Сделка равна перемещению
В одном известном шанхайском гей-баре Лун Тэнцзин мрачно потягивал свой некогда любимый коктейль Радужная любовь. Перед ним уже выстроилось больше десятка пустых бокалов. У Радужной любви было красивое название и приятный цвет, а семь переливающихся вкусов, которые раскрывались на языке от легкого к насыщенному, всегда заставляли невольно жаждать добавки. Это было похоже на самую первую любовь — от едва заметной переходящую в глубокую. Однако в этот момент Лун Тэнцзину казалось, что вкус словно перевернулся: по мере того как пьешь, он становился всё преснее и преснее, напоминая наконец обычную кипяченую воду.
— Еще бокал. — Лун Тэнцзин с глухим стуком опустил бокал на барную стойку. Он уже сбился со счета, какой по счетам это был бокал. Он знал лишь одно: во рту стояла сплошная горечь, и он надеялся, что Радужная любовь, некогда казавшаяся такой сладко-медовой, сможет заглушить эту горечь. Но становившийся всё более безвкусным напиток лишь усиливал тоску и горький осадок в сердце.
— Сяо Цзин, хватит пить, ты уже напился. — Бармен поставил перед Лун Тэнцзином стакан чистой воды.
— Ни капли я не пьян, я всё прекрасно соображаю! Питер, мы были вместе восемь лет, целых восемь лет! Сколько вообще у человека таких восьмилеток? Я ведь даже не гей, это он таскал за мной хвостом и затащил в этот мир! И где теперь его обещания? Всё это полная чушь! Если верить словам мужчины, то и свинья на дерево залезет... Ик! — К этому моменту лицо Лун Тэнцзина было залито слезами.
— Что он там плел про вечную любовь? Что ему нужен только я один? А еще говорил, будто это он затащил меня в этот круг, обещал вечно защищать и сделать так, чтобы родители не стали меня упрекать! Да уж, конечно, не станут — ведь он вообще никогда не говорил своим предкам о моем существовании! Питер, скажи мне, что он теперь имеет в виду, заставив какую-то бабу забеременеть? Разве не ради двух мясных шариков да способности рожать детей? Если тебе так нужен ребенок, какого черта было становиться геем? А раз уж стал, какого хрена тащить в это болото натурала? Затащил, получил что хотел — и выбросил человека! Скажи, почему я такой идиот?! — Лун Тэнцзин схватил со стола стакан с водой и залпом влил ее в рот; безвкусная, пресная жидкость заставила его презрительно морщить нос.
— Питер, твой коктейль становится всё более пресным, ничем не отличается от простой воды. — Лун Тэнцзин затуманенным взором уставился на покачивающуюся перед ним фигуру.
Питер с беспомощным вздохом посмотрел на мужчине, который уже дошел до ручки. Если бы не их многолетняя дружба, он ни за что бы не поверил, что этот мужчина с мутным взором, бледным лицом и абсолютно внятной речью на самом деле вусмерть пьян.
— Ладно, ты и правда напился, пошли домой! — с этими словами Питер обошел барную стойку и подхватил мужчину под руку, помогая подняться.
— Вовсе я не пьян! Питер, как ты смеешь бросать барную стойку, будучи бармецом? А если кто-то придет и потребует выпивки, что тогда делать? Как можно быть настолько безответственным? И правда, все мужики одинаковые сволочи, мать вашу, сплошная безответственность! — бормоча себе под нос, Лун Тэнцзин оттолкнул Питера и шатающейся походкой направился к выходу.
Исходя из многолетнего знакомства, Питер прекрасно понимал, что Лун Тэнцзин ни за что на свете не позволил бы проводить себя до дома. По правде говоря, кроме того бессовестного мерзавца, Лун Тэнцзин никогда и никому из мужчин не раскрывал свой адрес. Даже сам Питер, прознав его столько лет, знал лишь примерный район. Даже будучи пьяным, Лун Тэнцзин свято хранил давнюю клятву — лишь потому, что некогда пообещал тому человеку: кроме него самого, ступать в их дом не смеет никто посторонний. Ведь это было их маленькое гнездышко любви, принадлежавшее только им двоим.
Питер до сих пор помнил выражение лица Лун Тэнцзина, когда тот произносил эти слова — в нем одновременно читались и капризная нежность, и легкая обида. И всё же нельзя было не завидовать их чувствам. И тем не менее, восемь лет отношений не смогли перевесить родительские чаяния и продолжение рода. Нельзя было не признать: в этом заключалась вся горечь их участи как содомитов. Сколько еще однополых пар по всему миру расставались ровно по той же причине? Лун Тэнцзин был лишь одним из многих.
Тяжело вздохнув, Питер вернулся за барную стойку. В конце концов, он был всего лишь наемным работником, а бар процветал, как и прежде. Хозяин разрешил ему приглядывать за Лун Тэнцзином лишь потому, что тот был давним постоянным клиентом; в противном случае из-за своей привлекательной внешности Лун Тэнцзин уже давно стал бы объектом чьих-нибудь подкатов.
Лун Тэнцзин вышел из бара, и его обдал порыв холодного ветра. Он вздрогнул, взгляд на мгновение прояснился, он помотал головой, но понял, что от этого в голове только сильнее зашумело.
Прислонившись к косяку, Лун Тэнцзин перевел дыхание. Потерпев, пока головокружение немного отступит, он медленно поплелся в сторону дома. Машину он не брал: цель на сегодняшний вечер была предельно ясна — он шел напиться. С того самого дня, как он получил водительские права, он зарокся ни при каких обстоятельствах не садиться за руль в пьяном виде, ведь его родители погибли именно под колесами машины пьяного водителя.
В свое время он согласился быть с тем человеком еще и потому, что тот помог ему, убитому горем, уладить все хлопоты с похоронами родителей, задействовал нужные связи, добился солидной компенсации и упрятал виновника за решетку. Вернись время вспять, Лун Тэнцзин думал, что поступил бы точно так же: и многолетняя настойчивая забота того человека, и его клятвы верности — всё это не могло не тронуть сердце Лун Тэнцзина.
По правде говоря, он до сих пор не понимал, как два человека, которые еще вчера страстно любили друг друга, сегодня оказались в таком положении. Если бы та женщина не заявилась к нему с четырехмесячным животом, его, наверное, так и продолжали бы водить за нос. Какая же дешевая мелодрама, мать вашу! С каких это пор сюжеты с телеэкранов начали перекочевывать в реальную жизнь?
Та самая вездесущая любовница приперлась с пузом знакомиться с законной «супругой» — пусть этот «супруг» и был мужчиной, но это ничуть не умаляло всей сложности его душевного состояния в тот момент.
Игнув от алкоголя, Лун Тэнцзин уперся рукой в косяк какого-то магазина. Вокруг царила непроглядная тьма, и разобрать, что это за лавка, было невозможно. Собравшись с силами, Лун Тэнцзин оттолкнулся, намереваясь встать и идти дальше, но дверь магазина вдруг распахнулась изнутри.
Он не успел среагировать и уже валился внутрь, как вдруг чья-то безупречно белая рука мягко поддержала его за локоть. Подняв глаза по этой руке, он увидел прекрасного мужчину — красивого китайца, облаченного в традиционное ципао. Самим богам ведомо почему, но Лун Тэнцзину этот человек показался чертовски знакомым, хотя он никак не мог вспомнить, где мог его видеть.
— Раз уж довелось встретиться, это судьба. Заходите выпить чашку чаю! — с улыбкой поддерживая Лун Тэнцзина, мужчина завел его внутрь. В ту же секунду в помещении зажглся свет, и мягкое теплое сияние заставило Лун Тэнцзина немного расслабиться.
Странное сопротивление внутри него само собой улетучилось. Подняв взгляд на прекрасное лицо мужчины, Лун Тэнцзин немного поерзал, устраиваясь поудобнее, чтобы по возможности облегчить ношу для своего спутника. И хотя этот человек был выше его ростом, а опора его груди казалась весьма крепкой, стоило Лун Тэнцзину взглянуть на это пленительное лицо, как в его сердце невольно зародилось жгучее чувство жалости.
— Всё в порядке, Тэнцзин может полагаться на меня сколько душе угодно, — словно угадав его мысли, с улыбкой произнес мужчина.
Его улыбка слегка ослепила Лун Тэнцзина, голова вновь отяжелела, и ему оставалось лишь послушно следовать за мужчиной вглубь помещения.
Хотя снаружи магазинчик казался совсем крошечным, сейчас пространство почему-то значительно расширилось. Лун Тэнцзину показалось, что они шли невероятно долго, хотя, возможно, прошла лишь доля секунды, и вот он уже сидит перед мужчиной с чашкой чая в руках.
Туманным взглядом он наблюдал, как мужчина протягивает ему какой-то лист бумаги, и слышал, как шевелятся его губы:
— Раз уж Тэнцзин уже поставил свою подпись, я желаю тебе счастья в дальнейшей жизни.
С этими словами мужчина с улыбкой отпил из своей чашки. Словно зачарованный, Лун Тэнцзин беспрекословно осушил чашку до дна. Знакомое головокружение вновь набросилось на его мозги, мир погрузился во тьму, и Лун Тэнцзин медленно осел на диван.
В этот момент пространство исказилось, и рядом с Лун Тэнцзином внезапно материализовался длинноволосый юноша. Лихо занеся ногу, он с размаху пихнул бесчувственное тело со дивана, развязно уселся напротив мужчины и, уплетая нетронутое печенье со стола, бросил:
— С каких это пор граф Д стал заниматься подобными любовными сделками?
Мужчина, которого назвали графом Д, невинно хлопая ресницами, ответил:
— Время от времени я подрабатываю. В конце концов, наверху иной раз слишком много дел, так что я могу получать жалование с обеих сторон — это куда выгоднее, чем содержать зоомагазин.
— Ты жаднее своего отца и деда вместе взятых, — длинноволосый юноша отвесил ему свирепый косой взгляд.
— Ничего не поделаешь, они вечно заключали убыточные сделки. Состояние нашей семьи тает на глазах, а ведь ты знаешь: редкие виды животных дорожают с каждым днем, цены растут, бизнес вести всё труднее. Если я не проявлю расторопности, боюсь, титул графа Д некому будет передать. — Граф Д тяжело вздохнул. По правде говоря, ему тоже приходилось несладко: иметь отца с громким именем — та еще головная боль, особенно когда этот отец вечно занимался благотворительностью себе в убыток.
Медленно пробили полночь двенадцать ударов. Граф Д и юноша переглянулись; пространство снова исказилось, и в следующее мгновение от них не осталось и следа — в комнате лишь застыло бездыханное, остывающее тело.
В утренних новостях мелькнули лишь скупые строчки о том, что некий молодой человек по фамилии Лун трагически погиб на такой-то улице из-за сильного алкогольного опьянения в возрасте тридцати одного года, после чего следовало стандартное предупреждение гражданам воздерживаться от чрезмерного употребления спиртного.
Оставим в стороне вопрос о том, действительно ли Лун Тэнцзин умер. Хотя для незнакомцев его кончина была лишь пустой новостью, не стоящей выеденного яйца, для Питера и для возлюбленного, с которым он провел восемь лет, это стало невыносимым, разрывающим душу горем.
Разве от восьми лет отношений можно отказаться так просто? Для И Мина это было совершенно немыслимо. Изначально он планировал лишь завести ребенка для престарелых родителей, а затем открыто заявить о своей ориентации. Кто же знал, что нанятая им суррогатная мать окажется столь амбициозной и разыщет его адрес? Если бы не ребенок у нее в животе, И Мин был готов вышвырнуть эту бабу пинком под зад.
По обрывочным, испуганным фразам этой женщины И Мин быстро понял, что здесь не обошлось без вмешательства его собственных родителей. Устроив дома грандиозный скандал, он с ужасом осознал, что вся его жизнь неизменно контролировалась отцом. Ожесточившись сердцем, он порвал все связи с семьей — однако в награду за это получил лишь безжизненное тело любимого человека.
Поседев за одну ночь, И Мин собственноручно провел похороны возлюбленного, после чего опустился на колени перед родителями и попросил прощения. Спустя полгода он стал отцом восьмикилограммового мальчугана и обладателем красивой жены.
Спустя восемь лет поседевшая чета стариков была отправлена сыном на виллу за городом; женщина из лощеной жены богача превратилась в опустившуюся калеку-попрошайку; а богатый торговец, которого женщины называли мужчиной мечты, стоял на коленях перед могилой, заливаясь горькими слезами.
Знавши наперед, ни за что бы не начал. Стоит оступиться хоть раз — и каждый последующий шаг ведет лишь глубже в пропасть.
http://bllate.org/book/34928/4310289
Готово:
