Сян Чжунцзин постучал деревянной палкой по земле, извлекая из нее ровный стук, и с полуулыбкой спросил Гу Цунсюя:
— Ну что, взрослый Истинный Дракон, приручаешь теперь?
Гу Цунсюй не обладал столь бесстыдным нравом, как Сян Чжунцзин, и не мог позволить себе так резко и постыдно переобуться в полете.
В бескрайнем Море Души он яростно взмахнул хвостом, превратился в маленького дракончика, свернулся калачиком на ярком светильнике и вместе с ним покачнулся, взмывая ввысь. Он совершенно не желал разговаривать с Сян Чжунцзием, который сейчас выглядел так, будто весь мир упал к его ногам.
Увидев такую реакцию, Сян Чжунцзин сразу догадался о его ответе, и уголки его губ непроизвольно изогнулись.
И Цюнтин выглядел так, будто всё еще пребывал во сне, и растерянно пробормотал:
— Старший, вы и правда собираетесь помочь мне... приручить зверя?
Сян Чжунцзин кивнул: он всегда четко разделял добро и зло, долги и обиды.
И Цюнтин инстинктивно испытал дикую радость, но тут же о чем-то вспомнил и испуганно посмотрел на левую руку Сян Чжунцзина, которая безвольно висела сбоку.
Я слышал, что у Повелителя Мечей тогда вроде бы...
Левая рука была уничтожена, а уровень культивации полностью рассеян.
Сян Чжунцзин включил дурака:
— Что?
И Цюнтин подавился словами. Поколебавшись, он покачал головой:
— Ничего.
Сян Чжунцзин усмехнулся ему.
И Цюнтин снова бросил взгляд на его левую руку и заметил, что оборванный рукав в том месте заметно темнее правого, словно насквозь пропитался кровью.
Маленький юноша поджал губы, смутно догадываясь, зачем Сян Чжунцзин ходил в Бескрайний Путь.
Он был так тяжело ранен: левая рука не двигалась, вся культивация развеялась, даже глаза пострадали от палящего солнца. Вдобавок ко всему, Цзинь Чулин и Су Цаньшэн всё еще продолжали отправлять людей на его поиски и убийство, так что, судя по всему, уже через пару дней ориентировки на розыск разлетятся по всем Девяти Областям.
Во всем огромном пространстве Девяти Областей исцелить его раны было под силу лишь в Мань Цюся.
В душе И Цюнтин подумал: У него нет дурных помыслов, он наверняка зашел в тупик, раз уж солгал мне, будто умеет приручать зверей.
Юноша с детства рос в баловстве и не слишком разбирался в мирских делах. На этот раз он тайком пробрался в Секретное Обитание Трех Ядов, обладая на редкость чистым и наивным сердцем.
Даже прекрасно понимая, что Сян Чжунцзин просто водит его за нос и хочет воспользоваться им, чтобы скрыться от преследователей, И Цюнтин не чувствовал ни обиды, ни разочарования.
Он даже участливо шепнул:
— Старший, на Великую Церемонию Укрощения Зверей можно и не ходить, я не люблю всю эту бойню.
— Ничего страшного, — Сян Чжунцзин не уловил скрытого смысла в его словах и вполне серьезно ответил: — А я люблю бойню.
И Цюнтин: «……»
Гу Цунсюй, примостившись на светильнике, вставил свое слово и язвительно фыркнул:
— И кого же ты сейчас сможешь победить?
Сян Чжунцзин вовсе не рассердился, лишь с улыбкой произнес:
— Драконью Кость.
Гу Цунсюй: «……»
Гу Цунсюй умолк.
Как раз в этот момент в небывалой близости от них от Белой Нефритовой Пагоды Линлун снова взметнулся ослепительный столб света, уходящий прямо в небо. Ожидавшие вокруг заклинатели словно по команде двинулись к входу в белую башню.
И Цюнтин торопливо поднялся на ноги и произнес:
— Старший, Пагода Линлун открылась, идемте.
Сян Чжунцзин сделал вид, что сохраняет полное спокойствие, поднялся, опираясь на сломанную деревянную палку, и, наощупь вытягивая руки вперед, медленно зашагал впереди.
Юноши, сопровождавшие И Цюнтина, уже ждали у входа в Пагоду Линлун и, поднимаясь на цыпочках, махали им руками.
Глаза Сян Чжунцзина по-прежнему время от времени заволакивало чернотой. Шел он невероятно медленно, но И Цюнтин ни капли не торопился, проявляя поистине ангельское терпение.
Заметив, что этот полуслепой мужчина уже несколько раз споткнулся о мелкие камни, И Цюнтин наконец не выдержал и тихо спросил:
— Давайте я вас поддержу?
— Не нужно, — покачал головой Сян Чжунцзин.
При всей своей небрежности и кажущемся легкомыслии Сян Чжунцзин был человеком гордым до мозга костей. Даже зная, что И Цюнтин не замышляет дурного, он всё равно не собирался отдавать свою единственную способную двигаться руку под чужой контроль.
Вскоре Пагода Линлун оказалась прямо перед ними.
Сейчас должна была стоять поздняя весна, но стоило Сян Чжунцзию приблизиться к башне, сложенной из белого нефрита, как он ощутил пробирающий до костей холод, так и норовящий забраться внутрь, — даже на рассвете, любуясь восходом солнца в высоких горах, ему не было так холодно.
Ресницы Сян Чжунцзина едва не покрывались инеем. И Цюнтин подбежал к тем юношам, о чем-то с ними пошептался, а затем быстро вернулся, держа в руках нефритовую бирку, которую тут же протянул Сян Чжунцзию.
— Старший, это нефритовая бирка Бескрайнего Пути.
Сян Чжунцзин принял ее.
Бирка словно была изготовлена из теплого нефрита: стоило ее коснуться, как от нее пошло тепло, точно в ладони зажали язычок жаркого пламени, и леденящий мороз мгновенно рассеялся.
Сян Чжунцзин слегка удивился, однако на его лице не дрогнул ни один мускул. Совершенно невозмутимый вид, он крепко сжал бирку и последовал за И Цюнтином и остальными внутрь белокаменной башни.
Лишь оказавшись внутри, Сян Чжунцзин наконец понял, что из себя представляет эта Пагода Линлун.
Огромное внутреннее пространство башни пестрело густыми, сложнейшими массивами заклинаний, а выложенные из белого камня стены сплошь покрывали ослепительные руны, источавшие слабое сияние.
Стоило спуститься по ступеням, как в самом центре Пагоды Линлун, в конце магического массива, открывались каменные ворота.
Дверь была распахнута, но за ней простиралась бездна, напоминавшая ревущую реку звезд.
Эта Пагода Линлун на самом деле являлась полноценным пространственным массивом телепортации.
Неудивительно, что И Цюнтин говорил, будто от Пагоды Линлун до Бескрайнего Пути всего полчаса пути.
Сян Чжунцзин на миг предался смутной ностальгии: за те шестьдесят лет, что он провел в секретном царстве, внешний мир, судя по всему, изменился до неузнаваемости, заставив его чувствовать себя лишним.
Сколько воды утекло с тех пор, как дровосек в горах засмотрелся на битву бессмертных, — всё в этом мире бренно.
Толпа спускалась ступень за ступенью, а И Цюнтин продолжал болтать с Сян Чжунцзием:
— Через несколько дней в Бескрайнем Пути начнется Великая Церемония Укрощения Зверей, из-за чего башни Линлун в городе переполнены людьми, так что нам пришлось воспользоваться той, что стоит за городскими стенами.
Сян Чжунцзин кивнул: для него, деревенщины, что внутри города, что снаружи — никакой разницы.
И Цюнтин с товарищами, судя по всему, часто пользовались Пагодой Линлун, так что каменные врата, похожие на звездное небо, не вызывали у них ни капли любопытства. Раскачивая нефритовые бирки на пальцах, они переговаривались, то и дело приобнимая друг друга и заливаясь смехом.
Сян Чжунцзин на редкость молчаливо наблюдал за ними, и выражение в глубине его глаз оставалось нечитаемым.
Вскоре подошла их очередь.
— Пойдемте, старший, — позвал И Цюнтин.
Ощупывая дорогу палочкой, Сян Чжунцзин последовал за ним. Стоило впереди идущему человеку ступить за каменный порог, как его фигура тут же растворилась в хаотичном звездном сиянии пустоты.
Все вокруг вели себя так, будто просто проходили через обычную дверь, сохраняя невозмутимость, однако Сян Чжунцзин испытывал странный страх.
Он боялся, что за каменными воротами по-прежнему кроется та самая тьма, которой он страшился больше всего на свете.
И Цюнтин уже скрылся в каменных вратах Пагоды Линлун вместе с остальными подростками, и лишь Сян Чжунцзин так и застыл на месте в одиночестве.
Гу Цунсюй приподнял бровь:
— Боишься?
Сян Чжунцзин на удивление промолчал.
Гу Цунсюй презрительно усмехнулся:
— И в тебе всего столько отваги?
Когда Сян Чжунцзин сиганул вниз с духовного дерева, его до смерти перепугало именно это, и Гу Цунсюй решил, что тот просто боится высоты, но теперь понял — он боялся темноты.
Заметив, что тот весь окостенел, а костяшки пальцев, сжимающих деревянную палку, побелели, Гу Цунсюй с раздражением издал цокающий звук.
Сян Чжунцзин отчаянно пытался заставить себя шагнуть вперед.
Это всего лишь дверь, в конце концов. И Цюнтин уже вошел туда, неужели он сам хуже какого-то ребенка?
Но как бы то ни было, сдвинуться с места Сян Чжунцзин не мог.
В этот самый момент левый рукав слегка шевельнулся: сидевший до этого тихо и смирно Гу Цунсюй вновь обернулся маленьким дракончиком, и кончик его хвоста обвился вокруг мертвенно-бледного, тоньше запястья Сян Чжунцзина.
Глаза Сян Чжунцзина дрогнули.
Недовольным голосом произнес Гу Цунсюй:
— Пошли уже, чего ты боишься.
Сян Чжунцзин взглянул на обвивший его запястье хвост, неожиданно легко усмехнулся и, больше не ломаясь, шагнул в каменные врата, не моргая и не отводя глаз.
Ощущения внутри массива телепортации были из приятных ниже среднего: Сян Чжунцзиню впору было показаться, что его душа сейчас разорвется на куски, а со всех сторон слетались бесчисленные силуэты злобных духов, которые вцеплялись в его духовное сознание и яростно тянули наружу.
Пронзительный плач призраков грозил разорвать барабанные перепонки, но Сян Чжунцзин почему-то находил в этом странное упоение.
Лишь через боль он мог по-настоящему осознать, что всё еще жив.
Он выбрался живым из того погруженного во мрак секретного царства.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем свежий воздух жадно хлынул в его легкие. Сян Чжунцзин судорожно шумно вздохнул и медленно приоткрыл глаза.
В отличие от маленького городка за пределами Небесной Лестницы Духовного Древа, здесь, куда он попал, вовсю лил проливной дождь. Окутанный туманом воздух висел вокруг плотной взвесью, и казалось, что даже в каждом вдохе содержалось одно лишь влажное водяное парó.
Они прибыли в Бескрайний Путь.
То ли его легкие еще не привыкли к дыханию, то ли это были последствия телепортации, но Сян Чжунцзин, с трудом удерживаясь на ногах, вдруг схватился за грудь и согнулся пополам прямо на обочине.
Шестьдесят лет он не капли не пил во рту, и даже если бы он вывернул наружу собственные внутренности, извергнуть из себя ему было бы нечего.
Сян Чжунцзин был при смерти, чувствуя, что лишился половины жизни.
Гу Цунсюй нахмурился:
— Твое духовное сознание нестабильно?
Вокруг не было ни души, а И Цюнтин с остальными куда-то запропастились. Сян Чжунцзин нащупал случайный валун, с трудом доплелся до него и рухнул на камень, мертвенно-бледным голосом бросив:
— Разве ты не знал об этом с самого начала?
— Знал, но я понятия не имел, что до такой степени! — возмутился Гу Цунсюй. — Только что в этом массиве телепортации твое духовное сознание едва не рассеялось окончательно.
Лицо Сян Чжунцзина было белым как бумага, однако он все же выдавил из себя кривую улыбку и попытался отшутиться:
— Разве духовное сознание твоего господина тоже не рассеялось? Кто знает, может, я и есть твой господин.
Гу Цунсюй: «……»
Гу Цунсюй выдал:
— Тьфу.
И снова перестал отвечать.
Немного придя в себя, Сян Чжунцзин наконец почувствовал себя лучше. Он уже собирался опереться на палочку и подняться, чтобы отыскать И Цюнтина, как вдруг неподалеку раздался звериный рев.
Сян Чжунцзин замер.
Следом за серией истошных воплей И Цюнтин во главе целой ватаги младших сородичей помчался прямо к Сян Чжунцзию, продолжая верещать благим матом.
Сян Чжунцзин нахмурился:
— Что случилось?
С залитым слезами лицом И Цюнтин орал еще издалека:
— Эта паршивая Пагода Линлун в Бескрайнем Пути сломалась, нас закинуло прямо в логово злого зверя!
Сян Чжунцзин: «……»
Словно в подтверждение слов И Цюнтина, из буйных зеленых зарослей неподалеку донесся оглушительный треск ломающихся деревьев. Прямо сквозь пелену проливного дождя на них выскочил черный духовный леопард ростом с того самого Снежного Волка Су Цаньшэна. Обнажив страшные клыки, он с диким оскалом бросился на них.
И Цюнтин: — А-а-а-а-а!
С воплем ужаса И Цюнтин припустил вперед, мертвой хваткой вцепившись в рукав Сян Чжунцзина, и завопил:
— Повелитель Мечей! Бежим же!
Сян Чжунцзин от такого рывка опешил: его духовное сознание еще не до конца стабилизировалось, и он просто не успел сообразить, в чем дело, поневоле припустив вслед за остальными на трясущихся ногах.
Увидев, что Сян Чжунцзин покорно пустился в бега, Гу Цунсюй разъярился:
— Сян Чжунцзин! Какого черта ты бежишь от какой-то жалкой кошки? Не смей бежать, мне хватит одного лишь взгляда, чтобы она уткнулась носом в землю!
Сян Чжунцзин, одурманенный болью и тошнотой, абсолютно ничего не соображал и не расслышал ни единого слова из того, что нес Гу Цунсюй.
Стоило же младшим ученикам услышать это обращение «Повелитель Мечей», как до них наконец запоздало дошло всё странное поведение Сян Чжунцзина на протяжении всего пути. Один за другим они шумно втянули воздух носами и были готовы лишиться чувств.
И Цюнтин заорал во всю мочь:
— Отставить падать в обморок! Убежим — тогда и отключитесь!
Младшим братьям оставалось лишь со слезами на глазах возвращаться в сознание и припустить изо всех сил, стараясь держаться подальше от Сян Чжунцзина.
Примечания автора: Сян Чжунцзина укачало в транспорте.
http://bllate.org/book/34958/4314157
Готово:
