Сжавшись в крошечный комочек в самом углу, Сяо Ай, искрящийся от полученных ударов тока, поднял голову и, увидев Лу Сюнье, тут же расклеился.
— У-у-у-у-а-а-а-а-у-у... Я больше не хочу притворяться кошкой, это слишком жестоко.
……
В салоне такси водитель, поглядывая на Лу Сюнье через зеркало заднего вида, переспросил:
— Парень, ты правда хочешь ехать к старому особняку семьи Шэнь у улицы Цяньфу? Это место...
В этот момент небо расколола вспышка молнии, и раскатистый грохот заглушил слова мужчины, на мгновение осветив его мутные глаза и высохшее от робости и жалости лицо.
На автомобильной двери осталась лишь цепочка выхлопных газов, когда Лу Сюнье, оттолкнув её и раскрыв зонт, только вышел наружу, а такси уже умчалось прочь.
Стоило ли так пугаться?
Со стороны заброшенный старый особняк семьи Шэнь выглядел мрачным и величественным. Во дворе не было ни души, всё заросло сорняками, а одинокая усадьба-вилла казалась в пелене дождя жуткой и пугающей.
Над головой прокатился глухой удар грома, отчего вилла стала похожа на съёмочную площадку фильма ужасов.
Лу Сюнье протянул руку и коснулся массивного железного замка на резных железных воротах.
Тяжёлый, ледяной, со следами бумаги и клея, ещё не до конца смытыми дождями и ветром, на нём всё ещё смутно угадывались очертания надписи — это была печать опечатанного имущества.
Тот самый старый особняк семьи Шэнь, который, по словам водителя, был с призраками.
————
Время вернулось к полудню.
Шэнь Юньцянь всё же недооценил степень растяжения лодыжки: едва выйдя из дома, он сначала отправился в больницу, а проходя мимо магазина медицинских товаров, приобрёл ещё и трость под одну руку.
Осмотр показал легкий разрыв связок, и в итоге ему наложили гипс. Проходя мимо двери одной из палат, он услышал доносившийся оттуда голос Сы Цзиньяня.
Этот голос был слишком знаком, знаком настолько, будто вырезан ножом на самой его душе, не позволяя забыть ни на секунду.
Шэнь Юньцянь невольно остановился и прислонился к стене.
А внутри палаты Сы Цзиньянь с белой повязкой на голове и ссадинами на красивом лице сидел на больничной койке, объятый яростью, швырнул стакан с водой и отчитывал помощника.
— Я велел тебе проверить человека, а ты даже этого не смог! На что ты вообще годен?!
— Господин Сы. — Помощник стерпел его гнев, заново налил ему воды, сохраняя беспристрастное выражение лица без тени радости или злости, и пояснил:
— Вчера место, где вы и молодой господин Шэнь припарковали машины, было мёртвой зоной для камер. Камеры у аптеки неподалёку тоже закоротило из-за дождя, подана заявка на ремонт. Лишь камеры перед ближайшим магазином засняли человека, уводившего молодого господина Шэня, но видна лишь спина.
Я уже отправился проверять остальные камеры поблизости, запрашивая записи за разные промежутки времени, уверен, скоро будут результаты.
Гнев Сы Цзиньяня немного утих, он протянул руку, принимая стакан с водой, и услышал, как помощник продолжил:
— Кроме того, я велел Сяо Лю вернуться домой отдохнуть из-за травмы. Сегодня господин Сы уже может оформлять выписку, контракт компании требует вашего вмешательства.
— Мм. — Сы Цзиньянь сделал глоток воды, чтобы смочить горло, вспомнив того водителя, помедлил и приказал:
— Пусть подлечит раны и только потом возвращается на работу. Зарплату за время восстановления выплатить полностью, и выпишите ему премию.
Лишь тогда на губах помощника мелькнула лёгкая улыбка:
— Тогда я поблагодарю господина Сы от лица Сяо Лю. Я пойду оформлю вашу выписку.
— Цзи Хуайсюй. — Сы Цзиньянь остановил его.
Его кончики пальцев судорожно впились в стенки стакана, а в глазах поднялась пугающая, свирепая жестокость, от которой кровь стыла в жилах.
— Найди этого человека и сдай полиции.
Он поднял взгляд на Цзи Хуайсюя, не уточняя прямо:
— Ты знаешь, что делать.
Услышав это, Шэнь Юньцянь сжал трость ещё сильнее. С методами Сы Цзиньяня тот наверняка пришьёт Лу Сюнье какое-нибудь обвинение и заставит его сгнить в тюрьме.
Внутри палаты Цзи Хуайсюй на мгновение замер и кивнул:
— Слушаюсь.
Ручка двери повернулась. Встревоженный Шэнь Юньцянь выпрямился у стены и попытался отступить, забыв, что в его нынешнем состоянии невозможно двигаться так легко, как хотелось бы.
Он только успел перехватить трость, как встретился взглядом с Цзи Хуайсюем, наполовину вышедшим из палаты. Его сердце забилось в бешеном, неконтролируемом ритме.
Инстинктивно ухватившись за рукав Цзи Хуайсюя, он с надеждой покачал головой.
Как ни странно, у Шэнь Юньцяня не было ни малейшей уверенности в том, что Цзи Хуайсюй захочет помочь ему скрыть правду — в конце концов, Цзи Хуайсюй был самым преданным и доверенным лицом из окружения Сы Цзиньяня.
Увидев Шэнь Юньцяня, Цзи Хуайсюй на секунду изумился. Его взгляд упал на покрасневшие от сильных эмоций уголки глаз юноши, и в глубине его зрачков на мгновение промелькнуло странное выражение.
Заметив, что человек у двери замер, Сы Цзиньянь подал голос:
— Там кто-то есть?
Хватка Шэнь Юньцяня на рукаве Цзи Хуайсюя стала ещё крепче.
Услышав голос, Цзи Хуайсюй пришёл в себя от оцепенения. Он посмотрел на Шэнь Юньцяня, приоткрыл рот, собираясь заговорить.
Шэнь Юньцянь смирился и разжал пальцы, опустив голову. И тут прямо над ухом прозвучало неторопливое:
— Никого, просто проверял сообщения в телефоне. Господин Сы, приведите себя в порядок, я пойду оформлять документы.
После этого, не дожидаясь ответа от упомянутого господина Сы, он с обратной стороны защёлкнул замок двери.
Шэнь Юньцянь недоверчиво поднял на него глаза.
Цзи Хуайсюй отвёл взгляд от гипсовой повязки на лодыжке и снова сосредоточился на лице Шэнь Юньцяня, тихо спросив:
— Молодому господину Шэню нужно, чтобы я велел кому-нибудь отвезти вас?
Шэнь Юньцянь яростно затряс головой и произнёс:
— ...Спасибо.
Цзи Хуайсюй ответил ему мягкой и вежливой улыбкой.
————
Вечер.
Вилла клана Сы.
Вспомнив те документы, Шэнь Юньцянь перевёл взгляд сквозь величественные резные ажурные железные ворота вглубь двора, и его глаза стали ещё холоднее.
Он ущипнул себя за ладонь, сжал кулаки, а спустя мгновение снова разжал их.
Сама собой перед глазами вдруг всплыла картинка из детского прошлого.
В ушах зазвучали добрые поучения матери, сказанные тогда, когда в восемь лет он из-за драки покалечил друга.
— Сяо Цянь, мама говорит тебе: каждый должен уметь платить за добро добром, в бизнесе нужна честность, а в человеческих отношениях — верность, а также мужество признать свои ошибки и благодарное сердце.
Женщина средних лет мягко убеждала:
— Твой друг пострадал, защищая тебя, как ты должен поступить?
Обладающий крутым нравом, он тогда лишь неохотно принёс поверхностные извинения:
— Прости уж, спасибо, что спас.
На самом деле, улучив момент, пока мама не видит, он придвинулся к тому мальчишке и прошептал:
— Только не зазнавайся. Если бы ты не тянул меня назад, я бы точно их отделал.
Сейчас, вспоминая это, Шэнь Юньцянь понимал, каким же невыносимым врединой он был. Прошло столько времени, что он даже забыл, как выглядел тот маленький спаситель, который на самом деле пострачал из-за него же.
Он помнил лишь, что тот был ниже него на полголовы и вскоре то ли переехал, то ли ещё что — в общем, больше он его не видел.
Вынырнув из воспоминаний, Шэнь Юньцянь снова посмотрел на ворота и чеканя каждое слово произнёс:
— Сы... Цзинь... Янь...
Охранник у ворот, бросив на него сложный взгляд, всё же почтительно открыл створки:
— Господин Сы ещё не вернулся, молодой господин Шэнь, заходите, подождите внутри.
Шэнь Юньцянь кивнул.
В мгновение ока наступило десять часов вечера. Снаружи раздался шум автомобильного мотора — вернулся Сы Цзиньянь.
Вскоре дверь в просторный холл отворилась, и Сы Цзиньянь с первого же взгляда заметил Шэнь Юньцяня, сидевшего на диване.
С насмешливой улыбкой он направился к нему и поддразнил:
— Разве ты не не хотел приезжать? Разве ты не считал моё жилище логовом змей и насекомых, предпочитая скорее покончить с собой, чем остаться? Почему же ты сегодня здесь?
Наигрался в самостоятельную жизнь? Или соскучился по беззаботным денькам юного господина семьи Шэнь, и раз кончились деньги, пришёл ко мне?
Каждое его слово ранило в самое сердце, но слои белой повязки, обмотанные вокруг головы, придавали ему комичный вид, отчего его речи казались злой шуткой.
Шэнь Юньцянь сжал руки в кулаки, поднял взгляд и, демонстрируя слабость, посмотрел на него:
— Можешь ты его отпустить?
Он опустил глаза:
— Ты знаешь, о ком я говорю.
— Ха, дай угадаю, почему же ты явился сюда — оказывается, у тебя есть к мне просьба.
Пока он говорил, Сы Цзиньянь уже подошёл вплотную.
Смотря на юношу сверху вниз, он властно подхватил его за подбородок:
— Что, твой новый любовник?
— Тебе обязательно выражаться так грязно?
Шэнь Юньцянь приподнял веки и спокойно посмотрел на него:
— Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал от твоей мести из-за меня. Всё, что между нами происходит — это наше дело, и незачем втягивать посторонних.
— Твой нынешний взгляд просто... — Сы Цзиньянь с отвращением прищурился, сильнее сжимая пальцы. — Вызывает раздражение.
Он резко наклонился ближе:
— Видимо, те два года в подвале сделали меня слишком мягким с тобой, раз ты так быстро забыл, как должен выглядеть, когда видишь меня?
При этих словах лицо Шэнь Юньцяня побелело, словно его окутал бесконечный холод.
Шрамы на его теле, давно уже затянувшиеся, казалось, заныли вновь. Жжение, подобное языкам пламени, напоминало о себе каждую секунду, не позволяя забыть пережитое в прошлом.
Его плечи затряслись в непрерывной дрожи, и он больше не смел дерзко смотреть в глаза Сы Цзиньяню.
Сы Цзиньянь с довольной усмешкой оттолкнул его лицо и бросил взгляд на слуг, всё ещё толпившихся в холле и старательно притворявшихся глухими:
— Убирайтесь.
Но в тот самый миг, когда мужчина отвернулся, страх на лице Шэнь Юньцяня мгновенно исчез. Он казырнул языком за щекой, а его острый, подобный ядовитой змее взгляд впился в незащищенную шею Сы Цзиньяня.
Сы Цзиньянь почувствовал холодок меж лопаток, но не стал вдаваться в подробности — дождался, пока люди уйдут и дверь закроется.
Он широким шагом подошёл и опустился на кожаный диван по другую сторону чайного столика, бросив косой взгляд: Шэнь Юньцянь по-прежнему выглядел запуганным.
Вид некогда гордого человека, превратившегося в жалкого просителя, вызвал у Сы Цзиньяня раздражение и мгновенно убил всякий интерес. Помолчав немного, он холодно бросил:
— Если ты хочешь, чтобы я отпустил его, нужны веские основания. Он разбил мне голову, я пострадавшая сторона, разве мне не следует заявить в полицию?
Тогда Сы Цзиньянь отключился слишком быстро и понятия не имел, как именно потерял сознание.
К тому же Шэнь Юньцянь лежал вдалеке, полуживой, так что ему и в голову не пришло заподозрить того в причастности.
Когда-то избалованный, надменный и гордый до крайности юный господин семьи Шэнь.
В тот год, когда ему исполнилось восемьнадцать, в день его совершеннолетия, родители погибли, компания обанкротилась, старший брат пропал без вести при крушении самолета, а человек, видевший его впервые, стал использовать какое-то полузабытое прошлое как повод запереть его взаперти, обращаясь хуже, чем со скотиной, и ломая его волю.
Те два года в кромешной тьме подвала Шэнь Юньцянь перенёс бесчисленное количество мук.
Но Сы Цзиньяню было нужно именно сломить его бунтарский нрав, заставить валяться в ногах и умолять о пощаде, скуля перед ним, как безродная собака.
http://bllate.org/book/34908/4307791
Готово:
