Лицо Су Цаньшэн было бледным как бумага. Он замер на месте, глядя, как сгусток Призрачного Огня становится всё тусклее и тусклее, пока наконец не рассыпался на россыпь искр и внезапно не исчез бесследно.
Цзинь Чулин среагировал быстрее него — едва ли не в тот же миг он бросился вниз с обрыва.
Сун Юцю от удивления чуть не уронил челюсть. Он никак не ожидал, что Сян Чжунцзин окажется настолько безжалостен к самому себе: прыгнул в бездну, не сказав ни слова и не оставив им ни малейшей надежды.
Сжимания в руке меч, Су Цаньшэн долго невидящим взглядом смотрел в кромешную тьму пропасти, после чего опустился на колени у самого края обрыва.
Ядовитая змея с плеча Сун Юцю уже исчезла. Прижимая к груди маленький гробик и глядя на убитого горем Су Цаньшэня, он почему-то почувствовал в сердце смутное злорадное торжество.
Зная всё заранее, почему тогда они не оставили Сян Чжунцзиню пути к отступлению?
Перед кем теперь разыгрывать раскаяние и угрызения совести?
Сун Юцю сделал шаг вперед и, почти с ядовитой насмешкой, тихо произнес:
— Досточтимый глава Су, вы не собираетесь искать его?
Су Цаньшэн опустил пепельный взгляд в бездну и отрешенно промолвил:
— Он скорее предпочел бы умереть, чем сказать мне хоть еще одно слово… Этот дракон…
Тут он внезапно замолк, словно что-то вспомнив, и в его отчаянных глазах вспыхнул лучик света.
Дракон?
Властелин Секретного Обитания Трех Ядов — та самая Злой Дракон. Забрав Сян Чжунцзиня с собой и бросившись в пропасть, он, возможно, вовсе не собирался сводить счёты с жизнью, а хотел пойти ва-банк и покинуть Секретное Царство.
При этой мысли тупая боль в сердце Су Цаньшэня слегка разбавилась зарождающейся надеждой.
Сун Юцю же вовсе не желал так легко его отпускать. С улыбкой он произнес:
— Первый Повелитель, а вы знаете, что дал мне Сян Чжунцзин, когда заказывал гроб в моем Павильоне Похорон?
Су Цаньшэн с трудом поднялся, опираясь на меч, и безжизненно поднял на него взгляд. На его щеках еще не высохли следы слез.
— Что? — спросил Су Цаньшэн.
Сун Юцю искривил губы в ослепительной до боли улыбке:
— Он дал мне светильники. Бесчисленные светильники.
Су Цаньшэн замер, еще не до конца понимая смысл этих слов.
Сун Юцю извлек из рукава кроваво-красный пространственный браслет, на котором проступало имя Сян Чжунцзиня.
В глазах Су Цаньшэня мелькнуло движение.
Сун Юцю неспешно подошел к самому краю ветвей, с силой переломил пространственный браслет пополам, и в тот же миг оттуда вырвалось бесчисленное множество самых разных лампад. В каждой из них горели негасимые свечи из жира русалок, и теперь они парящим кольцом зависли вокруг.
Су Цаньшэн запрокинул голову, глядя на море огней в небе, и какое-то время не мог взять в толк, к чему это.
— Он велел заполнить светильниками даже гроб, — проговорил Сун Юцю. — Угадай почему?
Стоило Су Цаньшэню задуматься лишь на мгновение, как до него внезапно дошло, и его лицо стало еще страшнее.
Он пошатнулся, отступив на полшага назад, и с изумлением уставился на бесконечно кружащиеся лампады.
— Он собрал эти мириады светильников, странствуя по Трем Мирам, и даже умерев, хотел забрать их с собой в гроб, — Сун Юцю указал на парящие вокруг огни и продолжил размеренным тоном: — Он так любил свет, а вы заточили его в каменном гробу, где вовек не бывает солнца, и держали там столько лет.
Сун Юцю пристально посмотрел на него и спросил:
— У вас вообще осталось сердце?
Лицо Су Цаньшэня казалось совершенно пустым. Казалось, в груди у него вырвали целый кусок, оставив зияющую пустоту, куда задувал ледяной ветер, отчего его конечности оцепенели, а тело почти перестало слушаться.
Су Цаньшэн — Первый Повелитель Трех Миров, владыка Девяти Областей, он не мог позволить себе запятнать репутацию позорными пятнами и не имел права сломя голову броситься за Цзинь Чулином с Небесной Лестницы Духовного Древа.
Цзинь Чулин был открытым подлецом, а Су Цаньшэн — лицемером.
Сун Юцю боялся Цзинь Чулина, но нисколько не страшился навлечь на себя гнев Су Цаньшэня.
Закончив говорить, он взмахнул рукой, и поток духовной силы, подобный Млечному Пути, устремтился на дно бездны. Бесчисленные лампады, словно подчиняясь зову, поплыли вереницей вниз по проложенному духовной силой пути в самую глубь пропасти.
Только вот дорога сквозь многотысячефутовую высоту была столь долгой — когда еще эти светильники достигнут дна?
Сун Юцю бросил взгляд на бездну, повернулся и зашагал прочь. Его гробик звякнул и загремел, вырвав потерявшего рассудок Су Цаньшэня из оцепенения.
— Сун Юцю.
Шаги Сун Юцю замерли.
Су Цаньшэн поднял голову, на его лице не осталось ни единой эмоции, и он глухо произнес:
— Если Сян Чжунцзин сможет живым выбраться из секретного царства, куда он отправится?
Сун Юцю окинул его изумленным взглядом:
— Ты думаешь, он еще способен приземлиться живым?
— Куда он отправится? — упорствовал Су Цаньшэн.
Сун Юцю чуть не подумал, что Су Цаньшэн тоже сошел с ума. Заметив, однако, его невидящий взгляд и выражение человека, которому хуже смерти, он помедлил секунду и презрительно усмехнулся:
— Разве в Трех Мирах и Девяти Областях у него были друзья, кроме вас двоих? Секта ЦюйИ отреклась от него как от пешки, им вообще плевать, жив он или нет. Думаешь, он станет возвращаться туда?
Тело Су Цаньшэня едва заметно качнуло, и на долю секунды на его лице промелькнула боль.
— А куда еще?
Сун Юцю небрежно тронул маленький гробик на поясе и безразлично бросил:
— Кто знает. Даже если он выберется из Секретного Царства живым, он потеряет полжизни. Наверное, пойдет залечивать раны к Мань Цюся.
Су Цаньшэн прошептал:
— Мань Цюся…
Лучший лекарь Трех Миров, Мань Цюся, находился на Бескрайнем Пути.
Семь дней спустя там же, на Бескрайнем Пути, должна была состояться Великая Церемония Укрощения Зверей.
Гул ревущего пламени разносился над ухом. Сян Чжунцзин стоял рядом с огромным каменным гробом и смотрел, как облаченный в черное юноша распростерся поверх крышки, обнимая алую одежду и рыдая так, будто у него разрывалось сердце.
Кто-то рядом с силой оттащил Сян Чжунцзиня в сторону и громко крикнул:
— Чжунцзин! Призрачный Огонь у нас, уходим!
Сян Чжунцзин в полубезумном состоянии оглянулся и увидел человека с расплывчатым лицом, который сжимал в руках два яростно сопротивляющихся сгустка Призрачного Огня и волочил его за собой.
Черноризца, обнимающего алые одежды, внезапно перестал плакать и прямо на месте обернулся огромным драконом. Издав оглушительный рев, полный ничем не прикрытого отчаяния и леденящей жуткой злобы, он взревел:
— Я заставлю всех вас заплатить за него своей кровью!
Затем последовали ревущее пламя и крики ужаса окружающих. Долгое время пробыв в оцепенении, Сян Чжунцзин снова открыл глаза и увидел перед собой бесчисленных заклинателей с лицами, искаженными абсолютно одинаковой ненавистью.
Сян Чжунцзин обвел всех взглядом и, заметив двоих близких друзей, машинально протянул к ним руки.
Однако он не мог видеть, как по его лицу, похожему на снег, медленно расползаются похожие на змей драконьи узоры. Доползя до межбровья, они свернулись там клубочком и замерли навсегда.
Кто-то вскрикнул:
— Это же Контракт Жизни и Смерти с диким зверем!
В ушах Сян Чжунцзина зазвенело. Он понятия не имел, когда успел заключить Контракт Жизни и Смерти, и тем более не понимал, почему они смотрят на него с таким глубоким отвращением.
Он хотел объясниться, но тело онемело и не слушалось, а из горла не вырывалось ни звука.
В конце концов, в ослепительной вспышке света, его левую руку пронзила острая боль, и крышка каменного гроба медленно захлопнулась, наглухо отрезая любой свет.
Сян Чжунцзин резко распахнул глаза, судорожно втянул воздух и, не в силах сдержаться, прижал руку к лицу — изо рта хлынула кровь.
Между пальцами алела липкая багровая жижа. Сян Чжунцзин нахмурился, растопырил ладонь, желая сжечь кровавые следы Призрачным Огнем, но, подождав немного, не обнаружил и следа пламени.
Сян Чжунцзин замер и лишь спустя добрую минуту вспомнил, что произошло до потери сознания.
Его, кажется… столкнул с Небесного Древа тот дурной дракон Гу Сангэн.
Сян Чжунцзин мысленно выругался:
— …
Сян Чжунцзин резко сел, собираясь пойти и свести счеты с Гу Цунсюем, и только тогда запоздало осознал, что благополучно приземлился.
Призрачный Огонь обратился двумя парами нефритовых подвесок на его ушах и тихо покачивался в тишине. Вокруг царил полумрак, и незнакомая обстановка заставляла Сян Чжунцзина едва ли не верить, что он по-прежнему находится в Секретном Обитании Трех Ядов.
Однако вскоре небо на горизонте смутно окрасилось в незнакомые Сян Чжунцзиню тона — словно смешались краски, постепенно переходя в яркую многоцветную палитру.
Сердце Сян Чжунцзиня пропустило удар. Небывалое доселе чувство захлестнуло его, заставив кончики пальцев и само сердце дрожать помимо его воли.
Невероятная догадка шевельнулась в голове, и он, не смея моргнуть, уставился на дальний небосвод.
Мгновение спустя над горизонтом медленно поднялось солнце, и лучи теплого света упали прямо на лицо Сян Чжунцзиня.
Он слишком долго не видел столь яркого сияния: в первое же мгновение ослепительный свет заставил его глаза заслезиться, а веки пронзила острая боль. И все же Сян Чжунцзин не смел даже сомкнуть ресницы, страшась, что стоит ему моргнуть, как он снова вернется в ту вечную тьму, где не бывает рассвета.
Ошеломленный Сян Чжунцзин долго глядел вперед, а затем протянул руку, словно пытаясь коснуться солнца. Слезы еще не высохли на его щеках, но он невольно улыбнулся.
Боль шестидесяти лет, проведенных в темноте, казалось, в один миг растаяла под этим ослепительным сиянием.
Сян Чжунцзин продолжал неотрывно смотреть на солнце, пока голос Гу Цунсюя из Моря Души не прервал его:
— Твои глаза тебе больше не нужны?
Сян Чжунцзин вздрогнул.
В залитом светом пространстве Сян Чжунцзин наконец разглядел, что сидит на вершине высокой горы, сплошь усыпанной буйно цветущими цветами.
Сян Чжунцзин опустил взгляд на куст диких цветов рядом с рукой, рассматривая его добрую половину минуты, а затем снова перевел глаза на восходящее солнце.
Гу Цунсюй недовольно бросил:
— Если поглазеешь еще хоть немного, ослепнешь.
Сян Чжунцзин посмотрел еще секунду-другую, после чего с неохотой закрыл глаза и погрузил духовное сознание в Море Души.
Гу Цунсюй, принявший человеческий облик, сидел со скрещенными ногами посреди тысяч лампад. Увидев, как Сян Чжунцзин приближается, потирая глаза, он с усмешкой протянул:
— Настоящий деревенщина, ничего в жизни не видавший.
В другое время Сян Чжунцзин непременно нашелся бы что ответить, заготовив добрую сотню колких фраз, но на этот раз — то ли потому, что Гу Цунсюй специально привел его сюда посмотреть на рассвет — он на удивление промолчал.
Сев рядом с Гу Цунсюем, Сян Чжунцзин впервые в жизни произнес совершенно искренне:
— Спасибо.
От такой необычной серьезности Гу Цунсюй даже слегка смутился. Небрежным взмахом руки оттолкнув от себя один из светильников, он холодно бросил:
— Не стоит благодарности, я ведь за плату работаю.
Тут Сян Чжунцзин вспомнил о сделке, заключенной с Гу Цунсюем.
Он протянул правую руку и с любопытством поинтересовался:
— Ты ведь не шутил про то, что хочешь сгрызть мою руку?
Гу Цунсюй брезгливо оттолкнул его ладонь:
— Далась мне твоя драгоценная рука. Даже если начнешь умолять, не стану ее есть.
Сян Чжунцзин забрал руку обратно:
— Тогда что ты имел в виду раньше?
— Моя первородная душа заперта в твоей Зарождающейся Душе: ты не можешь использовать духовную силу, а я не могу вырваться из оков, — пояснил Гу Цунсюй. — Судя по твоему характеру, снимать печать ты добровольно не станешь.
Сян Чжунцзин кивнул:
— Верно. Если снять печать, первым делом ты попытаешься меня убить.
Гу Цунсюй усмехнулся:
— Самокритично.
Сян Чжунцзин улыбнулся:
— Благодарю за похвалу, мое главное достоинство — умение вовремя уступить.
Гу Цунсюй: «……»
Ну и толстокож же этот тип.
— Короче говоря, — потерял терпение Гу Цунсюй, — позволь мне управлять хотя бы одной твоей рукой.
По крайней мере, в случае опасности не придется тащить за собой бесполезную тушу Сян Чжунцзина, лишенного возможности черпать духовную силу.
Сян Чжунцзин моргнул — ему и в голову не приходило, что проблема может решиться подобным образом.
Озадаченно он спросил:
— Зачем тебе вообще выбираться из Секретного Царства?
Гу Цунсюй холодно отрезал:
— Искать людей. И мою Драконью Кость.
Сян Чжунцзин протянул с издевкой:
— О-о-о… И кого же ты ищешь?
Гу Цунсюй был лишен человеческой изворотливости и не видел смысла скрывать подобные вещи, поэтому прямо заявил:
— Мой господин пал тысячу лет назад. Я с помощью нескольких фрагментов Драконьей Кости переправил его духовную сущность за пределы Секретного Обитания Трех Ядов и направил на перерождение. Соберу все кости — найду и его.
Сян Чжунцзин провел пальцем по губам и двусмысленно протянул:
— О-о-у…
Гу Цунсюй нахмурился, явно недовольный таким тоном:
— Ты чего?
— Судя по развитию сюжета в бульварных романтических пьесах… — с серьезным видом произнес Сян Чжунцзин. — Хозяин, которого ты ищешь, процентов на восемьдесят — это я.
Гу Цунсюй: «……»
Гу Цунсюй взбеленился окончательно:
— С чего бы вдруг?! Если мой господин — это ты, то я сам себя за кончик хвоста сожру!
Сян Чжунцзин едва не свалился со смеху.
Как он мог не понимать раньше, до чего же этот злой дракон забавный?
Заметив, что тот упрямо уходит от прямых ответов, Гу Цунсюй рявкнул:
— Я тебя спас! Ты что же, вздумал отказываться от уговора?!
Услышав ярость в голосе Гу Цунсюя, Сян Чжунцзин не удержался и прыснул со смеху:
— Сангэн, ну до чего же ты простофиля. У меня нет перед тобой никаких обязательств, и если я вдруг решу нарушить слово, что ты мне сделаешь?
Гу Цунсюй: «……»
Гу Цунсюй взревел:
— Сожру тебя!
Сян Чжунцзин рассмеялся еще сильнее.
Гу Цунсюй кипел от злости, но, поразмыслив, понял: если Сян Чжунцзин действительно откажется от слов, он ведь и вправду ничего не сможет поделать.
От этой мысли Гу Цунсюй разозлился еще больше.
Глупые людишки!
Вот снимет печать — сожрет их всех до единого!
Ему не терпелось прямо сейчас проглотить этого вероломного смертного, но прежде чем он успел подобрать ругательства, Сян Чжунцзин правой рукой перехватил левое запястье и с улыбку произнес:
— Правую не отдам, а левую бери.
Гу Цунсюй опешил и лишь спустя долгое время недоверчиво уставился на него.
Сян Чжунцзин склонил голову набок и пояснил:
— Моя левая рука повреждена мечом Су Цаньшэня, быстро она не заживет. Сначала найдем Мань Цюся, пусть подлечит меня, а как рука заживет — отправимся на поиски твоей Драконьей Кости.
Гу Цунсюй на мгновение потерял дар речи.
В его глазах Сян Чжунцзин всегда оставался подлым и ничтожным глупцом, но сейчас, когда тот очевидно владел инициативой и все же согласился отдать ему руку, Гу Цунсюй немного изменил свое мнение о нем.
Фыркнув, он счел, что в этом человеке всё же есть кое-что хорошее.
Раз уж Сян Чжунцзин согласился пожертвовать рукой, Гу Цунсюй церемониться не стал. Увидев, что Зарождающаяся Душа Сян Чжунцзиня действительно не сопротивляется его вторжению, он вихрем ринулся вперед и властно подчинил себе окровавленную левую руку.
Ощущение от потери контроля над собственной конечностью было паршивым, но, поскольку левая рука Сян Чжунцзина уже давно онемела и не функционировала, особой разницы он не почувствовал и, беззаботный как прежде, продолжил трепать языком:
— Ну как ощущения? До того как я получил ранение, мой левосторонний меч гремел на весь Трех Мировой. На Великой Церемонии Укрощения Зверей я мог одним лишь духовным давлением меча заставить духовных зверей отступить… М?
Не успел Сян Чжунцзин договорить, как почувствовал, что на его левой руке обвился крошечный дракончик толщиной в два пальца. На его головке виднелись два острых рожка; высунувшись из широкого рукава, малыш свирепо зарычал на него.
Сян Чжунцзин: «……»
Сян Чжунцзин изумленно протянул:
— Тьфу ты, Сангэн… Тьфу!
Гу Цунсюй окончательно потерял терпение слушать этот болтливый язык. Получив в свое распоряжение левую руку, он первым делом извлек из этого всю пользу: обвил непослушную конечность хвостом и с размаху хлопнул ладонью по раздражающему рту Сян Чжунцзина, заткнув его раз и навсегда.
Сян Чжунцзин: «……»
Наконец-то в ушах Гу Цунсюя воцарилась долгожданная тишина.
http://bllate.org/book/34958/4314155
Готово:
