Ради безопасности Се Цзинь прокатился ещё немного. Сообразив, что этого достаточно, он медленно поднялся на ноги, заметил спешащего наверх Шэнь Ло и преградил тому путь, взмахнув рукой.
– Убирайся!
Как ни пытался Шэнь Ло скрыться, обойти Се Цзиня ему не удавалось. Наконец, он с досадой топнул ногой, пару секунд разглядывал Се Цзиня, а затем пригрозил:
– Я знаю, что ты не Чан Фэн.
Се Цзинь пожал плечами:
– Мне всё равно, Чан Фэн я или нет, а вот ты — действительно Шэнь Ло?
С этими словами Се Цзинь протянул руку и коснулся шрама на лбу Шэнь Ло. Тот мгновенно оцепенел, растерянно и испуганно глядя на Се Цзиня, а Се Цзинь в это время тихо закрыл глаза.
Ты защищал Шао Цин изо всех сил, твоё задание давно выполнено.
Поэтому…
Запястье Се Цзиня слегка нагрелось, а затем вспыхнул белый свет, и оба они исчезли в лесу. Вернее, если быть точным, исчезло трое.
Разобравшись с Шао Цин, эта троица поспешила вниз, как вдруг вспыхнул белый свет, и шедший в самомпереди Сюй Ци внезапно ускорил шаг. Два юноши позади совершенно не успевали за ним и лишь увидели, как их глава клана растворился вместе с угасающим белым светом.
Юноши переглянулись, не зная, что теперь делать.
В тот же миг они столкнулись с куда более суровой проблемой.
Сюй Цзюси произнёс:
– Который сейчас час?
Сюй Буюнь поднял голову и посмотрел наверх: густые кроны деревьев заслоняли редкий лунный свет, но дневное солнце скрыть не могли. Он ошеломлённо пробормотал:
Если судить по времени, сейчас должна быть пора сычи.
Однако солнце было плотно, донельзя укутано чёрным туманом…
Едва Се Цзинь открыл глаза, как услышал голос человека за своей спиной:
Воспоминания в его душе уже подверглись изменению.
Вот почему нам нужно войти внутрь. Они наверняка давным-давно приготовили иллюзорную реальность и ждут меня.
Се Цзинь и сам не хотел заходить так далеко, но сейчас этот шаг был вынужденной мерой. Дети больше всего на свете любят прятки и прочие проказы; если и дальше продолжать эти бесцельные поиски, он, пожалуй, лишится не только раскрытой личины, но и всех воспоминаний.
Се Цзинь мысленно протянул:
Разве тебе не кажется странным, почему осколки моей души вселились в этих троих детей и никуда не уходят?
Да, осколки души Се Цзиня привязались не только к А Ло, но и к Шао Цин с Чан Фэном. Неудивительно, что Шао Цин в возрасте, когда ещё ничего не смыслят в любви и ненависти, превратилась в лютого мертвеца, и, должно быть, именно поэтому Чан Фэн овладел искусством кукловождения.
Теперь Се Цзинь понял, почему человек за его спиной сказал: Хотя это сделал не он сам, дело с ним теснейшим образом связано.
Если бы осколки души Се Цзиня не рассеялись, эти трое малец, вместе едва ли достигающие возраста Се Цзиня, вовек не смогли бы навести такой шум.
Когда взор Се Цзиня прояснился, он увидел девочку в красном платье, которая положила обе руки ему на плечи и трясла, возвращая к действительности:
– Проснись же! Я ещё не всё рассказала! Я ещё не договорила!
Бедный Се Цзинь только-только пришёл в себя, как его снова принялись мотать из стороны в сторону до головокружения и тошноты. Ему хотелось сказать я слушаю, но слова срывались с языка бессвязным лепетом, и оставалось только выдавить из себя жалкое ай-яй-яй, едва не плача от безысходности.
К счастью, кто-то пришёл ему на выручку: незнакомец не только ответил девочке, но и оторвал её руки от плеч Се Цзиня.
Освободившись, Се Цзинь глубоко вздохнул, мысленно пожелав доброму человеку долгой и счастливой жизни, и снова открыл глаза — перед ним вновь предстало ошеломлённое лицо Шао Цин.
Се Цзинь не ошибся: без сомнений, это была иллюзорная реальность.
Шао Цин в этом мороке ещё не превратилась в призрака, её щеки пыздели здоровым румянцем. Она растерянно смотрела на него, а заметив, что он очнулся, озадаченно спросила:
– Братец, Шао Цин ещё не договорила, почему ты вдруг закрыл глаза?
Се Цзинь ответил:
– Мне в глаз залетела букашка.
Хотя Шао Цин порой проявляла упрямство, такое объяснение она приняла. Затем она задрала подбородок, перевела взгляд на того, кто стоял за спиной Се Цзиня, и надула губы:
– А ты ещё кто такой? И когда ты сюда вошёл?
Услышав это, Се Цзинь оглянулся и замер на месте в полном оцепенении.
Этот спаситель, которому Се Цзинь только что мысленно пел дифирамбы, оказался никем иным, как… вот же совпадение! Сам главой клана Сюй из Цинъяна. И что ещё хуже, этот глава клана, судя по всему, проник сюда вместе с ним, а не являлся порождением иллюзорного мира.
Всё это грозило обернуться большой бедой.
Они встретились взглядами, и в глазах Сюй Ци мелькнула улыбка.
Се Цзинь опустил голову и потёр лоб.
Сюй Ци обратился к Шао Цин:
– Я друг этого братца, он привёл меня с собой. Я был здесь с самого начала, просто ты заметила меня только сейчас.
Се Цзиню пришлось подыграть ему, сглаживая неловкость:
– Да, я привёл его. Скажи, красив этот братец?
– Красив!
Дети не обременены лишними мыслями, для них что ветер, то и тучи. Шао Цин закивала, с ног до головы окинула Сюй Ци оценивающим взглядом, затем снова посмотрела на Се Цзиня и искренне заявила:
– Красив-то красив, но до братца тебе далеко! Ты всё равно красивее!
– У тебя отменный вкус.
Хотя на губах Се Цзиня играла улыбка, в груди у него внезапно всё оборвалось от испуга, и, отвернувшись, он украдкой потрогал своё лицо.
Шрама не было.
Шрама больше не было!
Следует заметить, что нынешнее лицо Се Цзиня лишь на семь-восемь десятых походило на прежнее; если бы он сам не обезобразил себя ужасным шрамом, он бы ни за что не осмелился показаться на людях.
Человек за его спиной уверял, что в этом не было никакой необходимости: тот всегда появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда, да к тому же неизменно носил капюшон, скрывающий большую часть лица, так что подлинной его внешности никто толком и не видел.
Хоть Се Цзинь и говорил себе об этом, паника не отступала.
Неужели тот самый человек, который разорвал его на куски и стёр в порошок, действительно никогда прежде не видел его лица?
Бросив косой взгляд на Сюй Ци, Се Цзинь всякий раз ловил момент, когда Сюй Ци как раз отводил глаза — казалось, тот внимательно за ним наблюдает. К счастью, хотя в душе Се Цзиня вовсю бушевала буря из криков о надвигающейся катастрофе, лицо его оставалось совершенно невозмутимым, а на устах даже играла мягкая улыбка.
При таком выражении лица не нашлось бы человека, способного заметить хоть малейшую трещину в его маске.
Спустя долгое время Сюй Ци заговорил первым:
– На чём мы остановились?
http://bllate.org/book/34978/4316648
Готово:
