонами стояла чёткая перегородка.
В отделе китайской медицины работали три фармацевта: один у прилавка, двое занимались сортировкой и комплектованием лекарств.
Им приходилось не только работать в аптеке, но иногда и собирать травы на природе, поэтому персонала часто не хватало, и недавно наняли двух помощников.
Около девяти часов утра заведующий наконец вывесил объявление. Хайдань взглянула — вместе с ней приняли ещё одного весьма способного юношу.
После публикации объявления заведующий сообщил им, что завтра в девять утра начинается обучение. Хайдань с облегчением выдохнула.
Теперь работа точно не уйдёт.
Закончив в аптеке, она пошла искать Ло Вэньяня, но сегодня, в базарный день, в больнице было полно пациентов. Поздоровавшись, она сразу отправилась домой.
По дороге она встретила ту самую женщину, которая недавно грозилась посадить Ян Хунаня в тюрьму. Она хотела поздороваться, но та, увидев её, опустила голову и поспешно ушла.
Хайдань расстроилась. Ведь ещё пару дней назад эта женщина с таким пылом обещала помочь ей добиться справедливости у семьи Ян, а теперь даже приветствовать не стала. Что-то странное.
Она взглянула в ту сторону, откуда та только что вышла. Кажется, это было здание уездного комитета, хотя там располагались и другие учреждения, так что Хайдань не придала этому значения и пошла дальше домой.
Дома Чжао Цуйчунь, сидевшая у входа, тут же поднялась:
— Так это правда? Ты прошла?
Хайдань улыбнулась:
— Да, прошла! Завтра начинаем обучение, а через неделю уже выйду на работу.
Чжао Цуйчунь окончательно перевела дух. У дочери теперь есть работа и собственный дом — она может быть спокойна.
— Мама, ты такая крутая! — воскликнул Дуду. Он не знал точно, что произошло, но вчера все радовались и хвалили Хайдань, значит, случилось что-то хорошее.
— Ещё бы! — Хайдань щёлкнула пальцем по его невероятно мягкому щёчку. — А ты подумай, чья я мама!
Сказав это, она невольно бросила взгляд на соседний дом. Дверь была плотно закрыта и заперта на замок.
Чжао Цуйчунь заметила её взгляд и пояснила:
— Хунань уехал в уезд. Утром сказал, когда ты только вышла.
Хайдань приподняла бровь:
— Ну и пусть едет. Я его искать не собиралась.
— А я хочу найти дядю! — заявил Дуду, подняв глаза и тоскливо глядя на соседний дом. — Мне скучно… Когда он вернётся?
Ему было неинтересно здесь. Несколько детей приходили поиграть, но скоро ушли и больше не возвращались.
Его жалобный, протяжный голосок звучал обиженно. Хайдань тут же ласково утешила его:
— Как только мама начнёт работать, познакомлю тебя с новыми друзьями, и тебе не будет скучно.
— А пока поиграй с бабушкой, хорошо? — Она погладила малыша по затылку, нежно улыбаясь.
Они только недавно переехали, и у них ещё не было времени познакомиться с соседями. Когда жизнь войдёт в привычное русло, надо будет обязательно наладить отношения с окружающими.
Хотя без друзей и правда грустно, Дуду понимал, что мама сейчас занята. Он кивнул:
— Ты поскорее!
— Обязательно, — пообещала Хайдань.
Результаты собеседования уже были известны, и хотя вчера они уже отпраздновали, Чжао Цуйчунь решила всё равно сходить домой и поклониться предкам. Хотя сейчас и шла борьба с пережитками прошлого, на самом деле никто за этим не следил, и люди вели себя довольно вольно.
В больнице сказали приходить завтра в девять утра, и Хайдань решила, что спокойно можно будет утром выехать из родной деревни — времени хватит. Поэтому после обеда они купили кое-что и отправились домой.
В бригаде ещё было светло.
Раньше все с нетерпением ждали результатов собеседования Хайдань. Сегодня же, в базарный день, не успели они подойти к дому, как уже все узнали, что она прошла. Люди тут же окружили их, расспрашивая, правда ли, что она принята.
Хайдань всем отвечала «да». Чжао Цуйчунь с гордостью наблюдала за изумлёнными лицами и наконец почувствовала, что может гордо поднять голову.
Её дочь добилась успеха! Кто теперь посмеет смотреть на них свысока?
Чжао Цуйчунь поспешила домой, достала все купленные деликатесы и приготовила угощение для всей бригады — как бы празднуя новоселье.
Среди приглашённых были и члены семьи Ло.
Вернувшись домой, мать Ло всё ещё смеялась над происходящим:
— Ясно же, что деньги на пир они получили от семьи Ян! А теперь эти люди болтают, будто у семьи Лэ наступили лучшие времена, будто они разбогатели и добились успеха! Не стыдно ли им?
Все в бригаде знали, что у семьи Лэ нет денег. Откуда им взяться на такой пир? Ясно, что только благодаря деньгам Ян Хунаня. Интересно, не лопнет ли от злости Ван Мяоцинь, услышав такие разговоры!
Ло Фанфэй опустила глаза, и на её губах мелькнула лёгкая усмешка:
— Скоро они уже не будут так радоваться.
Сегодня она весь день провела рядом с Ян Хунмэй, смиренно и покорно, и успела выведать всё необходимое. Хотя Ян Хунань и передал семье Лэ немного денег, отношения между двумя семьями явно не улучшились. Поэтому она сегодня намекнула Ян Хунмэй на всё, что нужно было сказать — и то, что следовало, и то, что не следовало.
А анонимное письмо от семьи Сун было отправлено ещё утром. При таком серьёзном деле уездный комитет наверняка пришлёт людей уже завтра. Тогда Ян Хунаня уведут, и семья Ян непременно заподозрит семью Лэ. Зная характер Ван Мяоцинь, она разорвёт семью Лэ в клочья.
Как только семья Ян начнёт скандал, отношения между ними и Лэ станут только хуже. А без Ян Хунаня у маленького Лэ Дуду, с его скудной удачей, вряд ли будет лёгкая жизнь.
— Что ты сказала? — не расслышала мать Ло. — Скоро что?
— Ничего, — Ло Фанфэй скрыла улыбку и спокойно ответила: — Я собираюсь спать.
Мать Ло в последнее время замечала, что дочь ведёт себя странно. После болезни та вдруг стала очень прилежной, постоянно что-то записывала и рисовала. А потом вдруг начала часто наведываться к семье Ян и подружилась с Ян Хунмэй.
Между семьями Ло и Ян не было вражды, но мать Ло не любила Ван Мяоцинь. Хотя ей и не нравилось, что дочь всё время бегает к Янам, она не могла запретить девочкам дружить.
Но самое странное случилось с женихом. Раньше Ло Фанфэй очень нравился один кандидат на смотринах, и даже обе семьи уже собирались договориться о свадьбе. Но вдруг она передумала и заявила, что не хочет выходить за него замуж!
Мать Ло уговаривала её, но та стояла на своём: мол, у неё есть лучший выбор.
В итоге мать сдалась — ведь свадьба ещё не была окончательно решена. Но потом Ло Фанфэй вдруг отказалась и от новых смотрин!
Более того, она заявила, что сначала хочет подыскать жениха для Хайдань, и только потом сама подумает о замужестве.
Раньше они с Хайдань были близкими подругами, но после всего, что случилось с Лэ Хайдань, они почти перестали общаться. Поэтому такое предложение казалось странным и непонятным.
Иногда она ещё говорила какие-то загадочные вещи, как сейчас…
Мать Ло нахмурилась:
— Мне кажется, ты ведёшь себя странно. Говоришь непонятно. Что происходит?
Ло Фанфэй слегка пожала плечами и улыбнулась:
— Ничего особенного. Я просто имела в виду, что как только семья Лэ потратит деньги от семьи Ян, радоваться им уже не придётся.
Мать Ло задумалась. Да, деньги ведь кончаются. Они купили дом, потратились на угощения… Наверное, скоро всё и правда закончится.
Ло Фанфэй, увидев, что мать больше не допрашивает, быстро вышла из общей комнаты.
Лёжа в постели, она ещё раз обдумала свой план. Даже если ей не удастся полностью свалить Ян Хунаня, недоверие между семьями Лэ и Ян только усилится. Пусть потом и выяснят, что письмо отправила семья Сун — до неё всё равно не докопаются.
Успокоившись, она спокойно уснула.
На следующее утро она проснулась на рассвете.
В бригаде ещё царила тишина, кроме редких возгласов уходящих на работу людей.
После умывания она долго ждала, но так и не услышала ничего необычного, поэтому решила выйти.
Сначала она заглянула к семье Лэ — они как раз открывали дверь. Потом побежала к дому Ян, но там даже дверь ещё не открыли.
Она немного расстроилась, но решила, что, возможно, люди из уездного комитета ещё не приехали или у них слишком много дел.
Вернувшись домой, она не прошла и нескольких шагов, как соседка вбежала к ним:
— Быстро! В доме Ян опять что-то случилось — приехали полицейские!
Ло Фанфэй замерла, а потом обрадовалась. Она тут же последовала за соседкой к дому Ян.
Там уже собралась толпа любопытных. Посреди толпы стоял высокий мужчина, выделявшийся среди остальных, словно журавль среди кур.
Он что-то тихо говорил двум полицейским, а потом вдруг поднял голову и посмотрел в их сторону.
Ло Фанфэй случайно встретилась с ним взглядом. Его глаза были чёрными, пронзительными, как у ястреба.
Она вздрогнула — ей показалось, будто он всё понял.
Но он лишь на миг поднял глаза.
В коллективе было всего два полицейских. Их отношение к Ян Хунаню было совсем не таким грубым, как раньше к Ян Цзявану — даже наоборот, скорее уважительным.
Ло Фанфэй вдруг стало не по себе, но она всё же подошла ближе, к самому дому Ян.
— Товарищи полицейские, пожалуйста, говорите спокойно! Мой сын всегда хорошо себя вёл, — сказала Ван Мяоцинь. Она была зла, но не пыталась мешать полицейским уводить сына.
— Не волнуйтесь, проверим — и сообщим результат, — коротко ответил один из полицейских.
Ло Фанфэй всё больше тревожилась, глядя на эту спокойную обстановку, но всё же полицейские и секретарь действительно увели Ян Хунаня.
От этого её тревога немного улеглась.
Все пошли за ними к кабинету секретаря, чтобы узнать подробности, но у входа их остановили.
Не узнав ничего, толпа повернулась к Ван Мяоцинь с вопросами.
Если бы не наставления Хунаня накануне, Ван Мяоцинь наверняка уже бросилась бы к семье Лэ с обвинениями.
Хунань действительно получил анонимную жалобу, но не сказал матери, кто именно её отправил, лишь заверил, что это точно не семья Лэ.
Услышав, что кто-то пожаловался на её сына из-за инцидента с Лэ Хайдань, обвинив его в серьёзных нарушениях морали, Ван Мяоцинь в ярости закричала:
— Кто из вас сходил в уездный комитет и написал жалобу на Хунаня? Выходи сюда, если не струсил!
— Если у вас есть претензии — говорите мне в лицо! Зачем тайком бегать в комитет? Вам не стыдно?!
Её крик был таким резким, что голос сорвался.
Толпа мгновенно замолчала.
Ло Фанфэй перевела дух. Пока всё идёт по плану.
http://bllate.org/book/3499/382144
Готово:
