Однако именно этот человек, настолько заурядный, что даже его аура казалась слабой, занял первое место в списке лучших.
Чжо И чувствовал себя так, словно вот-вот наложит в штаны под пристальными взглядами окружающих.
Первое место никогда не было его целью. Он просто прилежно учился и так же прилежно сдавал экзамены. Кто бы мог подумать, что он случайно угадает ответы на те несколько вопросов, в которых сомневался, и получит за письменный тест результат, близкий к абсолютному максимуму.
Когда он впервые увидел ведомость с оценками, то и сам не мог в это поверить. Если бы он тогда знал, что занявшего первое место полковник вызовет на сцену, он бы непременно оставил те сложные задания пустыми.
Чжо И смотрел, как полковник Данкан идет к нему, и его ноги от нервного напряжения мелко дрожали.
Полковник Данкан остановилась перед ним, посмотрела сверху вниз и спросила: Знаешь, почему я вызвала тебя сюда?
Почему? Да откуда ему знать, почему!
— ...Потому что... потому что... — Стоило Чжо И понервничать, как он начинал заикаться и путаться в мыслях. Он широко открыл рот, не зная, что ответить.
Потому что он уродлив?
— Потому что... я сделал ошибку, — прошептал Чжо И.
— Ошибку? Твои движения только что были эталонными, как ты можешь даже этого не осознавать?
— Я... — Чжо И совершенно не знал, что ответить, и лишь беспомощно опустил голову.
— Если ты даже не понимаешь, где ошибся, как ты собираешься оценивать военную обстановку в будущем, не имея самопознания? — произнесла полковник. — После занятий останешься отработать эталонную стойку сто раз, остальные в зале — двадцать раз.
Чжо И опустил голову, изо всех сил пытаясь сдержать слезы.
Если он заплачет прямо сейчас, то потом... потом... у-у...
Как раз в тот момент, когда слезы Чжо И были готовы пролиться, подал голос Ци Пин:
— Полковник, позвольте спросить, в чем именно его движения были верными? Разве они не были ошибочными?
— Что ты сказал? — Внимание полковника Данкан тут же переключилось с Чжо И на стоявшего рядом Ци Пина.
Ци Пин без тени страха, с невозмутимым видом ответил:
— Угол разворота ладони должен составлять тридцать градусов, но Чжо И развернул её на тридцать пять. Он допустил ошибку.
— Угол?
— Да.
На кафедре висела интеллектуальная доска. Ци Пин повернулся и провел рукой по сенсорному экрану, рисуя прямую линию.
Он не пользовался никакими вспомогательными инструментами, просто провел пальцем, но линия вышла такой же ровной, как если бы он чертил по линейке.
Проведя еще одну линию, он сказал:
— Это тридцать градусов.
Закончив, он начертил угол и добавил:
— А это тридцать пять.
Завершив построение, он активировал на доске программу для измерения углов. На экране высветились цифры: тридцать и тридцать пять — точность до градуса.
— Чжо И знал, что допустил ошибку, его суждение было верным, — Ци Пин обернулся к залу, по-прежнему не выказывая ни капли робости.
Чжо И смотрел на него, чувствуя, что этот человек — его спасение, от него буквально исходило сияние спасителя.
— Столь дотошное внимание к мелочам напоминает мне кое-кого. — Полковник Данкан снова взглянула на личное дело Ци Пина и усмехнулась: — И вправду.
Ци Пин не ответил на её слова, лишь сказал:
— Полковник, Чжо И, возможно, всё еще не знает, как поступить правильно, позвольте мне помочь ему подкорректировать движения.
Получив молчаливое разрешение, Ци Пин подошел к Чжо И.
Стоя спиной к остальным, Ци Пин подмигнул поднявшему голову Чжо И, мягко и тепло улыбнулся и беззвучно прошептал губами: Не бойся.
Он поднял руки Чжо И, поправил их, добиваясь идеального воинского приветствия, и попутно смахнул слезу с уголка его глаза. В конце он снова подмигнул, и когда он обернулся, на его лице уже застыло равнодушное выражение.
— Вот это — эталонная стойка, — произнес он.
Чжо И втянул живот, выпрямил грудь и замер в правильной позе. Он больше не нервничал из-за взгляда полковника Данкан, потому что целиком и полностью доверял Ци Пину.
Полковник Данкан не смогла придраться к движениям Чжо И, поэтому перевела взгляд обратно на Ци Пина:
— Раз уж ты способен подметить такой изъян, то как насчет тебя самого? Неужели ты сам безупречен?
Ци Пин на мгновение замолчал, а затем ответил:
— Я тоже не совсем безупречен.
— Тогда выкладывай. Если даже ты не можешь с этим справиться, разве не должен весь класс поучиться на этом примере?
— Моя ошибка в том, что при отдании воинского приветствия нужно сохранять концентрацию... — Ци Пин перевел взгляд на людей в зале. — Я не должен был направлять всё свое внимание на Чжо И. Именно я тот, кому не хватает самопознания, именно мне следует отработать эталонную стойку сто раз.
Как только эти слова прозвучали, те немногие, кто всё еще сверлил Чжо И взглядами, пытаясь понять, в чем его секрет, наконец переключили внимание на Ци Пина.
— Хорошо. Позже Ци Пин выполнит сто повторений, Чжо И и остальные — по двадцать, — полковник Данкан тронула уголком губ, изобразив улыбку. — Все, возвращайтесь на свои места.
Мартин полагал, что сегодня у него будет шанс проявить себя и в первый же день заставить учителя взглянуть на него с уважением, однако он не ожидал, что Ци Пин перетянет всё внимание на себя.
Но чего он не знал, так это того, что у Ци Пина и в мыслях не было блистать. Ци Пин просто сдержал свое обещание, данное Чжо И: прикрыть его, если тот соберется заплакать. Даже если ради этого ему самому придется рыдать громче.
Ведь только нежное сердце способно понять хрупкость другого.
После занятий все, кому назначили наказание, разошлись, и в классе остались только двое — Чжо И и Ци Пин.
Чжо И смотрел, как Ци Пин раз за разом повторяет наказание, предназначенное ему самому. Он был тронут и в то же время чувствовал вину. Он думал, что Ци Пин — самый лучший человек на свете, и он даже не знал, как отплатить ему за доброту.
— Ци Пин... спасибо тебе... ты такой храбрый...
— Да какой там храбрый? На самом деле я тоже ужасно перепугался, правда, я тоже... — Ци Пин выполнил воинское приветствие еще дважды и в конце концов не выдержал, слезы покатились из его глаз. — ...Она посмела обидеть тебя, это просто возмутительно, у-у-у...
Ци Пин заплакал, и Чжо И тоже разрыдался:
— Без тебя я не знал бы, что делать, у-у-у... В будущем я тоже буду защищать тебя, у-у-у...
Ци Пин закончил свое стократное наказание, и они вместе с Чжо И сидели на полу и горько плакали.
— Ты даже не сказал мне, что занял первое место, у-у-у... Ты такой молодец, у-у-у...
— А ты — живой транспортир, ты еще круче, у-у-у...
http://bllate.org/book/34923/4309806
Готово:
