Глава 21. Ревность
66.
Вэнь Тинтин внимательно разглядывала рисунок Чжан Сяоюаня и серьёзно кивала.
— Нарисовано довольно похоже, — сказала она.
— По крайней мере, лучше, чем у меня!
Чжан Сяоюань: «…»
Пэй Цзюньцзэ посмотрел на полустоящего на коленях Пуян Цзина и слегка удивлённо поднял глаза на Лу Чжаомина — он не ожидал, что тот сможет так легко одолеть Пуян Цзина. Судя по всему, разрыв в силе между ними был отнюдь не маленьким.
Лу Чжаомину едва перевалило за двадцать, а его мастерство владения мечом достигло таких высот — это действительно намного превосходило ожидания Пэй Цзюньцзэ.
Он заметил, что Чжан Сяоюань рисует в сторонке, а Вэнь Тинтин пристроилась рядом. Подняв с земли ветку, он спросил у Пуян Цзина, не ранен ли тот, и, услышав в ответ «пустяки», направился прямо сюда.
Вэнь Тинтин подумала, что советник Пэй, похоже, нисколько не беспокоится о главном военачальнике Пуяне.
Пэй Цзюньцзэ подошёл, наклонился, взглянул на рисунок Чжан Сяоюаня и слегка улыбнулся, решив, что видит просто детскую забаву. Он даже спросил Чжан Сяоюаня, давая тому возможность сохранить лицо:
— Юный господин Чжан, вы ведь не учились живописи? Суметь нарисовать до такого уровня — уже очень неплохо.
Чжан Сяоюань: «…»
Чжан Сяоюань на самом деле учился.
Как-никак, он какое-то время был молодым господином из богатой семьи, любившим прикидываться ценителем изящного: кое-что смыслил в древних безделушках, немного разбирался и в тонкой, и в свободной манере письма. Пусть он и не сравнился бы с работами настоящих именитых мастеров, но набросать пару штрихов для него не составляло труда.
Просто только что Вэнь Тинтин уставилась на него, и он не посмел рисовать как следует, измазав весь лист вкривь и вкось. Когда Пэй Цзюньцзэ спросил, он, конечно, не посмел признаться, что учился. Воспользовавшись протянутой Пэй Цзюньцзэ соломинкой, он тихо пробормотал:
— Если вы так и будете смотреть… мне станет неловко!
Лу Чжаомин тоже подошёл. Увидев рисунок Чжан Сяоюаня, он слегка поджал губы, словно найдя это чрезвычайно забавным, и спросил:
— Ты нарисовал меня цветком сливы?
Чжан Сяоюань, набравшись смелости, кивнул.
Лу Чжаомин спросил:
— А это что за линия?
Между цветком сливы и коленопреклонённым человечком тянулась чрезвычайно толстая чёрная линия. Чжан Сяоюань изначально хотел показать, что у Мэй Лэнъаня очень глубокая связь с его старшим учеником Кэ Синвэнем, но применить это объяснение к Лу Чжаомину и Пуян Цзину явно не годилось.
Чжан Сяоюань лихорадочно соображал, как ответить.
— Эта линия… эта линия…
— нашёлся он на ходу.
— Эта линия — меч старшего брата! Меч с остаточным следом! Стремительный меч! Редкостный быстрый меч!
Лу Чжаомин опешил, а Пэй Цзюньцзэ фыркнул со смеху и сказал:
— А ты горазд расхваливать своего старшего брата.
Вэнь Тинтин слегка недоумевала:
— Но откуда ты знал, что Лу Чжаомин победит?
Когда Чжан Сяоюань рисовал этого коленопреклонённого человечка, они ещё не выявили победителя, и Пуян Цзин даже ещё не бросал вызов Лу Чжаомину.
Чжан Сяоюань напряжённо ответил:
— Он… он же мой старший брат! Мой старший брат, конечно же, непобедим!
Вэнь Тинтин прищёлкнула языком:
— Ну ты и льстец, бесстыдник.
Чжан Сяоюань кашлянул, поднял голову и посмотрел на Лу Чжаомина — и увидел, что тот слегка изогнул уголки губ, будто улыбаясь.
Пэй Цзюньцзэ с улыбкой покачал головой — всего лишь юношеские фантазии. Он перевёл взгляд на Лу Чжаомина и спросил:
— Юный господин Лу, не отдадите ли вы мне ту ветку?
Лу Чжаомин не понял, зачем она ему, но всё же протянул ветку.
Вэнь Тинтин тут же спросила:
— Советник Пэй, а что вы собираетесь делать?
— Всё-таки это «творение души» господина Ци, — сказал Пэй Цзюньцзэ.
— Он вырастил только это одно дерево. Если оно и вправду сломается, он точно очень расстроится.
Вэнь Тинтин не поняла:
— Но оно же сломано так сильно, разве можно его прирастить обратно?
— Конечно, нельзя, — Пэй Цзюньцзэ подошёл к деревцу, внимательно осмотрел место слома и сказал.
— Если бы его можно было прирастить, это было бы чудом.
Вэнь Тинтин:
— Тогда что же вы собираетесь делать, советник Пэй?
Пэй Цзюньцзэ приставил ветку обратно к верхушке дерева и кое-как примотал её, чтобы закрепить. Он, в конце концов, не был силён в садоводстве, и повязка вышла кривой и некрасивой, но он остался вполне доволен и сказал:
— Нужно же дать главному военачальнику Пуяну возможность сохранить лицо.
Пуян Цзин всё ещё стоял позади, прижимая руку к груди и растирая плечо. Удар ногой Лу Чжаомина действительно не был щадящим: хоть кости и не пострадали, но синяков не избежать — даже руку поднять больно, и неизвестно, сколько дней пройдёт, пока заживёт. Услышав, что Пэй Цзюньцзэ вдруг упомянул его, он невольно поднял голову и спросил:
— Дать мне возможность сохранить лицо?
Пэй Цзюньцзэ задал встречный вопрос:
— Ты ведь не хочешь ссориться с господином Ци?
Пуян Цзин:
— Я…
Пэй Цзюньцзэ:
— Тогда пойди и скажи ему, что ты помог ему прирастить ветку. У него мягкое сердце, он не станет больше на тебя сердиться.
Пуян Цзин нахмурился:
— Ты неплохо его знаешь.
Чжан Сяоюань как раз увидел, как над головой Пуян Цзина одна за другой всплыли несколько строк.
«Во-вторых, Пэй Цзюньцзэ, предположительно, человек из мира боевых искусств, с высоким мастерством, должно быть, в первой сотне мира, связан и с праведным, и с порочным путём. Неизвестно, зачем он скрывает личность и проник в уездную управу».
«В-третьих, в последнее время у уезда Фэнцзи собираются последователи демонического культа, мотивы неясны».
«В-четвёртых, Чжан Сяоюань — сын бывшего владельца меча „Стряхивающий Снег“ Чжан Гаолина. Позже Чжан Гаолин занялся торговлей. Сын богача, мастерство посредственное, можно не уделять особого внимания».
«В-пятых, Лу Чжаомин, старший ученик Ван Хэняня, можно проверить глубину его мастерства».
Последняя строка перевернулась и сменилась новой.
«В-пятых, Лу Чжаомин, старший ученик Ван Хэняня, мастерство чрезвычайно высоко, возможно, в первой полусотне. Остальное неизвестно, возможно, стоит уделить особое внимание».
Чжан Сяоюань: «…»
Пуян Цзин, оказывается, проверил их всех.
Значит, Пуян Цзин сегодня намеренно искал поединка со старшим братом, чтобы проверить его мастерство?
Вот это не повезло — ещё и зря схлопотал тумаков.
67.
Пуян Цзин, судя по всему, слишком много занимался разведкой, и оттого казался каким-то подозрительным.
Проверив Лу Чжаомина, он решил приняться за Пэй Цзюньцзэ.
Он знал лишь, что Пэй Цзюньцзэ — друг, которого Ци Чаоюнь встретил по дороге после отъезда из столицы. Но как они познакомились и кем на самом деле был Пэй Цзюньцзэ — этого он не знал вовсе.
Пэй Цзюньцзэ ответил ему:
— Не то чтобы хорошо знаю. Просто мы провели вместе немало времени, и я кое-что понял в его нраве.
Чжан Сяоюань смотрел на двоих под деревом и вдруг почувствовал… почему тон Пэй Цзюньцзэ и Пуян Цзина такой странный?!
Он поразмыслил и решил, что Пуян Цзин, должно быть, проверяет Пэй Цзюньцзэ, а Пэй Цзюньцзэ это почувствовал и потому говорит с колкостями.
Пуян Цзин улыбнулся:
— Позвольте спросить, брат Пэй, как вы познакомились с А Юнем?
— Странствовал вдали от дома и наткнулся на горных разбойников, — ответил Пэй Цзюньцзэ.
— Он спас мне жизнь.
Пуян Цзин всё ещё чувствовал неладное:
— А Юнь не владеет боевыми искусствами.
— Именно потому, что он не владеет боевыми искусствами, я восхищаюсь им ещё больше, — сказал Пэй Цзюньцзэ.
— Ты должен знать его нрав лучше меня. Он из тех, кто, не жалея себя, лезет в чужие дела.
Но Пуян Цзин так не считал.
Если всё так, как говорит Пэй Цзюньцзэ: он встретил разбойников, а Ци Чаоюнь пришёл на помощь — Ци Чаоюнь вообще не владеет боевыми искусствами, он просто книжник, у которого и силы-то нет муху прихлопнуть. Как он мог спасти Пэй Цзюньцзэ из рук разбойников?
А сам Пэй Цзюньцзэ владеет боевыми искусствами, и те разбойники в принципе не могли ему навредить. Раз так, зачем ему было притворяться не умеющим драться, чтобы обмануть Ци Чаоюня, и зачем он проник в уездную управу?
Тут наверняка есть скрытая подоплёка.
Они обменивались словесными выпадами, и Пуян Цзин понимал, что Пэй Цзюньцзэ не питает к нему симпатии и даже уже знает, что его проверяют. Он решил спросить напрямую:
— Судя по говору брата Пэя, вы вроде бы северянин.
Пэй Цзюньцзэ усмехнулся:
— Откуда я родом, главного военачальника Пуяна не касается.
Пуян Цзин:
— Мне просто любопытно.
На лицах обоих были улыбки, но в глазах читалась откровенная враждебность — оба словно тщательно остерегались друг друга. Чжан Сяоюань как раз начал побаиваться, как вдруг Вэнь Тинтин дёрнула его за рукав, с испуганным лицом присела рядом и тревожно спросила:
— Сяоюань, — сказала она.
— Мне позвать господина Ци?
Чжан Сяоюань:
— А? Зачем?
Вэнь Тинтин указала на Пуян Цзина и Пэй Цзюньцзэ.
— Они разве не ревнуют друг к другу?
Чжан Сяоюань: «…»
http://bllate.org/book/34946/4539846
Готово:
