Сказав это, не дожидаясь ответа Сяо Нин, она сама забралась под одеяло, закрыла глаза и притворилась совершенно спокойной, послушной и рассудительной.
На самом деле она просто не смела выдержать обжигающий взгляд Сяо Нин.
Сяо Нин велела: — Спи.
Она легла рядом, но сна не было ни в одном глазу. Спустя какое-то время она протянула руку к лицу Шэнь Цзиньшэн, желая ущипнуть её за щеку, но не решилась. В конце концов она лишь легко, с трепетной осторожностью коснулась её лба.
Шэнь Цзиньшэн никак не отреагировала.
Она плотно закрыла глаза, и если не вглядываться, казалось, будто она уже заснула.
Сяо Нин невольно ощутила лёгкую досаду, вздохнула, бесшумно убрала руку и, свернувшись калачиком под одеялом, повернулась к Шэнь Цзиньшэн спиной.
На этот раз Шэнь Цзиньшэн отреагировала. Достав из-за пазухи нефритовый кулон и зажав его в ладони, она обняла её за талию со спины, чуть-чуть напрягла руки и притянула к себе в объятия, попыталась вложить нефрит в её ладонь, а затем крепко переплела их пальцы. Губы её едва ощутимо коснулись женского уха, и в тишине прозвучал невнятный, едва различимый шёпот:
— Нефрит Инь-Ян способен отгонять нечисть, отражать демонов и успокаивать сердце.
— Этой ночью я дарую тебе белый нефрит.
Это означало, что они будут разделять и жизнь, и смерть.
Ладони Сяо Нин вспотели, а спина ощущала обжигающее тепло чужого тела.
Руки дрожали.
Сердце дрожало.
Не то чтобы ей никогда не дарили подарков — прежде вещи, присылаемые теми мужчинами, сколь бы ценными ни были, она небрежно швыряла на склад, даже не взглянув на них, и никогда не испытывала подобного трепета.
Из-за чего же всё было иначе на этот раз?
Она и сама толком не понимала.
Наверное, дело было в том, что Шэнь Цзиньшэн оказалась слишком послушной.
Настолько послушной, что отвечала всем её предпочтениям: не оборонялась, не сопротивлялась, а лишь безропотно принимала всё как есть.
Маленький цветок, подаренный днём, нефритовый кулон, врученный ночью — обо всём, вплоть до мелочей, та позаботилась с невероятной готовностью, будучи до нелепого покорной.
Разве кто-то отказался бы от такого человека?
Она хотела её.
Хотела до безумия.
Опустив взгляд, Сяо Нин бормотала себе под нос: — Раз уж ты осмелилась первой преподнести мне вещь на память о наших чувствах, то я... разве я тоже не должна подарить тебе что-нибудь в ответ?
Шэнь Цзиньшэн чуть крепче сжала её руку: — Что же?
Сяо Нин ответила: — Я вышью тебе кошелёк.
Шэнь Цзиньшэн согласилась: — Хорошо.
— Какой узор вышить? — Сяо Нин прикусила губу, на миг озадаченная.
— Уток-мандаринок, пожалуй, — Шэнь Цзиньшэн прижалась лбом к её волосам и закрыла глаза. Несколько последних дней выдались бессонными, а временами дававшая о себе знать боль в теле делала её измождённой, отчего даже голос звучал немного хрипло.
— Ни за что, — инстинктивно возразила Сяо Нин. — Слишком банально.
— Банально? — Шэнь Цзиньшэн чуть скривила губы. — Тогда вышей рыб. Рыбы тоже символизируют тоску. Помнится, ты когда-то говорила что-то вроде: день без встречи тянется три осени, старая рыба дует на волны... чуть было не забыла эти слова.
Сяо Нин: «…»
— Или вышей лотос — тот, что растёт в грязи, но сам остаётся чистым, — добавила Шэнь Цзиньшэн.
— И не это, — ответила Сяо Нин.
— Мм? — Шэнь Цзиньшэн открыла глаза, с лёгким любопытством глядя на неё.
— Вышей... давай вышьем бамбук, — произнесла Сяо Нин. — Вестник мира из бамбуковых рощ, у него хороший смысл.
Потому что бамбук был больше всего похож на неё саму.
Гордый нрав чистого ветра, благородная и несгибаемая чистота.
Ни мартовские персиковые цветы, ни июньские лотосы не могли сравниться с чарующей прелестью бамбука.
Шэнь Цзиньшэн слабо улыбнулась: — Бамбук тоже неплох.
Сяо Нин хотела сказать что-то ещё, но Шэнь Цзиньшэн уже прикрыла ей глаза ладонью и мягко произнесла: — Не теряй времени, спи давай.
Спустя мгновение.
Сяо Нин произнесла: — Хорошо.
Сладких снов.
Ночь была холодна, как вода.
Они заснули, обнимая друг друга.
Глава 12
На следующий день.
Сяо Нин проснулась ото сна, всё ещё во власти остатков дремоты, и машинально пошарила рукой рядом с собой, пытаясь отыскать тепло чужого тела.
Ничего.
Человека уже не было.
Шэнь Цзиньшэн ушла.
Осталась лишь бумага.
На бумаге еще не высохла тушь, а размашистый, сильный почерк гласил:
[Едва завидев письмо, знайте — я думаю о вас.
Летом стоит невыносимая жара, А-Шан говорила, что в винной лавке Сяо на окраине города сегодня завезли свежее холодное рисовое вино, говорят, отменное. Но в продаже всего двадцать кувшинов, опоздаешь — ничего не останется.
Жди меня,
я принесу его, чтобы выпить вместе с тобой.]
В самом низу красовался искусно нарисованный кролик.
Это была привычка Шэнь Цзиньшэн: сердита она или весела, многословна или молчалива — в конце она всегда рисовала маленького кролика на память.
Сяо Нин сжала листок в пальцах, уголки её губ сами собой изогнулись в улыбке, а в глазах светилась чистая радость.
Она отчетливо представляла, как Шэнь Цзиньшэн держала кисть, склонившись над бумагой и со всем усердием выводя иероглифы.
Наверное, её стройная фигура застывала в сосредоточенной позе, взгляд был погружен в работу, губы слегка сжаты, а подбородок чуть приподнят. Кисть служила ей мечом, а тушь — клинком, и каждый штрих, каждая черта дышали искренним чувством.
В её глазах Шэнь Цзиньшэн была редким воплощением изящества.
Ни безумия, ни одержимости, ни глупости — чистая луна в небесах, земная отрада среди людей.
И почерк у неё непременно прекрасен.
И сама она тоже.
За дверью служанки убирали внутренний двор; их метлы шуршали, раздавало легкое шуршание, изредка сменяющееся приглушенными смешками и шёпотом.
— Слышали? Вчера господин чуть не со свету сжил Сяо Ци...
— Тс-с, тише ты, какое нам дело до этого, языки не распускайте.
— Нам-то нет, а вот госпоже — самое прямое. В своё время Сяо Ци ведь тоже удостаивалась милости госпожи.
— К чему теперь вспоминать прошлое? Какой у госпожи нрав, сама не знаешь разве? Не говоря уже о Сяо Ци, даже на господина она никогда не смотрит приветливо.
— На самом деле, мне кажется, госпожа весьма довольна господином Шэнем. Я сама собственными глазами видела, как господин Шэнь коснулся руки госпожи, а та даже не отдернула её, ни капли не смутилась.
— Еще бы, господин Шэнь и умом, и красотой наделен, да к тому же мягок нравом — редкий муженёк, как же госпоже быть недовольной?
— Ой, и то верно.
Все эти слова долетали до слуха Сяо Нин, но на её лице не отразилось ни радости, ни гнева. Она позвала А-Шан.
Умывание, трапеза — всё шло своим чередом.
Однако после завтрака ей стало неусидчиво, посидев немного во дворе, она вышла из дома и направилась в винную лавку Сяо.
Путь её лежал на поиски Шэнь Цзиньшэн.
—
Южная часть города.
Воздух лемним летом был насквозь пропитан зноем.
Возле винной лавки толпился народ: люди переговаривались, многие окружили прилавок, наперебой и споря друг с другом, норовя первыми ухватить кувшин холодного рисового вина.
В обычные дни Шэнь Цзиньшэн не жаловала многолюдные места и уже хотела было обойти толкучку стороной, как кто-то сзади толкнул её в спину. Подвернув ногу, она качнулась вперед. Инстинктивно пытаясь за что-то ухватиться, чтобы удержать равновесие, она не только не преуспела, но и плашмя врезалась в стоявшую впереди женщину.
Удар вышел довольно сильным: незнакомка не только сделала пару шагов назад, но и уронила зажатый в руке платок.
Выпрямившись, Шэнь Цзиньшэн собиралась извиниться, но, подняв глаза и разглядев лицо женщины, замерла на месте.
Это была Сяо Хуаньянь.
Одетая в алые одежды, высокая, с нефритовой шпилькой в иссиня-чёрных волосах, она обладала яркими, агрессивными чертами лица. От нее исходила особая аура — ослепительная и дерзкая одновременно. Стоило ей появиться здесь, как она превращалась в живую картину, от которой невозможно было отвести глаз.
Увидев это, толпа вокруг тут же принялась улюлюкать и подзадоривать:
— Эй, братец, сбил человека — изволь нести ответственность, так просто тебе не уйти.
— Верно-верно, давай-ка объяснись.
Придя в себя, Шэнь Цзиньшэн подняла платок, шагнула вперед и вложила его в руку Сяо Хуаньянь: — Тысяча извинений, я не со зла.
Воспользовавшись моментом, Сяо Хуаньянь перехватила её руку, встретилась с ней взглядом суженных фениксовых глаз и произнесла с бесстрастным видом: — Какое совпадение, мы ведь видимся уже во второй раз. Если ты не назовешь мне своего имени, то как собираешься заглаживать вину?
Шэнь Цзиньшэн замялась. Она помнила, что при их прошлой встрече не оказала Сяо Хуаньянь тёплого приёма, а теперь снова налетела на неё, нажив врага — того и гляди, жди новых неприятностей.
Но раз уж всё зашло так далеко, что оставалось делать?
Вздохнув, она беспомощно произнесла: — Моё имя Шэнь Цзиньшэн. Если вам что-то понадобится, можете отыскать меня в княжеской резиденции.
Сяо Хуаньянь усмехнулась, вытянула руку и, прикрыв ладонью губы, тихо рассмеялась: — Так ты и есть тот самый господин Шэнь? Значит, это ты обманул мою сестрицу? А ведь знаешь, моя сестрица — редкая красавица.
Шэнь Цзиньшэн на миг лишилась дара речи.
Не успела она и слова вымолвить в ответ, как Сяо Хуаньянь неожиданно потянула её за собой. Не успев защититься, Шэнь Цзиньшэн послушно последовала за ней туда, где людей было поменьше.
Вокруг раздались насмешливые возгласы:
— Глянь-ка, да они приглянулись друг другу?
— Ещё бы, иначе с чего той девице уводить его в сторону?
— Сердца пылают страстью, взгляды мечут искры... Смотри, они уже почти вплотную прижались друг к другу.
К счастью, зеваки не стали придавать этому слишком большого значения: быстро потеряв интерес, они вновь перевели внимание на лавку, затеяв драку за лучшие места и право первыми купить холодное рисовое вино.
Шумная рыночная улица кишела прохожими.
Дорога тянулась долго, и Шэнь Цзиньшэн несколько раз пыталась заговорить, но, натыкаясь на многозначительный взгляд Сяо Хуаньянь, неизменно проглатывала слова обратно.
Добравшись до безлюдного переулка, Сяо Хуаньянь наконец разжала пальцы и отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними.
Шэнь Цзиньшэн слегка нахмурилась: ей не нравились подобные игры, и в её голосе прозвучало недовольство: — Чего именно добивается вторая госпожа?
Сяо Хуаньянь легко рассмеялась, неспешно дошла до кирпичной стены, прислонилась к ней спиной и, подняв глаза, в упор посмотрела на Шэнь Цзиньшэн: — А как думает господин Шэнь, чего мне хочется?
Шэнь Цзиньшэн молчала.
— Я-то... — Сяо Хуаньянь презрительно фыркнула, и голос её зазвучал зловеще: — Я ведь уже сказала: моя сестрица — редкая красавица, она во всём затыкает меня за пояс. А я? Моё происхождение не столь знатно, красотой я тоже не вышла, зато я моложе её.
На этих словах она замолкла и легонько сплюнула: — Впрочем, ладно, к чему её вспоминать, только портить настроение.
— Господин Шэнь, как по-вашему, какова я?
Шэнь Цзиньшэн умела искусно носить личины: даже испытывая антипатию к Сяо Хуаньянь, сейчас она сохраняла абсолютно невозвозмутимый вид.
— Вторая госпожа прекрасна лицом, и в этом плане тоже являет собой редкое зрелище.
— Так я нравлюсь господину Шэню? — Сяо Хуаньянь подалась вперед, вплотную приближаясь к Шэнь Цзиньшэн. На расстоянии вытянутой руки горячее дыхание коснулось уха Шэнь Цзиньшэн. — Не хочешь ли попробовать меня на вкус?
http://bllate.org/book/34973/4316068
Готово:
