Факт остается фактом: людям всегда приходится платить за свою самонадеянность и наивные надежды.
О том, что было дальше, он помнил смутно. Ему запомнилось лишь то, как его окутало сферой, как сквозь него пронеслись чудовищные потоки колоссальной энергии. Перед тем как его душа окончательно рухнула, а сознание угасло, он успел заметить, как глаза Предшественника, уже полностью залитые бесконечным сиянием, впились в него пронзительным взглядом.
Очнувшись, он обнаружил себя лежащим на земле. Ни Предшественника, ни гончих поблизости не было. Белый меловой круг, испачканный в грязи, выглядел тусклым и размытым. Единственным, что осталось при нем, был загадочно возникший на его правом запястье узор в виде Серебряного Ключа.
— Я сам не знаю, почему остался жив, — Брент опустил взгляд на свое запястье, где четко проступал рисунок старинного ключа с причудливым узором из вьющихся растений. С того самого дня он, невзирая на жару, больше никогда не надевал одежду с короткими рукавами. — Это и есть тот самый Серебряный Ключ, который ты искал.
Из бросил на него короткий взгляд, затем перевел внимание на его запястье.
Он произнес:
— Если он признает тебя, ты получишь его сам. В противном случае это останется лишь рисунком.
Брент пришел к такому выводу после многих лет экспериментов. Поначалу он и сам не предполагал, что станет, в некотором смысле, «шкатулкой» для Серебряного Ключа.
***
У Сюй Дунцина дергалось веко, а сердце тревожно колотилось.
Однако легкий хруст песка за спиной не дал ему погрузиться в раздумья. Тело среагировало быстрее мысли: он на рефлексах выстрелил в сторону, откуда донесся звук. Пуля, созданная с помощью алхимии и обладающая огромной пробивной силой, сильно отличалась от той, что когда-то парализовала Иза. Едва она покинула ствол, как воздух наполнился шипением плавящейся плоти, глухим звуком вхождения снаряда в тело и резким, пронзительным визгом Песчаного скрытня.
Сюй Дунцин развернулся и выпустил еще несколько пуль, а убедившись, что монстр больше не подает признаков жизни, направился к нему.
Коллега-следователь придержал его за плечо:
— Песчаные скрытни разумны, они могут притворяться мертвыми.
— Все в порядке, — отмахнулся Сюй Дунцин, не покидавший его смутной тревоги.
Песчаный скрытень — это Инородная сущность, обитающая в пустыне. Большие глаза, крупные уши, но при этом крохотное тельце. Внешне он пугающе напоминает коалу, но эта схожесть совсем не делает его милым; скорее, вызывает чувство искаженности и отвращения.
Подойдя ближе, он внимательно осмотрел существо и спросил коллегу:
— Как давно они появились?
— Где-то около двух-трех часов дня, как раз когда мы готовились прорваться внутрь, — припомнил тот. — Было очень странно: мы внезапно получили сообщение от госпожи Дун, что планы изменились и нам приказано уходить.
Это сообщение прямо противоречило ее прежним приказам взять организацию штурмом одним махом, поэтому они проявили осторожность и не ушли сразу. В итоге они наткнулись на Песчаных скрытней — существ, которые должны были вести ночной образ жизни. Пусть их было всего пара штук, но за ними маячила угроза столкновения с фанатиками культа, поэтому после недолгого обсуждения они решили вызвать на подмогу Сюй Дунцина и его напарника.
— Два-три часа дня?
Сюй Дунцина вдруг осенило. Выругавшись, он бросил коллеге, что идет искать Брента, и со всех ног помчался обратно к тому месту, где они оставили машину.
«Совсем от рук отбился!»
Одним из условий активации «Серебряного глаза» является классический и неизменный физический контакт. Поэтому, как только Сюй Дунцин забрал «Серебряный глаз» из рук Иза, все магические эффекты, которые тот поддерживал с его помощью, должны были развеяться.
Сюй Дунцин не мог поверить, что Из решился загипнотизировать членов культа. Он надеялся, что это лишь абсурдное предположение. Однако у Иза уже были подобные прецеденты! В городе Бяньшуй он точно так же загипнотизировал всех следователей и сектантов, а сам сбежал.
Сюй Дунцин тяжело дышал, на лбу вздулись вены, а рука уже сменила магазин на пули с усиленным транквилизатором (тело Иза было слишком специфическим, обычный наркотик на него не действовал). Он решил, что не станет тратить время на пустые разговоры: просто вырубит его, чтобы тот не успел наворотить дел. А Брент? Неужели он думал, что Сюй не замечает этой жуткой атмосферы между ними? Этот идиот при виде «Серебряного глаза» чуть глаза не выцарапал.
Он мчался вперед, но, увидев нечто, резко затормозил. По инерции его дернуло вперед, и, несмотря на свою привычную ловкость, он не успел среагировать и растянулся на земле.
Впрочем, боль от падения его сейчас не волновала.
Неподалеку Сюй Дунцин увидел Брента. Тот, спотыкаясь, отступал назад и в конце концов тяжело сел на землю. На его лице читалось безумное возбуждение, смешанное с нескрываемой скорбью, он был готов разрыдаться.
А перед Брентом в воздухе распахнулись исполинские врата. В них кружились и ликовали бесчисленные, непостижимые тайны вселенной; знание разворачивалось в зримой форме. Аморфные волны ряби били по слабым разумам окружающих. Время и пространство в их привычном понимании утратили смысл. За вратами, как в глубокой бездне, вспыхивали и гасли радужные огни. Ужас, трепет, содрогание — нельзя описать словами те чувства, что охватывали при взгляде на них. Невозможно сохранить рациональность: инстинкты кричали о необходимости бежать, но одновременно с этим невозможно было противиться жуткому и зловещему притяжению. Это была Вселенная, начало и конец всего, тот берег, к которому стремятся все разумные существа в течение своей бесконечной жизни.
Черноволосый юноша, чьи руки больше не были скованы, казался крошечной пылинкой на фоне колоссальных врат. Он шагнул в это сияние, не оглядываясь.
***
Глава 7
В прошлом веке легендарный исследователь Рэндольф Картер пережил бесчисленные приключения, исходил Врата Снов и, ведомый воплощением великого Сущего в Себе, познал истину и тайны Вселенной, оставив после себя немало легенд.
Это были сведения из записей о знаменитых главах мифов Ктулху, в которых людям наконец удалось увидеть хоть краешек облика Сущего в Себе — одного из трех богов-столпов.
Информация из прошлой жизни, дополненная собранными в этой реальности магическими трактатами и обрывками фраз от посвященных, сформировала у Иза первичный образ этого повелителя пространства и времени — образ относительно мирного проводника.
Его вопросы, его происхождение, его существование... После бессонных ночей, проведенных за изучением бесчисленных древних книг, после всех попыток разыскать следы Народ Великой Расы Ит, после расспросов относительно нейтральных Древних Богов в мире снов и даже после опасного контакта с воплощением Ползучего Хаоса, Из с тяжелым сердцем осознал: возможно, лишь воплощения самих законов, пребывающие за пределами Вселенной, способны решить его проблему.
И среди них самым нейтральным по отношению к людям, можно сказать — относительно безопасным, да и, по настоятельной рекомендации профессора Дая, единственным, способным разом покончить с его бедами, оставался этот всеведущий и всевидящий Сущий в Себе.
Со стороны казалось, что прошел всего год, но Из сам прекрасно понимал: за этот год он многократно прыгал сквозь пространство и время, сквозь реальность и иллюзии, и прожитые им годы, возможно, исчислялись десятилетиями, прежде чем он нашел этот единственный шанс.
Сколько еще таких десятилетий может дать ему этот мир?
Он не смел рисковать. Он не хотел однажды проснуться и просто исчезнуть, не успев ничего оставить после себя.
Стиснув зубы, с расширенными зрачками, чувствуя, как тело охватывает ледяной жар, словно он провалился в ледяную пещеру, Из слушал невнятный гул таинственного шепота. Спустя долгое время он словно вспомнил, как дышать, и прерывистый судорожный вздох сорвался с его губ. Из заставил себя унять клокотавшее сердце и, переставляя ноги, в которых почти застыла кровь, шагнул в те врата, не оборачиваясь назад.
***
Стоило ему переступить порог, как всякая реальность в человеческом понимании рассыпалась в прах. Лишь тот, кто жил в обмане или коллективной галлюцинации, принимая их за истину, мог в этот момент по-настоящему осознать, что время здесь замерло. Любые яркие воспоминания, которые раньше казались ему значимыми, теперь превратились в скучные фрагменты, выглядящие нелепыми и бесконечно малыми.
Перед его глазами под странными, сбивающими с толку углами лились лучи света. Возвышались огромные монолиты с начертанными на них непостижимыми странными узорами, расположенные способом, выходящим за рамки человеческого восприятия. Если пытаться описать их, то они напоминали шестиугольники. На их основаниях «восседали» неопределенные, размытые формы; казалось, их окутывало нечто, невидимое глазу, и они безмолвно охраняли врата.
Из посмотрел на самое необычное из оснований. В отличие от остальных, оно имело форму, напоминающую изогнутый многоугольник с гранями. Поверхность была затянута плотной серой дымкой, что делало существование того, кто там находился, чуть более понятным и доступным для восприятия. Его контуры непрерывно текли: иногда превращаясь в знакомый Изу гигантский человеческий силуэт, а иногда принимая иные формы, настолько невыразимые, что лишь в самых древних и безумных книгах можно было найти на них намеки. Существо парило над пьедесталом, молча, как и остальные.
Но Из знал: это и есть то самое существо, которое он искал, то, что способно дать ответы на все вопросы. Тот, кто вечно наблюдал из-за кулис скрытого знания — Древнее Бессмертное Существо, Тавил ат-Умр.
Из почувствовал, что взгляд Его пронзает плотную дымку — или, возможно, Ему вообще не требовалось органов чувств, чтобы «смотреть». Так или иначе, этот вездесущий, почти осязаемый взгляд устремился на Иза, словно изучая, обдумывая и оценивая его.
Под этим взглядом Из еще никогда не чувствовал себя настолько прозрачным. С головы до ног, снаружи и изнутри, от нервных окончаний до нервного центра, от плоти до души — казалось, его просмотрели досконально. Он был словно раскрытая книга, достойная внимательного прочтения, или изящное произведение искусства, требующее детального осмотра.
Хотя он внутренне готовился к этому, когда момент настал, Из не смог сдержать дрожь. В его душе не было ужаса — напротив, в милосердии, исходящем от этого существа, он даже находил в себе силы мыслить и наблюдать. Но влияние того, что так сильно превосходило человеческое понимание, было слишком глубоким, и он не мог контролировать свою физиологию.
— Сущий из ■■■■■, зачем ты пришел сюда? Куда ты держишь путь?
Раздался голос, хотя назвать это человеческим голосом было нельзя — ведь здесь никто не совершал движений, которые могли бы породить вибрацию. Это было больше похоже на восприятие самой сути. Из почувствовал, что Он обращается к нему. Казалось, Он произнес какое-то имя, но Из не уловил его — или же его собственный мозг, защищаясь, автоматически отсек это слово. Он услышал лишь вторую часть фразы, исполненную странного, безмятежного ожидания.
http://bllate.org/book/34948/4312776
Готово:
