— Шэнь Янь, ты уверен, что тебе нужно именно это?
На рассвете солнечный свет пробился сквозь листву, заставив её тихо зашуршать, а ласковый ветерок, завиваясь в спирали, скользнул меж прядей волос. Ши Ваньтан скрестил руки на груди и крайне подозрительно уставился на росшее перед ним деревце высотой чуть выше пояса. Шэнь Янь сверился с записями в развернутой книге и утвердительно произнес:
— Угу, именно оно.
— Только не надо делать из меня невежду! — Ши Ваньтан тут же выпрямился и резко ткнул пальцем в две красноватые бусины с узорами, висевшие среди ветвей. — Это же духовные плоды Юньмэн, самые что ни на есть обыкновенные вспомогательные духовные травы! Обычно их используют в сочетании с другими эликсирами, чтобы ускорить поглощение духовной энергии или усилить целебный эффект. К душе они не имеют вообще никакого отношения! И ты хочешь сказать, что искал их целых два-три дня, чтобы в итоге найти вот это?! Шэнь Янь, ты меня за дурака держишь?
Последний захлопнул книгу и с легким вздохом поднялся на землю:
— Когда я еще ничего не нашел, ты без конца меня подгонял, а теперь, когда нашел, заявляешь, будто я смотрю на тебя свысока. Ши Ваньтан, ну как с тобой сложно!
Ши Ваньтан отмахнулся от него:
— Дело тут вовсе не в сложности... Шэнь Янь, если говорить серьезно, другой такой возможности не представится. Я ведь не о тебе пекусь, просто знай: если ты вдруг не вылечишься и снова придешь ко мне за лекарственными травами, я ничего не дам. Тебе лучше хорошенько всё обдумать, а Господин Призрачный Ван слов на ветер не бросает.
Шэнь Янь ответил:
— Угу, именно оно и нужно. Большое спасибо Господину Призрачному Вану за заботу.
— Я же... — вскинулся Ши Ваньтан, — я же сказал, вовсе не о тебе пекусь!
Вдоволь накричавшись, как это у него обычно и бывало, Господин Призрачный Ван взмахнул рукавами и зацокал своими домашними деревянными гэта в сторону дома. Шэнь Янь остался далеко позади.
Духовные плоды Юньмэн — если судить по буквальному смыслу, они служат для помощи в поглощении и способствуют слиянию лекарств, а если говорить простым языком, то максимально открывают восприимчивость тела. И Шэнь Яню сейчас больше всего было нужно именно такое раскрытие, чтобы душа наконец смогла управлять телом легко и свободно, словно рыба в воде. Он долго изучал прошлые случаи по записям и лишь после этого решил попытать счастья: а вдруг, как слепая кошка поймает мертвую мышь, ему удастся угадать с первого раза?
Ши Ваньтан бежал очень быстро. Расслабившись, он любил насвистывать себе под нос веселые мотивчики и, шагая с легким, почти прыгающим воодушевлением, незаметно для себя обгонял остальных. Шэнь Янь никуда не спешил и с безмятежной улыбкой наблюдал за его удаляющейся спиной. Лишь спустя долгое время он чуть повысил голос и звонко бросил вдогонку:
— Ши Ваньтан, иди помедленнее.
Спереди донесся приятный голосок, в котором отчетливо звучали насмешливые нотки — Ши Ваньтан даже не пытался скрывать своего ехидства:
— Думаешь, я такой же, как ты? Молодой господин Шэнь, цыплёнок ты желторотый!
Само слово цыплёнок он услышал от Шэнь Яня пару дней назад и, разобравшись, что оно означает, страшно полюбил использовать его при каждом удобном случае, чтобы задеть Шэнь Яня. Ему казалось невероятно радостным хотя бы в чём-то брать над ним верх.
Они вернулись во Дворец Призраков друг за другом.
Стоял самый разгар полудня. В коридоре заднего двора они столкнулись с Цзи Минем, который как раз направлялся на кухню. Тот прижимал к груди два кочана пекинской капусты, в одной руке держал свежий кусок свиной грудинки и на ходу приветствовал их:
— Ой, великий ван, вы вернулись? Рис уже поспел, скоро будем обедать.
Ши Ваньтан уставился на капусту с таким видом, будто намеревался испепелить её одним лишь взглядом:
— Опять капуста? Разве я не ел капусту еще вчера вечером?
Цзи Минь тут же нашелся:
— Эх, великий ван, вы что, забыли? Прошлой зимой мы забили в леднике несколько десятков цзиней кочанной капусты! Во всем Дворце Призраков только вы один едите обычную еду, так ведь её до самого пришествия обезьяньего года не сожрать! Грех упускать момент, раз уж молодой господин Шэнь здесь, нужно постараться избавиться от запасов, а не то растает лед, и всё пропадет!
Дворец Призраков Десяти Сторонам выглядел величественно и внушительно, но повседневная жизнь в нем была донельзя простой. Самой ценной вещью во всем обширном комплексе переднего и заднего дворов, пожалуй, оставались резные балки на столбах. Во всей обители не сыскалось бы ни единого ценного украшения или антиквариата, а вазы для цветов покупались на уличной толкучке внизу с условием «две покупаешь — третья в подарок». Особенно удручающе обстояли дела с питанием: на обед подавали тушеную капусту со свининой, на ужин — капусту с крахмальной лапшой, а завтрак готовили из того, что оставалось с прошлого дня. Проще и ближе к народу придумать было просто невозможно. Шэнь Янь как-то раз слышал, как болтливая Цю Юй жаловалась, будто бóльшую часть сбережений их великий ван угрохал на строительство Дворца Призраков Десяти Сторонам, а на оставшуюся крошечную долю породил собственного кровного сына. Теперь же повседневные расходы обители покрывались лишь за счет того, что призраки время от времени выкапывали какую-нибудь духовную траву и сбывали её в городке у подножия горы, но даже при этом они постоянно влезали в долги, из-за чего человеческий облик Цзи Миня едва не рассыпался от постоянных тревог.
Ши Ваньтан уныло протянул:
— Ох... — и выражение его глаз мгновенно потускнело.
— Не хлопочи зря, Цзи Минь, — внезапно подал голос Шэнь Янь, прерывая его. — Я как раз собирался спуститься к подножью по делам. Одолжу твоего великого вана на сегодня, я отведу его пообедать в город.
— ... — Цзи Минь замер с кочаном капусты в руках, остолбенел на добрую полминуты, и первым же его вопросом стал: — У тебя есть деньги?
Шэнь Янь ответил лаконично:
— Есть.
Лицо Ши Ваньтана мгновенно озарилось, глаза заискрились неподдельным восторгом, и он с надеждой уставился на Шэнь Яня:
— А сколько у тебя?
— Накормить тебя досыта точно хватит.
Цзи Минь шумно втянул воздух. Ши Ваньтан застыл на месте, словно оглушенный свалившимся на него нежданным счастьем, и лишь когда Цзи Минь легонько подтолкнул его в локоть, справился с собой. Сдерживая рвущуюся наружу улыбку, он сдержанно и скромно обратился к Шэнь Яню:
— Знаешь, я бы с удовольствием отведал фужунских восьмикровительных уток из Цзуюньлоу.
— Может, заказать тебе еще и полный императорский пир?
— Как здорово! — взревел Цзи Минь и, с безумным энтузиазмом впившись пальцами в мягкое место на руке Ши Ваньтана, восторженно хлопнул Шэнь Яня по плечу. С абсолютной искренностью в голосе он произнес: — Молодой господин Шэнь, я никак не ожидал, что вы окажетесь таким человеком! Честно говоря, я всегда думал, что вы холодны и надменны, и даже не подозревал, что в глубине вашей души скрывается столь нежная сторона. Я так счастлив, что у нашего великого вана есть такой друг! Всё, что было раньше, — сплошная вина нашего великого вана. С сегодняшнего дня мы будем делить и радости, и горе, и тратить деньги вместе...
Шэнь Янь перевел взгляд на Ши Ваньтана и, заметив его растерянный вид — тот явно не знал, что ответить, — позволил уголкам своих губ чуть приподняться:
— Появилась выгода — сразу матушка, появились деньги — сразу батюшка?
— Тц, — когда речь заходила о принципах, Ши Ваньтан закатывал глаза и парировал с железобетонной уверенностью: — Я человек постоянный, у меня в этой жизни может быть только один батюшка. Зато у меня есть сын, и если ты не против, я могу позволить ему признать тебя приемным отцом...
— Ты про тот трон? Прости, мы с ним разных видов. — Ответив на выпад, Шэнь Янь с улыбкой изогнул брови. — Идем или нет?
Ши Ваньтан ответил ему радостно мелькающей спиной.
Маленькие гэта звонко стучали по синеватым каменным плитам, когда Шэнь Янь запоздало напомнил:
— Господин Призрачный Ван, обувь не сменишь?
— И не подумаю! Есть хочу, умираю с голоду!
Шэнь Янь вздохнул, слегка кивнул Цзи Миню и наконец зашагал вслед за удаляющимся Ши Ваньтаном.
Окрестности Горного хребта Шифан были безлюдными. Чтобы добраться до городка, требовалось не меньше половины дня пути по горным тропам, да и то в конце путешествия путников ждал самый обыкновенный, тихий и далеко не самый оживленный городок, где даже базарные дни выпадали строго по расписанию. Для заклинателей полдня пути не составляли особого труда, однако время они выбрали неудачное: базарный день еще не наступил, на улицах царило запустение, торговцев почти не было, лишь кое-где по обочинам сиротливо жались редкие открытые лавочки. На это Ши Ваньтан заметил:
— И отлично, хоть побудем в тишине.
Судя по всему, он не любил людные места и не умел ладить с незнакомцами. Впрочем, чему тут удивляться — какой злодей из книг бывает жизнерадостным, солнечным и общительным? У каждого из них всегда найдется свой груз подавленных чувств. Шэнь Янь чуть покачал головой, достал из-за пазухи кошель, легкомысленно высыпал на ладонь дюжину золотых листьев и под ошеломленный взгляд Ши Ваньтана вложил их ему в руку:
— Разве ты не хотел попробовать уток в фужунском стиле? Ступай заказывай, а я кое-что куплю и вернусь в течение двух четвертей часа. Если проголодаешься, ешь сразу, а мне оставь объедки, я не привередлив.
В каком-то смысле характер Шэнь Яня был невероятно похож на характер Шэнь Яочжоу, но в то же время они являли собой полную противоположность. Шэнь Янь — мягкий, отрешенный, с мощнейшей внутренней защитой. Шэнь Яочжоу же, напротив, — гордый, холодный, но при этом обладающий своей собственной, присущей лишь ему кодексной справедливости рыцарской душой. Первый прятал за слоями льда медленно струящуюся магму, а второй... второй привык отвечать на внешние раздражители подчеркнуто инклюзивной речью и манерами, возводя вокруг себя щит из показной нежности. Но на самом деле в глубине его души черствость и холод были высечены слишком отчетливо; когда-то его сердце тоже билось жарко, но много лет назад оно было надежно заморожено леденящей кровью. Главная схожесть между этими двумя заключалась в том, что при первом же взгляде на них казалось: достучаться до их сердец невозможно.
И всё же, когда Шэнь Янь бессознательно являл миру свою выкованную в тысячах испытаний нежность, когда он понемногу привыкал не притворяться тем самым привычным образом Шэнь Яочжоу, когда в его глазах вспыхивал едва заметный свет и он смотрел на тебя с сосредоточенной мягкостью — устоять перед этим не мог никто. Не устоял и Господин Призрачный Ван, считавший себя человеком несгибаемой воли.
Он с совершенно пустым выражением лица принял золотые листья, долго завороженно глядя на Шэнь Яня, чья улыбка источала мягкое весеннее тепло, пока наконец не выдавил сквозь зубы:
— ...Мать твою, сколько денег разом я не видел уже целую вечность.
Шэнь Янь невольно усмехнулся — пожалуй, это была самая яркая улыбка за всё время с тех пор, как он попал в тело этого персонажа. Ши Ваньтан украдкой поглядывал на него, словно желая что-то сказать, но не находя слов, и просто не знал, куда себя деть. Лишь когда Шэнь Янь легко подтолкнул его со словами:
— Иди, — он нерешительно повернулся и пошел прочь, то и дело оглядываясь.
У Шэнь Яня не было столь сложных внутренних метаний, и он быстро скрылся в конце улицы. В тот самый момент, когда его силуэт растаял вдали, Ши Ваньтан остановился. Уставившись на пустой перекресток и сжимая в ладони золотые листья, всё еще хранившие тепло чужого тела, он в отчаянии взъерошил собственные волосы.
Ему хотелось сказать Шэнь Яню: «Пожалуйста, не смотри на меня так».
У прославленного Господина Призрачного Вана был один маленький секрет, о котором не знал никто: ему нравились мальчики, а не девочки. Он понял это примерно в пятнадцать лет, когда случайно устроился на неплохую подработку грузчиком. Пунктом назначения одного из отправленных в город грузов оказался крупнейший в округе павильон услад. В тот день в заведении как назло произошло какое-то происшествие, и распорядитель велел ему отнести груз прямо во внутренний двор, пообещав вернуться через полчаса для полного расчёта. Ши Ваньтан прождал больше часа, но так никого и не дождался. Не в силах больше сидеть на месте, он тихонько прокрался к парадному входу, надеясь отыскать кого-нибудь, кто мог бы напомнить о нем управляющему. Пройдя всего пару коридоров, он внезапно увидел перед собой огромную купальную залу, окутанную густыми облаками пара. Приглядевшись, он замер: в воде теснились десятки сплетенных тел с самой разной кожей, а над баней разносились стоны и всплески. Те самые парни из заведения, которых он раньше видел одетыми, теперь лежали под кем-то, издавая нежные, сладкие крики, от которых, казалось, можно было умереть от наслаждения.
В голове Ши Ваньтана словно грохнул гром. Он окаменел на месте, не в силах сделать и шагу.
Обитавшие там слуги быстро заметили незваного гостя и с толкачами да пинками выгнали его вон. Ши Ваньтан вернулся во внутренний двор с колотящимся, как боевой барабан, сердцем, выслушал яростную отповедь вернувшегося на крики управляющего и вдобавок лишился заработка за целую неделю. Но всё это его уже не волновало: в его затуманенной голове крутилась лишь одна картина, которую он прокручивал снова и снова.
Этой же ночью ему приснился чувственный сон.
Позже он узнал, что для людей вроде него в человеческом языке существовало особое слово — срезавший рукав. Он прекрасно понимал, что отличается от остальных, и отлично знал, как мир смотрит на подобных ему уродов. Именно поэтому он так осторожно прятался в толпе, притворяясь таким же, как все, и храня свою тайну в глубоком секрете.
Изначально у него получалось скрываться безупречно. Он мог бы прятаться и дальше, если бы этот подлец Шэнь Янь перестал его дразнить.
...Черт побери, он ведь чуть не растаял.
http://bllate.org/book/34868/4302979
Готово:
