Глава 22. Да здравствует император
68.
Чжан Сяоюань остолбенел.
Он совершенно не понимал, почему Вэнь Тинтин так думает. Вероятно, всё потому, что с самого начала она неверно определила отношения между Пуян Цзином и Ци Чаоюнем, и потому впоследствии, что бы Пуян Цзин ни делал, в её глазах это выглядело как-то не так.
Лу Чжаомин, судя по всему, тоже услышал её слова. Он слегка нахмурился, будто не поняв:
— Какое соперничество из-за ревности?
Чжан Сяоюань поспешно прервал их разговор:
— Пусть они сами разбираются со своими делами! Госпожа Вэнь, разве вам не пора обходить улицы?!
Раз уж старший брат не понял, пусть так и остаётся — лучше ему и не понимать!
Вэнь Тинтин кивнула:
— Да, мне пора обходить улицы.
Она сделала несколько шагов, но вдруг остановилась, развернулась, подошла к Чжан Сяоюаню и тихо сказала:
— Сяоюань, последи за ними. Если будут новости — обязательно расскажи мне!
Чжан Сяоюань: «…»
Он проводил взглядом ушедшую и, обернувшись, увидел, как Ци Чаоюнь с письмом в руке и мрачным лицом входит во двор.
Ци Чаоюнь подошёл к Пуян Цзину и Пэй Цзюньцзэ и холодно произнёс:
— Мне нужно кое-что с вами обсудить.
То, о чём он хотел поговорить, явно не предназначалось для ушей Чжан Сяоюаня и Лу Чжаомина. Он лишь виновато кивнул им обоим, а затем отвёл Пуян Цзина и Пэй Цзюньцзэ в сторону.
Лу Чжаомину было не слишком интересно, о чём они собираются говорить. В последнее время погода становилась жарче, он встал пораньше и больше часа упражнялся с мечом, вспотев насквозь. Он вернулся в комнату привести себя в порядок и помыться, а вот Чжан Сяоюань горел любопытством. Он продолжал сидеть на корточках под навесом, делая вид, что рисует, а сам не сводил глаз с Ци Чаоюня и остальных.
К счастью, они не вернулись в дом, а встали чуть поодаль — на таком расстоянии он всё ещё мог различать движения их губ.
Пуян Цзин, увидев вернувшегося Ци Чаоюня, кашлянул и начал с первой же фразы:
— Аюнь, твоё дерево я уже—
Ци Чаоюнь холодно оборвал его:
— С этим я с тобой ещё разберусь позже.
Пуян Цзин: «…»
Пуян Цзин решил, что реакция Ци Чаоюня как-то не совпадает с тем, что говорил Пэй Цзюньцзэ.
Ци Чаоюнь сказал:
— Я позвал вас по серьёзному делу.
Пэй Цзюньцзэ, видя его торжественное выражение лица, тоже посерьёзнел и спросил:
— Что случилось?
Ци Чаоюнь поднял письмо и, нарочно понизив голос, произнёс:
— Письмо от императора.
Не успел он договорить, как Пуян Цзин протянул руку и без церемоний забрал письмо.
Пэй Цзюньцзэ слегка удивился:
— Император?
Ци Чаоюнь кивнул:
— Император едет сюда.
Кисть в руке Чжан Сяоюаня замерла, и он в изумлении распахнул глаза.
Император? Тот самый поганый император, что писал Пуян Цзину всякую чушь, из-за которой Пуян Цзин и Ци Чаоюнь до сих пор не могут отмыться?
Почему император не сидит в своём дворце, а едет в такую даль, в этот маленький уездный городок?
Чжан Сяоюаню показалось это странным.
— Зачем император едет?
— Пуян Цзин и правда удивился.
— Он мне об этом не говорил.
— Прочти письмо, — сказал Ци Чаоюнь.
— Возможно, он боялся, что ты станешь ему мешать, потому и не сообщил.
Пуян Цзин быстро пробежал глазами письмо, приподнял бровь и с лёгким раздражением произнёс:
— Сущее безрассудство.
Ци Чаоюнь горько усмехнулся:
— Теперь уже поздно говорить о безрассудстве. Император уже в соседнем уезде, самое позднее — завтра к полудню он прибудет в Фэнцзи.
Пэй Цзюньцзэ не удержался от вопроса:
— Зачем император едет сюда?
— Зачем ещё?
— Пуян Цзин смял письмо в комок и процедил сквозь зубы: — Разумеется, ради своего «кровного старшего брата».
Пэй Цзюньцзэ вдруг улыбнулся:
— Похоже, тебе его не убить.
Пуян Цзин покосился на него — в глазах мелькнуло явное предостережение, — но быстро вернул себе обычное выражение лица и холодно произнёс:
— Раз уж император точно едет, нужно готовиться заранее.
Ци Чаоюнь кивнул:
— Не волнуйся, я уже распорядился. На этот раз император путешествует инкогнито. Достаточно того, что знаем мы трое, посторонним — ни слова.
— Я сначала проведу людей и осмотрюсь вокруг, — Пуян Цзин вздохнул.
— Раз уж император едет, нельзя допустить ни единой ошибки.
Чжан Сяоюань проводил взглядом уходящего Пуян Цзина, и на душе у него стало тревожно.
Кажется, он… снова подслушал какую-то огромную тайну!
Впрочем, ничего страшного. В тот день, подслушивая их разговор, он слышал, как Ци Чаоюнь упоминал, что император вовсе не хочет причинять зло второму старшему брату — этого хочет Пуян Цзин. Тогда император был далеко, и даже если бы Пуян Цзин действительно пошёл на крайние меры, император бы об этом не узнал. Но теперь всё иначе: император в уезде Фэнцзи, и защитить второго старшего брата будет куда проще.
Чжан Сяоюань убрал бумагу и кисти, вздохнул и вернулся в свою комнату.
На следующее утро он ещё не успел подняться, как услышал, что в уездной управе уже шумно.
Чжан Сяоюань отлично помнил: сегодня император должен прибыть в управу. Он накинул одежду и вскочил, готовый тут же выбежать наружу. В дверях он столкнулся с Лу Чжаомином и, не раздумывая, потащил его с собой смотреть на представление.
Ци Чаоюнь и остальные собрались у входа, окружив какого-то статного молодого человека.
Чжан Сяоюань посмотрел на него.
«Чжао Чэнъян, двадцать шесть лет, нынешний император. Путешествует инкогнито ради дела старшего брата, желая вернуть императорскую кровь в род».
Чжан Сяоюань не удержался от восхищения.
Эта поездка за учителем действительно стоила того.
Героев и лучших мастеров боевых искусств, гражданских чиновников и военачальников при дворе — и даже самого императора — он уже повидал.
А не будь у него нынешних способностей, у него бы никогда не случилось таких удивительных приключений.
Едва он так подумал, как вдруг увидел, что у человека, стоящего спиной к нему рядом с императором, над головой тоже появились слова.
«Сяо Мобай, личность неизвестна».
Ой?
Имя Сяо Мобай Чжан Сяоюань помнил.
Когда он впервые увидел над головой Пуян Цзина секретные сведения, собранные Небесными Теневыми Стражами, среди них было и это имя — Сяо Мобай. В тех сведениях говорилось, что Сяо Мобай — странный человек, появившийся из ниоткуда, без прошлого и происхождения, будто он внезапно возник на месте императорской охоты и был ранен стрелой самого императора, и что император очень к нему благоволит.
Но Пуян Цзин не знал о нём потому, что не смог ничего разузнать, а вот способность Чжан Сяоюаня редко давала сбой. В прошлый раз она не сработала из-за—
Из-за старшего брата.
Чжан Сяоюань невольно нахмурился и посмотрел на старшего брата. Лу Чжаомину явно было неинтересно происходящее. Он прислонился к дверному косяку и, заметив, что Чжан Сяоюань смотрит на него, даже спросил:
— Утром будешь паровые булочки с начинкой или без? Я схожу куплю.
Чжан Сяоюань снова перевёл взгляд на того странного типа по имени Сяо Мобай.
Не только он — Пуян Цзин тоже сейчас пристально разглядывал Сяо Мобая, и над его головой как раз всплыли новые сведения о нём.
По сравнению с тем, что Чжан Сяоюань видел раньше, добавилось несколько фраз.
«Часто произносит поразительные речи, поёт крайне отвратительно, время от времени издаёт слово «песнь смерти». Судя по словам варваров южных земель Миньюэ, возможно, это часть религиозного обряда шаманов варваров; значение неясно, предварительно подозревается в использовании как проклятие, требуется особое внимание и осторожность».
Чжан Сяоюань нахмурился и даже проговорил эти два слова про себя, совершенно не понимая их смысла.
А Ци Чаоюнь уже смотрел в их сторону.
Он невозмутимо представил императора, сказав:
— Это мой давний друг, возможно, поживёт в уездной управе несколько дней.
Закончив, он повернулся к императору и добавил:
— Хуан… брат Хуан, эти двое — странствующие рыцари, временно остановившиеся в управе. Недавно они помогли нашему уезду поймать двух искусных в боевых искусствах разбойников.
Чжао Чэнъян, судя по всему, чрезвычайно интересовался делами мира боевых искусств. Он даже сложил ладони в почтительном приветствии и произнёс:
— Вы, господа рыцари, творите добрые дела и вершите справедливость — это достойно восхищения.
Стоявший рядом с ним Сяо Мобай наконец обернулся.
Мужчина.
Чжан Сяоюань: «…»
Хотя Чжан Сяоюань, глядя на эту спину, уже внутренне приготовился, когда Сяо Мобай обернулся, в душе у него всё равно возникло… какое-то необъяснимое чувство странности.
В конце концов, он ведь видел над головой Пуян Цзина слова о том, что император и несколько князей весьма «жалуют» этого Сяо Мобая. Слово «жаловать» можно употребить и между друзьями, но, насмотревшись в последнее время на разыгранные Ци Чаоюнем и Пуян Цзином сцены, первой мыслью Чжан Сяоюаня было почему-то именно мужеложство.
Стоп.
Чжан Сяоюань вдруг вспомнил одну очень важную вещь.
Вэнь Тинтин — единственная дочь генерала. Видела ли она императора?
Если Вэнь Тинтин его видела… тогда всё будет совсем плохо.
В голове у Вэнь Тинтин уже сложилась история о любви вчетвером, а теперь туда ещё вклинится какой-то Сяо Мобай.
Это же просто ужасно!
http://bllate.org/book/34946/4539879
Готово:
