Эти авантюристы всё ещё находились в самом прекрасном возрасте.
Обладать такими способностями в их годы означало, что их будущие достижения будут просто неизмеримы. То, что он сам превратился в нежить, вовсе не было их виной — неужели нужно было позволить другим снова столкнуться с его собственным отчаянием и беспомощностью?
Больше не колеблясь, Бенедикт сделал широкий шаг вперёд, подставив себя под лучи солнца, и высоко поднял в руке посох, направляя его прямо на ужасающее количество мертвецов впереди.
Он не знал, можно ли назвать его поступок праведным, а потому доверил право вынесения приговора Божеству.
— Владыка Богов, если я паду во тьме, молю, сожги моё тело солнцем!
В следующую секунду Бенедикт перестал сдерживать рвущуюся на волю духовную силу. Она обратилась в бесчисленные духовные щупальца, вырвалась из моря духов и устремилась прямо к окружавшим его мертвецам.
В тот самый миг, когда Бенедикт погрузил свою духовную силу в тела мертвецов, бесчисленные негативные эмоции ринулись по духовным щупальцам прямо в его море духов.
Ярость, кровожадность, холод...
Эти давящие, леденящие эмоции, словно шёпот демонов, настойчиво шептали в голове Бенедикта:
— Зачем продолжать верить в так называемого Бога Света?
— Когда ты был в опасности, он ведь даже не появился.
Пламя души в черепе Бенедикта на мгновение замерло, а затем снова медленно затрепетало.
Пусть святой свет укажет путь, я буду следовать по твоим следам, ступая во тьме...
— Он бросил тебя и больше никогда не благословит.
Пусть надежда станет ориентиром, я унаследую твою волю, сохраняя стойкость как в беде, так и в счастье...
— Если бы не его пренебрежение, ты бы не превратился в страшный скелет.
Пусть чудо станет верой, я буду прославлять твою милость, повергшись ниц у светлого алтаря...
— Какой смысл упорствовать дальше?
Владыка Богов являет образ через солнце, благословляя души, купающиеся в солнечных лучах...
— Разорви всё это, не колеблейся больше. Отбрось эти пустяки, стань поистине сильным...
О, боже мой, живи вечно!
В одно мгновение пламя души Бенедикта вспыхнуло ярко и мощно, все насильно влитые негативные эмоции вмиг исчезли, а сознание мгновенно прояснилось. Он поднял посох, и исторгнутая наружу духовная сила вновь обрела плотность, намертво впечатав его собственный след в пламя души захваченного мертвеца.
Закончив с этим, он почувствовал, как силы полностью покинули его, и рухнул на колени.
Некроманты ассимилируют мертвецов и поглощают их ауру смерти, чтобы укрепить собственное пламя души или Магическое ядро, одновременно получая возможность призывать, подчинять и направлять ещё больше мертвецов.
Но вместе с тем они неизбежно впитывают и всевозможные негативные эмоции, которые приносят с собой мертвецы. По мере того как некроманты растут в силе, их моря духов связываются со всё большим числом мертвецов. Негативные эмоции и сферы влияния этих творений накладываются друг на друга, взаимодействуя с собственным разумом некроманта, и в конце концов делают его капризным, жестоким и кровожадным.
Продвигаясь всё дальше по пути бессмертия, они в итоге теряют самих себя.
Однако именно благодаря столь прямому и чистому способу развития некроманты обычно обладают колоссальной боевой выносливостью в столкновениях с врагами.
Стоит им лишь обратить врага в нежить и ассимилировать его незадолго до того, как их собственная духовная сила полностью исчерпается, как духовный потенциал некромантов тут же восстановится.
И всё же случай Бенедикта разительно отличался от их участи.
С самого начала он подсознательно отсёк все негативные эффекты, порождаемые ассимиляцией мертвецов, избавившись от той части духовной силы, что была отягощена негативом. В результате, по мере расширения моря духов, его духовная сила не восполнялась привычным образом, а оставляла после себя лишь зияющую пустоту, одновременно вызывая у него слабость и бессилие. Но на самом деле для некроманта это был единственный по-настоящему надежный и долговечный путь развития.
Конечно, сам Бенедикт ничего об этом не знал.
Просто как верующий последователь света, чей разум всё еще не предал его веру, он инстинктивно отверг эмоции, противоречащие его убеждениям. Сейчас Бенедикт лишь чувствовал пустоту в собственном море духов, однако смутно ощущал, как со всех сторон к нему непрерывным потоком устремляется чистейшая духовная сила из чужих разумов.
Поколебавшись мгновение, Бенедикт попытался мысленно отдать приказ откликнувшемуся источнику, и едва его духовная сила шевельнулась, как с десяток стоявших до этого неподвижно мертвецов вокруг него дрогнули.
Бенедикт вздрогнул от неожиданности, инстинктивно отступил на шаг и тут же в одностороннем порядке разорвал ментальную связь. В тот же миг качнувшиеся мертвецы вновь застыли на месте.
Какое-то время поглазев на мертвецов, Бенедикт не удержался и поднялся с земли. Не выпуская из рук распятие, он лишь перевёл взгляд на далёкое солнце.
Сейчас солнечный свет тепло озарял белоснежные кости, заставляя их переливаться мягким сиянием.
Он боялся, что Бог Света не примет его поступка, а потому ассимилировал сразу нескольких мертвецов. И вовсе не потому, что Бенедикт страшился рассеяться под лучами солнца — просто он не хотел совершать бессмысленную жертву. Ассимилируя множество мертвецов одновременно, он гарантировал, что даже если в конце концов потерпит поражение или будет очищен солнцем, оставшиеся в телах мертвецов ментальные волны нанесут им тяжелейший удар.
Однако сейчас никаких аномалий вроде бы не наблюдалось.
Убедившись, что с его телом всё в порядке, он автоматически посмотрел в сторону Илиада.
Возможно, из-за того, что со всех сторон пестрело бескрайнее море мертвецов, члены отряда авантюристов так и не заметили ничего подозрительного на этом участке.
Незадолго до этого он направил духовную силу прямо в тела мертвецов неподалёку от авантюристов, создав небольшую брешь в непрекращающемся потоке нежити. И как раз в этот момент Пастырь завершил свою медитацию. Получив поддержку Пастыря и столь редкую передышку, паладин вновь вонзил святой меч в землю, возведя вокруг них щит святого света.
Видя, что они временно избежали гибели, Бенедикт втайне вздохнул с облегчением и снова окинул взглядом окружающий пейзаж. Рядом с ним застыли мертвецы со звероподобными оскалами и остекленевшими, неподвижными взглядами; вдали точно такие же озверелые мертвецы с диким ревом и раскинутыми лапами штурмовали центральный щит.
Бенедикт всем телом задрожал, не смея и с места сдвинуться. Долго колеблясь, он всё же не рискнул напрямую управлять мертвецами в бою, а вместо этого осторожно приказал собственным подопечным тихонько отступить назад и скрыться в лесной чаще.
Проводив взглядом ровный ряд мертвецов, чинно плывущих в сторону леса, Бенедикт ещё долго неподвижно стоял на месте, пока его не вывел из задумчивости раздавшийся неподалёку звонкий треск.
Возможно, из-за того, что недавний опыт ассимиляции мертвецов повысил его духовный ранг, духовная сила Бенедикта восстанавливалась невероятно быстро и к этому моменту уже вернулась к прежнему состоянию.
Имея за плечами первый опыт, процесс ассимиляции мертвецов уже не казался таким пугающим и непредсказуемым. Тогда Бенедикт снова поднял посох на море нежити, и невидимые духовные щупальца, затаившиеся в пламени души, потянулись во все стороны.
Мертвецы на периферии исчезали волна за волной, и постепенно из леса перестали появляться новые порождения тьмы. Убедившись в очередной раз, что оставшиеся мертвецы больше не представляют смертельной угрозы для отряда авантюристов, Бенедикт бросил последний взгляд на Илиада, казалось бы, снова обретшего боевой дух, посильнее натянул капюшон и ушёл, не оглядываясь.
Этот лесной массив разительно отличался от руин деревни, где Бенедикт находился раньше — он пылал буйной, сочной жизнею. Среди деревьев раскинулись кроны исполинских гигантов, полностью закрывая солнце. Пятна света просачивались сквозь листву, ложась на покрытую мхом и папоротниками землю.
Следуя смутному зову в своём море духов, Бенедикт шагал в определённую сторону леса. С тех пор как он обнаружил, что магические звери совершенно не интересуются его скелетом, Бенедикт перестал проявлять особую осторожность при передвижении по джунглям.
Однако, стоило ему обойти последний гигантский валун, как обстановка резко изменилась.
Над низким кустарником в абсолютной тишине пасти бесчисленные мертвецы. Они представляли собой сплошную массу полупрозрачных теневых силуэтов, окутанных плотной аурой смерти, от которой кустарники под ними завяли и пожухли. Издалека они напоминали толпу безмолвных людей в плащах.
Заметив столь неожиданно появившегося чужака, остатки их инстинктов заставили их повернуть головы — на самого Бенедикта, облаченного в настоящий плащ, уставились сотни багровых глаз.
Столкнувшись с таким количеством кровавых взглядов, Бенедикт вмиг окоченел. Он замер на секунду, крепче сжав одной рукой посох, а другой — висевшее на груди распятие, медленно попятился назад и наконец укрылся в тени за огромным валуном.
Распятие источало тёплое сияние, наполняя ладонь живительным теплом. Растерянный Бенедикт опустился прямо на землю:
— Великий Бог Света, Персфилрс, молю, разреши моё недоумение!
— Почему даже после того, как я превратился в нежить, я всё равно боюсь призраков?
Долго молясь за каменной глыбой, бесчисленное количество раз про себя повторяя Канон Света и до предела укрепив свою психику, Бенедикт наконец снова вышел из-за валуна. Переборов жгучее желание отступить назад, он с замиранием сердца двинулся вперёд.
Мертвецы вновь уставились на Бенедикта пустыми, остекленевшими взглядами, застыв с гримасами безмолвного крика на лицах.
Глядя на всё это, Бенедикт принялся лихорадочно соображать, как же правильно избавиться от своих новых питомцев.
Он совершенно ничего не смыслил в некромантии, а судя по тому воспитанию, что он получил в своей прошлой жизни, следовало бы использовать магию священного слова, чтобы полностью очистить их.
Но теперь он больше не мог применять ни единого заклинания света, да и метод выставления мертвецов под палящее солнце, судя по всему, особой пользы не приносил. И хотя сейчас эти мертвецы казались совершенно безобидными, сам Бенедикт не слишком-то осмеливался вновь подключаться к их морю духов.
Может, почитать им канон? — с некоторым сомненьем подумал Бенедикт, инстинктивно поглаживая зажатое в руке распятие.
http://bllate.org/book/34966/4315060
Готово:
