Су И ответил на это хмыканьем.
— Есть один вопрос, который я очень хочу узнать.
— Тогда спрашивай.
Се Минсюань посмотрел на опущенные ресницы Су И:
— Я хочу спросить: если бы я не попал сюда, что бы ты делал зимой?
Су И допил чай единым глотком:
— Без тебя я бы тоже прожил как-нибудь, не впервой.
Се Минсюань не стал возражать, взял из его рук пустую чашку, провел пальцами по влажному ободку, по привычке налил себе чаю, зажал край чашки зубами и тоже осушил её до дна.
— Зато без тебя я бы точно умер.
От одной этой фразы царившая до этого теплая атмосфера вмиг опустилась до точки замерзания.
Чай, который Се Минсюань только что заварил для него своими руками, тоже постепенно остывал.
Тот человек больше ничего не сказал, толкнул дверь и вышел, а звук закрывающейся стене был до того тихим, что его почти не было слышно.
Однако рука Су И с испачканным тушью пером всё же замерла на мгновение, и капля туши упала на бумагу, расплывшись пятном, что выдавало неспокойствие в его душе.
* * *
Се Минсюань подхватил простуду и последние два дня сидел запершись в своей комнате, так что даже устроенный по его собственной инициативе пир по случаю новоселья сорвался, не говоря уже о том, чтобы проводить Су И на экзамены.
Су Юэ собрал вещи и, бросив блуждающий взгляд, заметил, как его молодой господин отрешенно смотрит на дверь комнаты Се Минсюаня. Осторожно он поинтересовался:
— Молодой господин, вы что, за последние два дня поругались с молоды господином Се?
— Что за глупости ты гадаешь, с чего бы мне с ним ругаться? — Су И улыбнулся. — Не забивай голову ерундой. Садись в повозку, а не то мы опоздаем.
Су Юэ, однако, не поверил и полез вслед за ним в экипаж:
— Никакие это не глупости! Этот Се Минсюань обычно только и делает, что смотрит так, будто готов глазами в тебе раствориться, а ты посмотри — много ли слов он сказал тебе за эти два дня? Тем более что ты уезжаешь на целых полмесяца, и не вернешься назад, а он — подумать только! — даже выйти проводить тебя не захотел.
— Он болен.
Голос Су И звучал слегка охрипше, а от тряски в повозке у него даже немного заныло сердце:
— Пусть лучше как следует отдохнет.
— Подумаешь, пара мгновений туда-сюда, не убудет с него.
Су Юэ поджал губы:
— И вообще, я не хочу оставаться с ним под одной крышей, я хочу сопровождать молодого господина. Он вечно либо сыплет любезностями с двойным дном, либо держит на лице эту свою неизменную фальшивую улыбку — от одного вида тошно становится.
— Что за вздор ты несешь, — лицо Су И омрачилось. — А Юэ, он к тебе неплохо относится, если появляется что-то хорошее, всегда вспоминает о тебе, разве он хоть раз срывал на тебе злость? Ты вечно исподтишка задеваешь его за то, что у него мягкий характер. И что с того, что улыбка неизменна? Уж всяко лучше тех двуличных людей, что носят камни за пазухой.
— Молодой господин, — Су Юэ опешил от такого потока упреков, обрушившегося на него с ходу. — Вы с какой стати за него заступаетесь?
— Я защищаю справедливость, а не родственников.
Академия находилась вовсе не далеко от дома, буквально через четыре-пять улиц, за двумя поворотами — и повозка остановилась у главных ворот. Су И забрал свои книги и выпрыгнул из экипажа:
— Возвращайся домой. Он всё еще болеет, кто-то же должен за ним ухаживать.
Су Юэ хотел было еще что-то сказать, но получил легкий щелчок по лбу:
— Если еще хоть раз услышу от тебя подобное, когда я вернусь в следующий раз, смотри у меня — охожу хлыстом до синяков, пока наконец не запомнишь!
— Слушаюсь... — Су Юэ погладил ушибленный лоб. — Молодой господин, вы тоже берегите себя, не налегайте слишком сильно на учебу, я буду ждать вашего возвращения.
— В дороге будь осторожен.
Су И наказал:
— На обратном пути заверни, купи пару пачек зацукатных фруктов и сборников историй для Се Минсюаня. Лекарство горькое, а сколько он еще пролежит в постели — неизвестно, так или иначе придется пить отвары. Раз уж болен и не может выходить на улицу, пусть почитает что-нибудь для развлечения.
Су Юэ тихонько пробурчал что-то себе под нос, согласился, а затем велел кучеру развернуть повозку обратно тем же путем.
Су И огляделся: вокруг сновали парочки и тройки ученых мужей, все одетые в синие простонародные халаты, подобающие книжникам. Эта академия была государственным учебным заведением, находилась в ведении чиновников, включая назначение директора и утверждение учебной программы — прямо как современные школы, где всё строится вокруг экзаменов.
Главные ворота академии поражали своей величественностью, возвышаясь на ступенях из двенадцати пролетов. По обе стороны стояли барабаноподобные тумбы из белого мрамора, на тыльной стороне которых были вырезаны слива, орхидея, бамбук и хризантема, символизирующие неизменную чистоту помыслов на жизненном пути. Хоу Цзинь рассказывал ему, что в этой академии останавливался бывший старший секретарь кабинета министров Чжоу Цзэчжэн, когда приезжал с лекциями в Чунъян, а по обе стороны от ворот висели парные надписи, написанные его собственной рукой. На них было выведено: Только в краю Цюй рождаются таланты, и расцвет их приходится на сии места, что символизировало богатую талантами академию и гармоничное слияние всех достоинств.
Проводить его внутрь никто не вышел, так что Су И, после того как привратники доложили о его прибытии, оставалось лишь терпеливо ждать снаружи.
Он задумчиво смотрел на двенадцать ступеней из синего камня; те мраморные барабаноподобные тумбы с резными сливами, орхидеями, бамбуком и хризантемами и впрямь казались четырьмя суровыми учителями с застывшими лицами.
Стоило ему мысленно дойти до седьмого завитка в виде облаков на черепице, как за спиной раздался насмешливый голос:
— Неужели господин Су испугался каменных ступеней?
Юноша в синем халате покачивал веером, подходя ближе.
— Меня зовут Ли Янь, мой покойный отец служит в Министерстве наказаний...
— Господин Ли.
Служитель академии со стопкой книг в руках как раз проходил мимо и бесстрастно вставил:
— В прошлый раз вы прочитали парную надпись на воротах как Толку в краю Цюй рождаются овощи, и директор ведь предупредил: если в этом году снова ошибетесь хоть в одном иероглифе, он лично позовет вашего батюшку слушать лекции.
Су И с трудом подавил смех, отчего его плечи слегка задрожали. На той парной надписи черным по белому было написано: Только в краю Цюй рождаются таланты, и расцвет их приходится на сии места.
Лицо юноши в синем мгновенно приняло беспомощное выражение, он махнул рукой:
— Ладно-ладно! Дайте мне хоть немного времени, дайте как следует выучить наизусть!
С этими словами он снова перевел взгляд на Су И:
— Эй, еще свидимся!
Лучи солнца, озарявшие его фигуру, казалось, покрыли его легким золотистым налетом, так что выглядело это так, будто он подмигивает.
Служитель проводил взглядом удаляющегося юношу в синем халате, со вздохом покачал головой и жестом велел Су И следовать за ним.
Они шли к преподавателю. Су И внимательно осматривал внутреннее убранство академии: белые стены, черепичные крыши, каллиграфические свитки и гравюры на стенах — всё дышало благородной простотой и достоинством.
Войдя в небольшую комнату для приема гостей, преподаватель Чжан Юньсянь сидел на циновке перед низким столиком; подняв глаза, он с холодным выражением лица бросил:
— Садись.
Су И слегка кивнул, скопировав движения собеседника, чинно опустился на циновку и, наблюдая, как тот перелистывает листки бумаги, принялся внимательно слушать его наставления:
— Книг прочел немного, но фундамент вполне сносный… Четыре книги до конца не осилены, по правилам принимать таких не положено. Основы канонов Конфуция постигнуты слабо, не говоря уже о сочинении официальных эссе, так что догонять общую программу академии будет непросто… Вот это стихотворение написао неплохо, но остальные два тянут лишь на посредственные, ничем не выдающиеся работы, так что мне придется устроить тебе еще одну проверку.
Су И серьезно кивнул, показывая, что он готов:
— Прошу вас, наставник, проверьте мои знания.
Хоть на душе у него и скребли кошки от волнения, сам преподаватель вовсе не производил впечатления черствого человека.
Чжан Юньсянь держал в руках рекомендательное письмо, в душе у него уже давно всё было решено, и этот экзамен служил лишь формальностью для вида.
Он задал несколько вопросов на сочинение стихов и составление парных строк — работы оказались самыми обычными, без единой яркой искры. Однако, когда преподаватель между делом добавил еще один вопрос, он с удивлением обнаружил, что Су И ответил на него на редкость толково и рассудительно.
Всего несколько фраз, но каждая била в самую суть.
Задав еще пару вопросов, Чжан Юньсянь выяснил, что две книги из Четверок Су И умудрился кое-как одолеть всего за каких-то два месяца. В глубине души он невольно поразился: неужто перед ним переродившийся дух звезды литературы?
Строгий наставник решил не слишком усердствовать с придирками.
Хотя каждый год на вступительные экзамены являлись сотни соискателей, а отбирали из них едва ли десяток-другой, эти отобранные ребята в любом случае принадлежали к сливкам общества.
Су И не был самым блестящим среди них.
Но манеры и поведение его отличались безупречной выучкой, умом он тоже не был обделен; и хотя пока что он в чем-то отставал от остальных, в нем чувствовалась основательность ученого мужа из знатного рода. Наставник не сомневался, что после пары дней усердной учебы тот непременно обойдет подавляющее большинство сокурсников.
Чжан Юньсянь в общих чертах разъяснил ему правила академии, а затем велел служителю проводить его наружу, чтобы самому отправиться к директору с докладом о наборе новых учеников.
Су И мысленно облегченно выдохнул.
Пока служащий вел его в книгохранилище за учебниками, они случайно столкнулись с двумя другими новичками, судя по всему, ровесниками Су И.
Служитель велел Су И забрать свой багаж и книги, следовать за теми двумя парнями в жилые корпуса, а сам тут же испарился, оставив их втроем растерянно переглядываться.
Глава 6
Су И украдкой окинул взглядом двух мальчишек, шедших впереди него: оба внешне вполне ладные, из тех, чьи лица со временем начинают казаться только приятнее, хотя до ослепительной красоты Се Минсюаня им было далеко.
Смотритель книгохранилища выдал каждому из них по полному комплекту Четверок с комментариями, а также всякую всячину по мелочи, попутно объясняя правила пользования библиотекой.
Су И слушал очень внимательно, но когда с охапкой вещей вышел за порог, с удивлением обнаружил, что на улице заморосил мелкий дождь.
Опасаясь намочить книги у себя на груди, он накинул на голову верхнюю одежду, закутав поклажу так, что та была защищена на совесть, и припустил к спальным корпусам по памяти.
К счастью, бежал он быстро, так что на него упало всего несколько капель, а одежда осталась сухой. Войдя в комнату и окинув её беглым взглядом, он с удовлетворением отметил вполне приличные условия.
Хотя спальные места представляли собой общие широкие нары, всё кругом было чистым и аккуратным. Он выбрал угол, где народу было поменьше, сгрузил вещи и первым делом приветливо поклонился остальным соседям по комнате. Получив ответные кивки, он больше не лез в разговоры, а молча забрался на кровать и принялся листать выданный комплект книг.
Текст в учебниках был тяжелым для понимания, и не прошло и нескольких мгновений, как у него в голове зашумело, но тут чей-то окрик вырвал его из раздумий:
— Брат Су!
Услышав знакомый голос, он поднял голову и увидел стоящего неподалеку Хоу Цзиня. Су И торопливо захлопнул книгу, выскочил за дверь и сложил руки в приветственном жесте:
— Брат Хоу, давненько не виделись.
— Как прошло собеседование?
Хоу Цзинь не стал дожидаться ответа и продолжил сам себе:
— Ученый муж Чжан никогда особо никого не валит, а у тебя, брат Су, и слог изящный, и манеры безупречные, волноваться точно не стоило.
— Спасибо на добром слове, брат Хоу, всё прошло успешно.
Су И даже слегка смутился от такой похвалы. Пока они обменивались ничего не значащими любезностями, Су И услышал, как кто-то зовет его со стороны.
Хоу Цзинь хлопнул себя по лбу:
— Эх, дырявая моя голова! Новоприступившим ученикам положено принести учиннические клятвы на верность директору, опаздывать нельзя.
Влекомый толпой сокурсников, Су И вместе со всеми направился в сторону Западного учебного зала.
Стоило им только предстать перед лицом самого директора, как Су И внезапно поймал себя на мысли, что лицо этого человека кажется ему подозрительно знакомым. Почти не скрывая изумления, он выдохнул:
— Хозяин Лю?
Директор явно опешил от такого обращения, но тут же мягко покачал головой:
— Ты случаем не лавочника Лю Хайчжаня из лавки Книжный оазис имеешь в виду? То мой родной младший брат.
Они оказались близнецами!
Су И тут же принес извинения за свою бестактность.
Директор Лю Хайуо махнул рукой, выглядя при этом чрезвычайно доброжелательно:
— С непривычки нас легко спутать, так что твоей вины тут нет.
Слухи гласили, что этот директор некогда занимал едва ли не первые места на провинциальных экзаменах.
Еще в детстве он с легкостью подбирал слова и слагал из них изысканные строки, поражая всех своим слогом, а главное — глубоким пониманием жизненной мудрости. Позже, блестяще выдержав провинциальные экзамены, он снискал всеобщее восхищение и зависть.
Кто бы мог подумать, что в его семье стрясется беда: мать тяжело заболела и скончалась, из-за чего ему пришлось на три года погрузиться в траур.
http://bllate.org/book/34936/4311178
Готово:
