— Ты участник?! — невольно переспросил Брент с ноткой изумления в голосе, после чего с любопытством спросил его: — Ну и как тебе «Серебряный глаз» по ощущениям?
Хотя «Серебряный глаз» пользовался огромной известностью, он действовал чуть больше года, и случаев столкновения с ним было крайне мало. Это был первый раз, когда Брент встретил человека, который лично контактировал с ним, что привело его в такое возбуждение, что даже неприязнь к Сюй Дунцину немного улеглась.
Но Сюй Дунцин лишь многозначительно покосился на него, поджал губы и ничего не ответил.
Зная, что Сюй Дунцин, когда не хочет о чём-то говорить, превращается в немого, Брент, убедившись, что тот молчит, разочарованно вздохнул и вернулся к обсуждению задания.
Однако, независимо от того, был ли Из человеком, в глазах некоторых людей этот обладатель «Серебряного глаза» стоял наравне с сектантами и даже инородными сущностями.
Получив информацию от информатора-одиночки, они разделились на две группы. Главной целью основной части отряда было помешать ритуалу ответвления Культа Всевидящего неподалёку от Элата, тогда как они вдвоём образовали отдельную команду, задачей которой было под прикрытием суматохи сопроводить хозяина «Серебряного глаза» по имени Из в Египет — место на Ближнем Востоке, где влияние Культа Всевидящего было слабее всего.
Дальнейший путь Иза уже не входил в их обязанности: люди, которые должны были встретить его в Египте, отвечали за всё полностью, а они отвечали лишь за то, чтобы доставить его в целости и сохранности.
В культе у них тоже был свой агент, с которым предстояло встретиться, поэтому всё выглядело относительно лёгким заданием — по крайней мере, проще, чем громить сектантские организации и резаться с сектантами ножами, так что на дело направили всего двух следователей.
Задача у них двоих была донельзя простой: сидеть в засаде, дождаться сигнала и забрать человека. Если всё пойдёт по плану, возможно, даже удастся избежать стычек. В конце концов, судя по сведениям, члены элатского филиала почти в полном составе отправились за город проводить свой ритуал, и в черте города почти никто не остался.
Упорядочив график выполнения задания, Брент произнёс:
— Вот уж чего я никак не ожидал, так это того, что ты явишься. Разве ты не должен был гореть желанием пойти и устроить кровавую баню с этими сектантами?
— Среди следователей на Ближнем Востоке только я и Из достаточно знакомы друг с другом, чтобы соответствовать требованиям, — Сюй Дунцин поднялся, приоткрыл окно и посмотрел на улицу, где на излёте моросил дождь, казалось, оплетавший этот прибрежный городок бесчисленными паутинными нитями. — В элатском филиале людей немного, к тому же при такой мерзкой погоде эти прихвостни злых богов вряд ли смогут заварить кашу.
— И то верно, странно всё это, — Брент тоже посмотрел в окно. — В Элате почти круглый год не бывает дождей, с чего бы этой сырости никак не прекращаться последние несколько дней? Да и с какой стати этим сектантам выбирать такую погоду для своих вылазок?
Проведение ритуалов крайне требовательно к природным условиям. На языке востоковедов это называется «благоприятным моментом и выгодным расположением», которые играют почти решающую роль. Конечно, если у тебя достаточно высокая интуиция или невероятное везение, можно проводить ритуалы, игнорируя любые условия, но это всё же редчайшие исключения; куда чаще встречаются те, кто строго готовится по правилам, но всё равно терпит неудачу.
А то божество, которому поклонялся Культ Всевидящего, больше благоволило безоблачным и солнечным дням, и этот затяжной дождь ну никак не подходил под описание.
— Да плевать на него, — цокнул Сюй Дунцин, не придавая этому значения. По его мнению, все те, кто занимался этой чертовщиной, были безумцами — впрочем, как они с Брентом, так и тот самый Из, которого им предстояло сопровождать. — Психи не руководствуются логикой, поэтому плевать, дождь там или солнце: эти сектанты всё равно вылезут и устроят очередной припадок, словно сам шаг правой ногой за порог оскорбляет их жалкие нервишки и им обязательно нужно призвать своего владыку и уложить пару человек, чтобы успокоиться.
Не успело окно пробыть открытым и минуты, как тяжёлый запах дождевой сырости и пронизывающий холод ворвались внутрь, словно голодные волки, принеся с собой смутное амбре разлагающихся трупов животных и удушливую грязь из уличных стоков где-то за углом. Небо потемнело, мимо с глухим урчанием проехал грузовик, взметнув фонтан брызг и отбросив на оконное стекло тень. Сердце Сюй Дунцина бешено заколотилось, и он тут же захлопнул окно.
— Погода просто чёрт знает что, — снова выругался он.
·
Посреди ночи шёлвший несколько дней дождь поутих, и влага, сконденсировавшись в промозглый туман, стала сочиться из каждой забитой илом и грязью щели вдоль дороги, заставляя случайных прохожих плотнее запахнуть одежды. Тусклые уличные фонари отбрасывали на землю бесчисленные массивные и раздутые тени. Одичалая кошка сверкнула пару изумрудных глаз и пулей промелькнула под фонарём, прыгнув в темноту.
Пара зрачков внезапно раскрылась прямо на чёрном пятне тени у дороги. Они излучали слабый бледно-желтый свет, похожий на кошачий, но по сравнению с ним казались зловещими и недобрыми. Зрачки медленно повернулись на земле, словно что-то выискивая, а затем сомкнулись, превратив плоскую тьму в искривлённый комок, стянувшийся множеством складок. Казалось, будто нечто ужасное и отвратительное ворочается и ползает внутри выгнутых складок, придавая им самые причудливые и хаотичные формы. Но в следующее мгновение все эти странные видения разом исчезли, словно ничего и не было.
Вскоре этот мерзкий зрачок объявился вновь — на сей раз внутри небольшого двора.
На этот раз он был прищурен наполовину, а центр желтоватого глазного яблока провалился внутрь, выражая довольное и расслабленное состояние. Затем он развернул то, что можно было бы назвать конечностями и что почти полностью сливалось с окружающей тьмой: из тени показалось свернувшееся кольцом кровавое человекоподобное существо. Его уродливая крупная голова свешивалась набок, плоть была вывернута наизнанку, а кишки, похожие на перезрелый виноград, болтались наружу, перемешиваясь с гнилой кожей песчаной фактуры. Две длинные тонкие ноги отливали лилово-красным цветом, напоминая пару вяленых тушек, и были вывернуты под ужасающим углом.
Темнота заволновалась, издавая хлюпающие звуки поглощения пищи, за которыми последовал заставляющий зубы ныть хруст ломающихся костей. В сочетании с барабанящими по земле каплями дождя это напоминало абсурдную и безумную симфонию. Словно полностью пресытившись этим пиром, темнота расправила своё тело, и бесчисленные щупальца, подобные чёрным змеям, зашарили во все стороны. Одно из них невзначай отбросило прочь начисто очищенную от плоти и уже затянутую слизью кость. Описав в воздухе крутую дугу, та со страшным грохотом рухнула на окно дома, стоявшего с левой стороны двора, распугав множество ночующих птиц.
Темнота мгновенно замерла: сытое удовлетворение, казалось, больше не радовало её, и бурно размахивавшие щупальца тут же втянулись обратно. Поддавшись инстинктам, существо свернулось в клубок и заодно быстренько проглотило расколотую белую кость с мерзким чавканьем, пытаясь замести следы.
Но было уже поздно. В тот самый момент, когда раздался грохот, в том доселе тихом доме послышался шорох, затем дверь отворилась, и зажёгшийся у входа фонарь залил появившегося человека мягким светом. Впрочем, посреди ночи это лишь сильнее наводило на мысли о призраках с фонарями в руках.
У него были чёрные волосы и чёрные глаза, а внешность явно выдавала уроженца Азии. Под глазами не залегли тяжёлые круги, но весь его вид создавал впечатление человека, хронически не высыпающегося по ночам — в полном соответствии с нашими представлениями о полуночниках. Он шёл шаткой походкой, истощённый и лишённый всякой бодрости духа, казалось, готовый отдать Богу душу в следующую же секунду. Длинные чёрные волосы были растрёпаны и кое-как висели на спине, а сам он походил на ожившую бамбуковую палку.
Из посмотрел во двор и безошибочно уткнулся взглядом в маленький сгусток тьмы, практически слившийся с окружением, после чего хрипло бросил:
— Аньлинь.
Названная по имени темнота вмиг растеряла всю развязность недавней трапезы и, медленно извиваясь телом, поползла вперёд, а ступив на свет, сжалась в маленького чёрного кота, похожего на угольный шар.
Кот в два прыжка подбежал к Изу и проворно попытался запрыгнуть на него.
Однако Из прижал его голову одним пальцем:
— Ты опять объедался всякой гадостью на улице. Сначала иди почисти зубы, иначе даже не подходи ко мне.
Котёнок Аньлинь мгновенно скис, недовольно царапнув передней лапой пол и оставив на нём пару следов. Чуть обиженно и недовольно он принялся оправдываться:
— Да этот песчаный скрытень сам выпрыгнул и преградил мне дорогу! Я просто съел его, тем самым избавившись от твари, которая могла выдать наше укрытие!
— Но это не значит, что его нужно тащить домой и жрать здесь. Мы в городе, а не в культе, и от запаха крови так просто не избавиться, сколько бы ты ни съел.
Из не стал спорить с Аньлинем о том, можно ли подбирать еду на улице, а лишь отчитал его за бесцеремонное и безрассудное поведение во время кормёжки. Он указал на устроенный неподалёку беспорядок во дворе, оставленный от безудержных плясок чудовищных щупалец, и произнёс:
— Сегодня ночью будешь разгребать этот двор сам. И займись собой — я не хочу завтра объясняться с соседями, почему мой участок выглядит так, будто по нему прошлся тайфун.
Аньлинь уныло повесил голову:
— Ладно.
Не успело оно повернуться и уйти, как Из схватил его за хвост, в очередной раз испытав глубокое уныние из-за его вечно забывчивого характера. Протянув руку, он слегка взмахнул ею перед мордой животного и спросил:
— А то, что я просил принести, где?
— Ой! — Аньлинь только сейчас всё вспомнил. Оно растянуло кошачий рот почти до самых ушей, обнажив окровавленную плоть и острые, леденящие кровь клыки. Засунув чёрный язык глубоко в горло и немного пошарив там, оно извлекло наружу лист бумаги и фотографию. Протянув их Изу на лапе, кот попытался заговорить, но из-за всё еще приоткрытой пасти слова выходили невнятно: — Вот унь.
За столько лет Из уже выработал иммунитет ко всяким его жутковатым выходкам, поэтому никак не отреагировал на только что увиденную сцену, лишь взяв письмо и фотографию со словами:
— Больше не вздумай использовать собственное брюхо в качестве кладовой. У других от этого может случиться физическое неприятие — особенно сразу после твоей трапезы.
Не дожидаясь, пока Аньлинь сообразит, что желудок для хранения вещей и желудок для переваривания пищи — это вообще-то разные вещи, Из повернулся и направился в дом, попутно внимательно разглядывая явно сделанную изподтишка фотографию. На ней были запечатлены двое мужчин: один сидел — с каштановыми волосами и зелёными глазами, другой стоял — с чёрными волосами и глазами. Ими оказались не кто иной, как Брент Тернер и Сюй Дунцин.
— Сюй... Дунцин?
Поразмыслив немного, Из наконец выудил из закромов своей подзабытой памяти имя этого уроженца Государства Хуа. Он пробормотал себе под нос, глядя на снимок:
— Надо же, припёрся на Ближний Восток... Как же он изменился.
Неожиданное появление лица, которого вполне можно было назвать знакомым, навеяло на Иза не самые приятные воспоминания. Впрочем, сейчас было не время ностальгировать, да и оставалось большим вопросом, сохранились ли те воспоминания у второго участника событий.
Поэтому он перевёл взгляд на спутника Сюй Дунцина — того самого следователя по имени Брент Тернер.
Вернувшись в кабинет, он распечатал конверт — точнее говоря, это был всего лишь тонкий лист бумаги с парой написанных на нём фраз.
[Откуда тебе стало известно о том деле?
...Впрочем, как бы ты ни узнал, вынужден отказать в ответе.
— Б. Т.]
·
Ранним утром швший несколько дней дождь наконец прекратился, однако холода не отступали. Роса сверкала в лучах ранней зари, но мгновенно опадала с листьев стоило женщине взмахнуть рукавом. Облачённая в традиционную чёрную робу женщина с седыми прядями в волосах, слегка сгорбившись, тяжело опиралась на трость, издававшую прерывистые и глухие звуки при каждом шаге. Она медленно брела вперёд, замирая после каждых нескольких шагов, и всем своим видом выказывала глубокую старость.
http://bllate.org/book/34948/4312770
Готово:
