Какая уж тут гордость — она испарилась в тот самый миг, когда семья Шэнь объявила о банкротстве, ну или по крайней мере тогда, когда он впервые встретился с Сы Цзиньянем...
В затянувшемся молчании Сы Цзиньянь всё так же лениво сидел, небрежно поигрывая кольцом на указательном пальце.
— От нечего делать я проверил информацию о том рейс за тот год — твой брат вообще не садился на самолёт. Как думаешь, где он сейчас?
Он поднял голову и участливо поинтересовался:
— Тебе помочь его поискать?
Если минуту назад это звучало как насмешка, то теперь превратилось в самую откровенную угрозу.
Раз Сы Цзиньянь согласился сообщить ему эту новость, значит, у него не только появились зацепки, но он уже и людей отправил на поиски.
Суставы пальцев Шэнь Юньцяня медленно сжались до белизны.
Превозмогая жгучую боль в лодыжке, он поднялся. Шел он медленно, стараясь держаться уверенно, и остановился прямо перед мужчиной, слегка согнув колени, но тут же упёрся в преграду — носок кожаного ботинка преградил ему путь.
— Вставать на колени — как это неоригинально.
Горло Шэнь Юньцяня сжалось, словно его резали изнутри тупым ножом, превращая плоть в кровавое месиво. С трудом выдавливая слова, он спросил:
— Чего ты хочешь?
Сы Цзиньянь презрительным взглядом окинул его с ног до головы:
— Развлеки меня.
Шэнь Юньцянь прекрасно понимал, что именно тот имеет в виду под словом развлечь.
За те два года Сы Цзиньянь приводил домой бесчисленное количество любовников. Бессчётное число раз он надевал на шею Шэнь Юньцяня толстые тяжёлые цепи и затыкал ему рот.
Заставляя из тени смотреть, как они предаются плотским утехам, как угождают Сы Цзиньяню, отчего у него каждый раз скручивало желудок от тошноты.
Шэнь Юньцянь искренне не понимал: разве у Сы Цзиньяня не было любимого человека? Почему же он так распутен? Все вокруг говорили, что он, Шэнь Юньцянь, всего лишь замена белой луне Сы Цзиньяня.
Любовь? Едва ли. Сы Цзиньянь просто презирал и ненавидел его, поэтому даже от простого прикосновения тут же принимался вытирать руки.
И при этом он постоянно промывал Шэнь Юньцяню мозги, убеждая, будто они любят друг друга. Мол, всё потому, что родители Шэнь Юньцяня не постетелились спланировать убийство его матери.
Но поскольку виновники погибли в автокатастрофе — погибли слишком легко и быстро, — Сы Цзиньяню было некуда выплеснуть переполнявшую его ненависть, вот он и запер его.
И Сы Цзиньянь действительно ненавидел Шэнь Юньцяня до такой степени, как и говорил, а потому никогда к нему не прикасался.
Услышав это сейчас, Шэнь Юньцянь со страшным лицом развернулся и хотел было уйти.
Однако в спину ему долетел холодный голос, способный разрезать его на тысячи кусочков, и вмиг вернул его к реальности.
— Лу Сюнье — всего лишь преданный пёс, который умеет только подкатывать к молодым звёздочкам, затворник-неряха, зарабатывающий на жизнь писаниной какой-то никому не нужной макулатуры.
— Ты ведь бывший молодой господин семьи Шэнь, до чего же ты докатился, раз сошёлся с таким человеком?
Глава 9. Красавец в лихорадке
Шэнь Юньцянь замер на месте и закрыл глаза.
На отношение Шэнь Юньцяня Сы Цзиньянь не обращал ровно никакого внимания и лишь презрительно усмехнулся.— Это моя вина, что я не удовлетворил тебя и ты, изнывая от жажды, связался с таким человеком. Разве ты не хочешь, чтобы тебя отымели? Сегодня я удовлетворю тебя.
С этими словами Сы Цзиньянь схватил Шэнь Юньцяня за руку и швырнул на диван.
Вклинившись коленем между ног юноши и уперевшись в диван, он принялся расстегивать его пуговицы.
Шэнь Юньцянь сжал лежавший в кармане складной нож, снова разжал пальцы, а затем в ужасе забился в попытке вырваться.
Теперь его тело уже не было прежним — крепким и полным сил, поэтому Сы Цзиньянь с легкостью его скрутил.
Одной рукой Сы Цзиньянь заломил ему запястья, уткнувшись лицом в его шею и свирепо вгрызаясь в кожу, а другой принялся рвать на нем одежду. Отлетело пару пуговиц, и во рту мгновенно ощутился привкус крови.
У Шэнь Юньцяня неудержимо хлынули слезы, и, забыв о боли, он в отчаянии выкрикнул одно имя:
— Цзянь Лоцин!
Это было имя возлюбленной Сы Цзиньяня, чей образ тот боготворил, и всякий раз, услышав его, Сы Цзиньянь неизменно приходил в себя.
Поскольку Цзянь Лоцин страдала врожденным пороком сердца, Сы Цзиньяню то и дело приходилось о ней заботиться, и в каких бы обстоятельствах он ни находился, он всегда спешил к ней на помощь.
Горячие слезы Шэнь Юньцяня намочили воротник одежды Сы Цзиньяня. Тот опомнился и тут же отскочил в сторону, как ошпаренный. В этот момент на журнальном столике зазвонил телефон.
Выругавшись сквозь зубы, Сы Цзиньянь подхватил аппарат и взглянул на экран: звонил Цзи Хуайсюй, на работе явно случилось что-то срочное.Он обернулся и посмотрел на юношу с пустым, потухшим взглядом. Ощущая невыразимые изменения в собственном теле, он то бледнел, то зеленел от злости. С какой стати он испытал влечение к врагу...
— Всё еще не убираешься?
Сы Цзиньянь пытался замаскировать свою ненормальную реакцию, списывая всё на бесстыдство Шэнь Юньцяня, который его соблазнил.
— Если так хочется мужчин, я могу проявить милость и найти тебе парочку.
В глазах Шэнь Юньцяня застыла мертвецкая тоска, он тупо уставился на дорогая хрустальные подвески люстры на потолке:
— Ты... обещал мне, не... впутывать невиновных людей.
Только когда тот ушел, Сы Цзиньянь посмотрел на телефон. Из-за долгого отсутствия ответа звонок, судя по всему, сбросили.
Бросив взгляд боковым зрением на костыль, валявшийся на ковре, он насмешливо фыркнул:
— А ведь сыграл убедительно. Два года назад прикидывался амнезиком, а теперь вот решил прикинуться хромым.
Стоило выйти из виллы, как небо неожиданно разверзлось проливным дождем. В мгновение ока одежда Шэнь Юньцяня промокла насквозь, а кровь на его шее смыло потоками воды.
Сы Цзиньянь сам заговорил с ним, требуя ответа. Удастся ли добиться своего или нет, по крайней мере, против Лу Сюнье он больше не станет чинить расправу, а что до остального...
Шэнь Юньцянь поднял голову, позволяя яростным потокам дождя хлестать его по лицу.Пока нехватка воздуха не заставила его задохнуться, он не опускал головы. Наконец, он поднял руку и стер с лица остатки воды. Его взгляд постепенно становился спокойным и холодным — полная противоположность тому человеку, что минуту назад притворялся слабым в вилле.
На шее остались красные следы от ногтей, которые он сам же себе и оставил. Он с силой надавил на них, поморщившись от боли, но в горле тут же поднялся тошнотворный позыв: — Мерзость.
...
Лу Сюнье не нашел никого в особняке семьи Шэнь, который был опечатан и заброшен, словно дом с привидениями. Затем он отправился на кладбище.
Покружив по множеству мест, он промок до нитки.
Взглянув на время, он понял, что уже почти три часа ночи, и в конце концов решил возвращаться. Взрослый человек вряд ли настолько глуп, возможно, он уже дома.
Вернувшись в жилой комплекс, Лу Сюнье уже собирался открыть дверь, как вдруг, повинуясь какому-то наитию, взглянул на дверь напротив.
Когда он перевел взгляд обратно, то заметил на полу лужу воды, отражавшую свет датчика движения в коридоре.
В его глазах на мгновение промелькнуло удивление, а затем он почувствовал облегчение — значит, всё в порядке.
Он только положил руку на дверную ручку своей квартиры и повернул её, как вдруг раздался неясный, едва уловимый голос Системы: — Хозяин, ты наконец-то вернулся! Кажется, главный герой под угрозой.
Лу Сюнье тут же отпустил ручку и завертел головой, оглядывая коридор. Не найдя источника звука, он поспешно спросил: — Где ты?
В следующее мгновение дверь позади него со щелчком приоткрылась, и из неё протиснулся пухлый серебристо-белый длинношерстный кот.
Лу Сюнье смотрел, как животное выбирается из щели, и, подняв глаза, убедился, что это квартира Шэнь Юньцяня.
Не раздумывая, Лу Сюнье толкнул дверь и ворвался внутрь, на ходу выкрикивая: — Где он?
Он в спешке обыскал всё помещение, но никого не нашел.
Спальня была заперта изнутри. Длинношерстный кот следовал за ним по пятам. Лу Сюнье в тревоге со всей силы ударил кулаком в дверь, но в ответ — тишина: — Черт.
— Ты же только что был у него в спальне, как ты выбрался? — он опустил взгляд на Систему. — Открой дверь.
— Главный герой лежал на кровати, спал... наверное. А потом начал бормотать, что хочет пить. Я хотел принести ему воды, а когда вернулся, дверь оказалась заперта, не знаю как, — объяснила Система. — А потом я услышал, как в комнате что-то упало, был сильный шум, и сразу почувствовал, что ты вернулся.
Она виновато подняла голову и увидела, что Лу Сюнье откуда-то достал скрепку, выпрямил её, вставил в замочную скважину и, немного пошевелив, легко открыл замок.
Серия этих движений была настолько слаженной, что Система лишилась дара речи.
Когда это его хозяин успел научиться такому? Из-за этого она чувствует себя совершенно бесполезной.
Лу Сюнье вошел в комнату и, увидев упавшего с кровати Шэнь Юньцяня, сузил зрачки. Он в несколько шагов подошел к нему, поднял его, уложил на кровать и натянул одеяло, укутывая с головой.
Тело юноши горело, лицо раскраснелось, а прилипшие к лбу пряди волос насквозь промокли от пота.
Лу Сюнье приложил ладонь к его лбу: как и ожидалось, снова поднялась температура. Вчерашняя болезнь не прошла до конца, а тут еще и прогулка под дождем.
Система запрыгнула на кровать, её короткие лапки оставили грязные следы на белоснежном белье, а шерсть, испачканная дождем, сочилась мутной водой. Она высоко подняла хвост, пытаясь разглядеть Шэнь Юньцяня.
Она была Системой самого низкого ранга в Бюро Систем. С большим трудом привязавшись к хозяину и получив задание, она теперь видела, как главный герой снова пострадал, и на неё нахлынула печаль.
— Хозяин, с ним всё будет в порядке? Он же главный герой, с ним ничего не должно случиться. Если он умрет, весь мир рухнет, задание будет провалено, и мы не сможем отсюда уйти.
Этот назойливый шум не прекращался. Лу Сюнье бросил на неё косой взгляд. Заметив грязные отпечатки лап на чистом пододеяльнике, он с трудом сдержал гнев и тихо выдохнул: — Вон отсюда!
Опешив от резкого крика, Сяо Ай испуганно спрыгнула с кровати и, прижав уши и поджав хвост, забилась в угол у двери.
Она даже не заметила, что испачкала грязью обои за своей спиной.
Избавившись от раздражающего шума, Лу Сюнье наконец посмотрел на Шэнь Юньцяня.
Он откинул край одеяла, взял руку юноши, чтобы спрятать её обратно, и собрался идти искать жаропонижающее.
Но стоило ему положить руку под одеяло, как его тут же крепко схватили в ответ.
— Ты проснулся? — обрадовался Лу Сюнье, но, увидев, что глаза юноши по-прежнему закрыты, добавил: — Нет, спит.
Он высвободил руку и, подхватив одеяло обеими руками, плотнее укутал Шэнь Юньцяня до самого подбородка.
Больной в беспамятстве начал потеть. Казалось, будто он горит в огне, кровь в его жилах бурлит, и он постоянно ворочается, ища что-то прохладное, к чему можно было бы прижаться.
Лу Сюнье несколько часов провел под холодным дождем и не успел согреться; сейчас его полувлажная одежда неприятно липла к телу, а кожа была ледяной.
Поэтому, когда пылающее лицо Шэнь Юньцяня коснулось руки Лу Сюнье, для него это было словно прикосновение кусочка льда посреди раскаленной лавы.
Рука, которую с таким трудом запихнули под одеяло, нетерпеливо выбралась наружу и вцепилась в его предплечье, тихонько и жалобно простонав: — ...Жарко.
В этой слабости и зависимости не осталось и следа от его обычного хладнокровия — словно это был совсем другой человек.
Лу Сюнье чувствовал, как сквозь кожу вглубь его тела проникает этот жар, и на мгновение ему показалось, что место прикосновения словно пронзило электрическим током, а сердце необъяснимо дрогнуло.
http://bllate.org/book/34908/4307792
Готово:
