Толпа оказалась перенесена в логово духовных зверей, что находилось на некотором расстоянии от Пагоды Линлун. Им пришлось идти довольно долго, прежде чем впереди сквозь заросли смутно показалась обветшалая Пагода Линлун.
Сама пагода выглядела заброшенной и давно не ремонтированной: на оплетенных лианами стенах отсутствовало несколько важнейших защитных заклинаний, и сейчас сквозь бреши наружу сочилась духовная энергия.
— Ну и рухлядь эта Пагода Линлун, неудивительно, что нас так сильно снесло в сторону при перемещении.
И Цюнтин смущенно кашлянул:
— Когда я был здесь в прошлый раз, эта пагода была еще целой...
Острый слух Сян Ляня уловил, как шептавшиеся позади молодые ученики переговариваются между собой.
— Старший брат наверняка решил сэкономить. Нефритовые жетоны для здешней Пагоды Линлун на тридцать кусков нефрита дешевле, чем в Городе Беспредельности.
— Точно, раз так дешево, тут явно что-то не так.
Сян Лянь: «...»
Сян Лянь не особо разбирался в Пагодах Линлун, но даже с погрешностью в десять ли при перемещении это все равно было намного быстрее, чем тащиться в неторопливой конной повозке.
И Цюнтин тоже услышал слова младших сородичей. Кончики его ушей покраснели, и он уже собирался хоть как-то оправдаться, как вдруг со стороны раздался голос:
— Цюнтин.
И Цюнтин обернулся: у обветшалой пагоды стоял молодой мужчина в черных одеждах, с мечом в руке, и хмуро смотрел на него.
— Старший брат Чихань!
Глаза И Цюнтина мгновенно засияли, он радостно подбежал и бросился прямо ему в объятия:
— Почему это ты пришел?!
Брови И Чиханя слегка сошлись на переносице. Он отстранил липнувшего к нему И Цюнтина и холодно произвел:
— Глава секты узнал, что ты тайком отправился в Секретное Обитание Трех Ядов, пришел в ярость и приказал мне вернуть тебя.
Услышав это, И Цюнтин испуганно посмотрел на него:
— Отец... ведь не станет меня бить?
На холодном, точно изваянном из льда лице И Чиханя проступило выражение, означающее: «А как ты думаешь?».
И Цюнтин чуть не заплакал.
Младшие ученики, которые из-за Сян Ляня держались на почтительном расстоянии позади, завидев И Чиханя, тут же, подобно птенцам, возвращающимся в гнездо, с громким плачем бросились вперед.
— Старший брат!
Несколько учеников разом рванули к нему, выстраиваясь в очередь, чтобы уткнуться в объятия И Чиханя. Они наперебой рыдали и жаловались, точь-в-точь подавая челобитную императору:
— Старший брат! Мы чуть не погибли в Секретном Обитании Трех Ядов!
— А только что нас едва не сожрал вместе с костями и шкурой какой-то свирепый зверь!
— Спаси нас, старший брат!..
И Чихань: «...»
Лицо И Чиханя выражало крайнюю степень раздражения, но он всё же по очереди обнял каждого из бестолковых младших братьев. Убедившись, что те наконец успокоились, он бесстрастно бросил:
— Поделом вам.
Остальные: «...»
«Успокоив» младших сородичей, И Чихань перевел взгляд на стоявшего неподалеку Сян Ляня.
— Это кто?
И Цюнтин забормотал вполголоса:
— Он... старший, спас мне жизнь.
Остальные младшие ученики не смели произнести ни слова и поспешно спрятались за спину И Чиханя, словно цыплята под крылом курицы, сплошным страхом глядя на Сян Ляня.
И Чихань вовсе не был неблагодарным человеком, однако, заметив оборванный и жалкий вид незнакомца, он решил, что тот — злонамеренный тип, намеренно подобравшийся к И Цюнтину. В конце концов, такой круглый дурачок, как И Цюнтин, легче всего поддавался на обман.
И Чихань слегка кивнул и с некоторой долей пренебрежения спросил:
— Не подскажете ваше имя, старший?
Сян Лянь, опираясь на свою деревянную палку, вовсе не сердился и дружелюбно ответил:
— Сян Лянь.
Это имя давным-давно дал ему глава секты ЦюйИ, и теперь о нем почти никто не помнил.
И Чихань произнес:
— Старший Сян, благодарю вас за спасение жизни. Когда мы прибудем в Город Беспредельности и я доложу об этом городскому лорду, Пик Линьцзян отблагодарит вас щедрыми дарами.
С этими словами его холодные зрачки равнодушно уставились на Сян Ляня, словно он пытался вычитать на его лице то, что хотел увидеть.
Например, жадность. Или корысть.
Хотя наряд И Цюнтина с первого взгляда выдавал в нем богача или аристократа, любой сообразительный человек сразу понял бы, что у этого парня знатное происхождение. Стоит лишь оказать ему небольшую услугу и сказать пару лестных слов, как можно будет крутить им как хочешь.
Если этот человек знает название Пика Линьцзян, он наверняка всеми правдами и неправдами попытается присосаться к ним под предлогом спасения молодого господина Пика Линьцзян.
Сян Лянь склонил голову набок:
— Пик Линьцзян?
В душе И Чиханя прозвучал холодный смешок.
Ну конечно, очередной негодяй, жаждущий прибиться к сильным мира сего, в первую очередь обратил внимание на секту.
Сян Лянь беззаботно покрутил в руке деревянную палку и покачал головой:
— Не нужно щедрых даров, достаточно просто проводить меня до Города Беспредельности.
Он совсем забыл дорогу.
Лицо И Чиханя застыло.
Память Сян Ляня то и дело подводила, а из-за недавней нестабильности духовной основы в голове у него и вовсе стоял туман.
Он смутно помнил, что шестьдесят лет назад тремя великими вратами были Секта ЦюйИ, Пик Шаньяо и Долина Хуачжоу, а о такой секте, как Пик Линьцзян, он отродясь не слышал, равно как и не понимал, почему И Чихань смотрит на него так, будто ждет от него позора.
«Неужели, — подумал Сян Лянь, — в нынешних Трех Мирах и Девять Областей незнание Пика Линьцзян считается позорным невежеством?»
Заметив абсурдный взгляд И Чиханя, которым тот одаривал деревенщину, Сян Лянь мгновенно укрепился в этой догадке.
Он проникся глубоким уважением и решил, что раз уж он только что вышел в большой мир, ему предстоит многому научиться.
И Чихань со сложным выражением лица посмотрел на Сян Ляня и процедил сквозь зубы:
— Старший слишком скромнен.
Дождь все еще лил. Сян Лянь не мог сотворить даже заклинание, чтобы укрыться от непогоды, поэтому ему оставалось лишь набросить на голову широкий капюшон, прячась от капель, и плестись за остальными в сторону Города Беспредельности.
И Цюнтин сначала хотел пойти рядом с ним, но И Чихань крепко вцепился ему в руку, не позволяя шагу ступить в сторону.
И Цюнтин возмущенно уставился на него:
— Ты чего? Старший вовсе не злодей!
И Чихань нахмурился:
— Ты уже и сам забыл, сколько раз тебя за эти годы обманывали?
Лицо И Цюнтина мгновенно покраснело, и он сбивчиво пробормотал:
— Но старший совсем не похож... не похож на тех мелких мошенников! Он... он даже не знает про Пик Линьцзян и ничего от меня не требует!
И Чихань холодно произнес:
— Пик Линьцзян лишь в последние годы вошел в число трех великих врат, для отшельника, который долгое время пребывал в уединении, это нормально — не знать о нем.
И Цюнтин был до смерти разозлен, но в то же время не мог напрямую раскрыть личность Сян Ляня, поэтому ему оставалось лишь надуть щеки и сердито зыркать на И Чиханя.
Почувствовав настроение хозяина, прятавшийся в его рукаве Духовный Зверь тоже высунул голову и оскалил зубы на И Чиханя.
И Чихань бросил на него случайный взгляд, и его лицо помрачнело:
— Откуда этот духовный зверь?!
И Цюнтин запихнул маленькую головку зверя обратно и упрямо бросил:
— А вот не скажу!
И Чихань и не ждал, что тот ответит. С холодным лицом он вытащил духовного зверя из рукава за шкирку и, невзирая на его сопротивление и рычание, влил нить духовной энергии тому меж бровей.
Вскоре лицо И Чиханя исказилось от изумления:
— Духовный зверь небесного ранга?! Он признал в тебе хозяина?!
И Цюнтин фыркнул:
— Конечно. Сынок, кусай его!
Зверь разинул пасть и вцепился И Чиханю в запястье, оставив две маленькие дырочки.
Взрослый Истинный Дракон, кажется, кусался точно так же!
И Чихань: «...»
Обладая высочайшей силой культивации, он с бесстрастным выражением лица стряхнул зверя вниз. И Цюнтин торопливо протянул руки, поймав своего «сынка» в объятия, и яростно зыркнул на старшего брата.
Выражение лица И Чиханя стало неопределенным.
Он растил И Цюнтина с самого детства и прекрасно знал, что с тем уровнем культивации юноша ни за что не смог бы заставить демонического зверя, готового вот-вот принять человеческий облик, признать себя хозяином.
Оставалось лишь одно объяснение...
И Чихань перевел взгляд на медленно плетущегося сзади Сян Ляня. Его лицо то бледнело, то зеленело — он совершенно не представлял, как реагировать.
Вспомнив свое недавнее пренебрежительное отношение, И Чихань почувствовал, как его лицо беспричинно запылало.
Разве мог человек, способный играючи приручить демонического зверя небесного ранга и отдать контракт на владение им маломощному ребенку, быть тем самым презренным льстецом, ищущим покровительства знати?
И Чихань разжал руку, державшую И Цюнтина, и тот тут же отскочил в сторону, словно испуганный заяц. До смерти разозленный, он выпалил:
— Больше я с тобой ни слова не скажу!
Бросив эту фразу со зла, И Цюнтин шлепая по лужам подбежал к Сян Ляню.
— Старший!
И Чихань глянул в ту сторону, и его взгляд случайно столкнулся с усмехающимися глазами Сян Ляня.
И Чихань, обычно умевший скрывать любые эмоции, испытал странное смущение.
И Цюнтин безумно боялся, что Сян Лянь рассердится, и потому проговорил вполголоса:
— Старший, мой старший брат вовсе не со зла.
У Сян Ляня на душе было спокойнее воды — ему доводилось видеть злобу куда сильнее этой, чего уж говорить о крошечной капле настороженности со стороны И Чиханя.
— Ничего страшного.
И Цюнтин наконец успокоился.
Всю дорогу они шли молча и спустя полчаса добрались до Города Беспредельности.
Через несколько дней должна была начаться Великая Церемония Укрощения Зверей, и по улицам Города Беспредельности то и дело сновали бесчисленные культиваторы. Людей было так много, что у городских ворот уже сняли защитный барьер, позволяя заклинателям свободно входить и выходить. Если же кто-то затевал драку, с этим быстро разбиралась стража города.
И Цюнтин шел с Сян Лянем плечом к плечу и тихонько шептал ему:
— Старший, я тут услышал, что Досточтимый глава Су уже вернулся из Секретного Обитания Трех Ядов.
Сян Лянь нахмурился:
— Так быстро?
Снаружи Секретного Обитания Трех Ядов повсюду рыскали люди Цзинь Чулина. Су Цаньшэн, казалось, и впрямь уверовал, что он мертв, и не предпринимал никаких шагов.
Сначала Сян Лянь недоумевал, но теперь наконец понял: мечтать исцелить узор от меча на его ранах мог лишь тот, кому ведома Мань Цюся, и Су Цаньшэн, разумеется, об этом знал.
Су Цаньшэн не то чтобы не искал его — он был умнее той мелкой змейки Цзинь Чулина с цветами в голове. Он просто решил караулить у Мань Цюся в Городе Беспредельности, будучи уверенным, что жертва сама прибежит прямо в ловушку.
Сян Лянь начал сомневаться, удастся ли ему вообще дожить до встречи с Мань Цюся.
У ворот Города Беспредельности толпилась группа адептов Пика Шаньяо. Неизвестно, какое задание дал им Су Цаньшэн, но сейчас они сидели в чайной лавке у самых ворот, попивая чай и выискивая взглядами каждого проходящего мимо человека.
И Цюнтин случайно заметил их, фыркнул и украдкой сунул Сян Ляню зонт.
Сян Лянь приподнял бровь.
И Цюнтин шепотом пояснил:
— Это подарок отца на день рождения, говорят, он скрывает от посторонних глаз. Повелитель Мечей, скорее воспользуйтесь им.
Сян Лянь невольно усмехнулся. Теперь ему стало понятно, почему И Чихань охранял его словно от вора.
С таким наивным младшим братом зазря доверять незнакомцам действительно стоило опасаться — ведь любая мелочь могла привести к тому, что этого глупыша облапошили бы так, что не осталось бы нитки на замену.
Сян Лянь не стал отказываться и раскрыл зонт над головой.
И Чихань бросил на них взгляд из-за спины и снова отвернулся.
Артефакт и вправду оказался полезным: Сян Лянь беспрепятственно прошел через городские ворота, и ни один из учеников Пика Шаньяо даже не посмотрел в его сторону.
Благополучно миновав вход в Город Беспредельности, Сян Лянь слегка приподнял зонт и увидал возвышающуюся среди бескрайнего города башню, которая казалось подпирающей небеса.
Это была обитель Мань Цюся — Башня Беспредельности.
Сян Лянь уже собирался вернуть зонт И Цюнтину, но тот поспешно замахал руками:
— Оставьте себе, старший, вам он нужнее.
Сян Лянь улыбнулся:
— Если ты подаришь мне его, в глазах твоего старшего брата я снова стану каким-нибудь прохвостом и мошенником.
И Цюнтин: «...»
И Чихань, слышавший это неподалеку: «...»
Кхе.
И Чихань спровадил плачущего и цепляющегося за него младшего брата искать остальных членов секты, после чего с неловким видом подошел, прижал меч к груди и поклонился:
— Только что я вел себя неучтиво, надеюсь, старший не держит зла.
Сян Лянь небрежно махнул рукой:
— Пустяки. Раз уж мы в Городе Беспредельности, давай расстанемся здесь.
С этими словами он завязал глаза черной тканью, распустил черные волосы и, притворяясь слепым, медленно застучал о мостовую деревянной палкой.
И Цюнтин уже хотел броситься за ним, но И Чихань преградил ему путь.
— Ты снова меня останавливаешь?! — разъярился И Цюнтин. — Если он пойдет к Мань Цюся в одиночку, с ним обязательно что-нибудь случится!
И Чихань выпалил фразу, способную потрясти воображение:
— Он — Сян Цаньшэн?
Любой внимательный наблюдатель легко мог заметить подсказки в облике Сян Ляня.
И Цюнтин замер и ошарашенно уставился на него.
Увидев это выражение лица, И Чихань получил ответ на свой вопрос и холодно произнес:
— Даже если ты побежишь за ним следом, все равно ничем не поможешь.
И Цюнтин: «Но...»
И Чихань перебил:
— Сначала вернись к главе секты.
Понурив голову, И Цюнтин посмотрел в ту сторону, где скрылся Сян Лянь. Он понимал, что с его уровнем культивации он станет лишь обузой, и ему оставалось лишь обиженно поплестись за И Чиханем.
На полпути приунывший И Цюнтин вдруг вскинул голову, и в его глазах вспыхнул яркий свет.
— Я знаю, как помочь Повелителю Мечей!
И Чихань: «...»
Внезапно у него появилось дурное предчувствие.
Башня Беспредельности.
Слуга с вуалью на лице держал поднос со свежезаваренным чаем, поднимался по ступеням, обогнул резную ширму и, ступая бесшумно и осторожно, опустился на колени, ставя чашу на низкий столик.
Чай испускал густой аромат.
Убранство Башни Беспредельности отличалось изысканностью. Позади ширмы с изображением красавиц, скрестив ноги, сидел человек: распущенные длинные волосы падали на плечи, в зубах он зажал кисть, а в руках держал еще несколько кистей, густо испачканных краской, и с нахмуренными бровями наносил мазки на бумагу.
Появился чай, и он наконец отложил кисти, взял чашку, сделал глоток и рассеянно окинул взглядом нарисованную красавицу.
Похоже, результатом он остался недоволен. Посмотрев на свиток с минуту, он хмуро скомкал бумагу в шар и выбросил прочь.
Деревянное окно от пола распахнуто настежь — стоило сделать шаг, и можно было сорваться вниз с головокружительной высоты. Порыв ветра ворвался внутрь, заставив поднимающийся от чашки пар слегка дрогнуть.
Мань Цюся вновь взял кисть и продолжил накладывать краски на новый лист бумаги, равнодушно бросив:
— Не будешь пить?
Слуга убрал с пола смятую бумагу и почтительно отступил назад, поклонившись. Из-за ширмы неторопливо вышел человек — это был Су Цаньшэн.
Су Цаньшэн только собрался заговорить, как Мань Цюся с брезгливым выражением лица отвернулся:
— Вуаль. Надень вуаль, прежде чем говорить со мной. Глаза режет.
Су Цаньшэн: «...»
Су Цаньшэн знал об этой причуде Мань Цюся и не стал злиться. Он лишь поднял руку и сотворил печать, скрывая свое лицо.
Только тогда Мань Цюся почувствовал себя лучше.
В глазах Мань Цюся все люди на свете казались невыносимо уродливыми существами, от одного взгляда на которых у него потом несколько дней болели глаза.
Слугам всей Башни Беспредельности приходилось круглый год носить вуаль на лице, что доставляло жуткие неудобства.
К счастью, Мань Цюся обладал выдающимся искусством врачевания, и желающих услужить ему никогда не убавлялось, равно как и кусков нефрита.
Иначе с его скверным характером, из-за которого он нажил врагов среди всех подряд, его бы уже давно прибили и бросили труп в канаву.
Мань Цюся продолжал рисовать красавицу и одновременно спросил:
— Ты не готовишься к Великой Церемонии Укрощения Зверей, а околачиваешься у меня — зачем? Пришел на халяву поесть и попить?
Су Цаньшэн промолчал, протянул руку, взял пиалу и сделал глоток чая.
Мань Цюся взмахнул кистью:
— Чашка чая стоит сто кусков нефрита, не забудь спуститься на первый этаж и заплатить.
Су Цаньшэн: «...»
Если бы не ожидание Сян Ляня, он бы уже давно развернулся и ушел.
Су Цаньшэн был человеком немногословным, а видя, что тот молчит, Мань Цюся быстро потерял интерес к беседе и вернулся к картине, но вскоре снова швырнул испачканный лист бумаги вниз с высоты.
За каких-то полчаса он испортил уже несколько свитков с портретами красавиц.
Спустя полчаса слуга неспешно поднялся наверх, опустился на колени перед ширмой и доложил негромким голосом:
— Господин, глава Пика Линьцзян прислал человека передать слова Досточтимому главе Су.
Услышав, что это не касается его лично, Мань Цюся продолжил рисовать.
Су Цаньшэн нахмурился:
— Что за слова?
Слуга ответил:
— Человек, которого вы ищете, сейчас гостит у меня.
Су Цаньшэн резко поднялся на ноги.
http://bllate.org/book/34958/4314159
Готово:
