Чистота там или грязь — Ли Тао это уже не касалось: всё равно она туда заходить не собиралась. В Ханчэнге нынче в ходу кофе и стейки, а резкие запахи ей давно уже опостылели.
В общем, всё нужное было сказано, и они договорились встретиться на следующий день после обеда, чтобы окончательно оформить договор аренды. Утром тоже можно было бы сходить, но Сюй Сюэцзюню завтра предстояла ранняя смена, а поручитель обязательно должен присутствовать лично и принести с собой паспорт с пропиской и прочие документы.
К счастью, всё прошло гладко.
К тому времени, как Тан Хунмэй почти полностью распродала свои варёные закуски, Тан-шень и Сюй Сюэцзюнь уже вернулись с подписанным договором.
В договоре точная площадь помещения указывалась как восемнадцать квадратных метров, то есть ежемесячная арендная плата составляла четырнадцать юаней сорок фэней. Поскольку это была служебная квартира, изначально требовалось сразу оплатить годовую арендную плату целиком, но благодаря хлопотам Ли Тао условия изменили: теперь платить нужно было раз в полгода.
— Хорошо, что мы заранее скопили немало денег, — облегчённо вздохнула Тан-шень, прижимая руку к груди. — Правда, опять придётся использовать деньги, заработанные Хунмэй.
— Кто заработал — всё равно, главное, что на нужное дело тратим, а не на глупости, — сказала Тан Хунмэй, подумав о том, что лавка уже сдана, и спросила, с какого момента помещение официально станет их собственностью.
— Тао договорилась, что арендная плата начнёт считаться с будущего месяца, — ответила Тан-шень. — У нас есть ещё полмесяца на подготовку. Правда, кондитерская сможет освободить помещение только через три дня, так что я подумала: может, уже сейчас найти мастеров, чтобы хотя бы стены побелить и сделать несколько новых шкафов?
— Мам, я всё равно хочу так, как у нас сейчас, — сказала Тан Хунмэй, указывая на свою нынешнюю лавку. — Продавать через окно — удобно: покупатели не будут толпиться внутри, и в помещении чище будет. Да и для клиентов это удобнее, разве нет?
— Окна там и правда большие, должно получиться. Можно сделать две зоны: вдоль стены у окна поставить прилавки для еды, а другую сторону отвести под кухню — там и будем тушить мясо.
Обсудив в общих чертах, Тан-шень распределила обязанности между домочадцами.
Тан Хунмэй по-прежнему должна была оставаться дома: новая лавка ещё не открыта, а старую закрывать преждевременно — значит и доход потерять, и, по народным приметам, к неудаче.
Сюй Сюэцзюню на заводе стало легче: заказов поубавилось, и он теперь свободнее. Поэтому ему предстояло чаще наведываться в новое помещение. По словам Тан-шень, хоть тонкой работой он и не займётся, но уж уборку сделать — дело нехитрое.
А сама Тан-шень, как всегда, взяла на себя общее руководство и заодно поручила недавно вернувшемуся из деревни Тан Яоцзу новое задание.
— Мне искать каменщиков и столяров? Да зачем! Я и сам умею! В деревне все дома строят сообща, никого специально не нанимают. Если срочно нужно, я сейчас же сбегаю и позову пару двоюродных братьев помочь. До весеннего посева ещё время есть.
Предложение Тан Яоцзу Тан-шень одобрила. И он, даже не успев как следует присесть, снова помчался в деревню. Поскольку до начала полевых работ ещё не наступило, он просто договорился с братьями о дне приезда.
Разумеется, за помощь платили не просто так: по деревенским обычаям, кормили трижды в день и по окончании работ дарили красный конверт с деньгами.
Правда, настоящие профессиональные мастера просили бы как минимум по одному юаню в день. Узнав у невестки о местных обычаях, Тан-шень решила всё же платить по деревенским расценкам, но дополнительно дать каждому ещё по куску мяса.
— Хорошо бы ещё сигареты с вином достать, — с сожалением сказала она. — Интересно, когда наконец перестанут требовать талоны на них?
— Наверное, тогда же, когда перестанут требовать талоны на велосипеды и телевизоры, — предположила Тан Хунмэй. Ей лично это было безразлично: в доме никто не курил и не пил.
Дома нельзя было оставлять без присмотра малыша: хоть он и радостно улыбался, когда его брал отец, но всё же был ещё слишком мал и не мог обходиться без матери. Поэтому с этого дня Тан Хунмэй больше не ходила сама посмотреть, как идут дела с лавкой, а лишь слушала вечером за ужином рассказы домочадцев.
Через три дня кондитерская действительно освободила помещение, оставив после себя кучу мусора. Одной уборкой Тан Яоцзу вымотался до полусмерти. Вернувшись домой, он жаловался, что оставили всё — кроме полезного: даже старого веника не пожалели.
Когда мусор был вывезен, из деревни приехали два двоюродных брата. Тан Яоцзу решил вообще не возвращаться домой и устроился спать прямо в помещении вместе с ними: так можно было работать и по вечерам, чтобы скорее закончить.
Зато пол оказался самым простым делом: там был ровный цементный пол. Пусть и сильно запачканный, но поверхность — гладкая.
Стены же доставили гораздо больше хлопот. Сначала Тан-шень хотела побелить только те участки, которые видны покупателям, а кухню оставить как есть. Но когда она лично осмотрела заднюю комнату, ей пришлось сдаться и выделить дополнительные деньги, чтобы побелить и её тоже.
— Хунмэй, тебе бы посмотреть! В тот день погода была пасмурная, да и окна в кондитерской маленькие, да ещё и грязные… Я тогда только оценивала размеры кухни и не обратила внимания на стены.
— А стены…
— Ужас просто! Даже в уборной не бывает так черно! Как школьная доска, только хуже: доска хоть чёрная ровно, а тут — пятна, разводы, разные оттенки чёрного… Прямо тошно становится!
— И это — кондитерская? Не иначе как «чёрная лавка»! Хорошо ещё, что мы никогда не ели их пирожных: деньги — ладно, а после такого вида кухни можно было бы и прошлогодний праздничный ужин вырвать.
С тех пор, как увидела кухню, Тан-шень без умолку жаловалась. Даже Тан Хунмэй, не видевшая этого своими глазами, покрылась мурашками от её рассказов.
Поэтому, не дожидаясь дальнейших объяснений, Тан Хунмэй сразу согласилась побелить и кухню.
Не думайте, что раз покупатели не видят — можно пренебречь. В пищевом бизнесе многое можно упростить, но чистота — святое. Раньше, продавая тушёное мясо в соусе, Тан Хунмэй всегда поддерживала идеальную чистоту: кухню убирали минимум дважды в день, пол, стены, окна — всё блестело, а рабочие поверхности были без единой пылинки. Ведь это еда, которую люди кладут себе в рот!
И самое главное — работать в такой грязной кухне Тан Хунмэй просто не смогла бы: чувствовала, что сошла бы с ума.
Ещё через несколько дней, по слухам, стены уже были свежеокрашены, а два больших окна напротив тщательно отремонтированы. Сами стёкла были целы, но рамы так сгнили, что их пришлось полностью заменить.
Столярные работы Тан Яоцзу делать не умел, поэтому братья заставили его мыть стёкла. Вернувшись домой, он жаловался сестре, что стёкла, наверное, двадцать лет не мыли: сколько ни меняй воду — всё равно чёрная. А когда наконец вымыл, даже не поверил, что это те же самые окна.
Хотя помещение и было небольшим, ремонт затянулся до конца месяца. Тан-шень лично проверила результат, вручила помощникам красные конверты и куски тушёного мяса в соусе и попросила передать родственникам Тан Хунмэй: лавка открывается первого числа следующего месяца, и если будет возможность — пусть придут на открытие.
Учитывая, что скоро начнётся весенний посев, Тан-шень не настаивала. В конце концов, можно пригласить своих родственников и устроить шумный праздник с фейерверками.
За время ремонта произошло ещё несколько событий.
Во-первых, малыш наконец научился говорить два слова подряд. Правда, это были только «мама» и «баба». Но всё же — большой прогресс по сравнению с тем, когда он произносил слова по одному.
Сюй Сюэцзюнь этим был недоволен, но Тан-шень тут же заявила, что мальчик пошёл в отца. Пришлось отцу молча проглотить своё недовольство.
Во-вторых, несмотря на то, что семья Ли ничего не давала понять, к ним всё же пришли сваты.
Времена действительно менялись. Раньше, будь то добровольный развод или изгнание из семьи, женщина всегда оставалась в проигрыше. Многие считали, что лучше взять в жёны вдову, чем женщину, брошенную мужем. Но времена изменились.
Семья Сюй всё ещё надеялась, что Эртао сама себя накажет: мол, жизнь пойдёт кувырком, и она со слезами вернётся просить о восстановлении брака. Тогда-то семья Сюй и сможет задирать нос. Однако прошло совсем немного времени, как уже нашлись люди, которые через соседку-сплетницу начали свататься.
Жених, правда, был не из лучших — по сравнению с Сюй Цзяньминем явно проигрывал, но всё же — сватались!
На этот раз Эртао не согласилась. Причина была проста: если Сюй Цзяньминя она не ценила, то уж точно не станет выходить за кого-то хуже него. А родители Ли, учитывая, что работа уже передана Эртао (и даже составлено письменное обязательство), не могли допустить, чтобы она сразу же вышла замуж. Увидев, что дочь отказывается, они тут же отклонили предложение.
Более того, Эртао даже заключила с родителями новое соглашение.
Об этом Тан Хунмэй рассказала Ли Тао.
Ли Тао была гордой женщиной, но даже ради денег соседи внешне относились к ней с уважением. Однако она легко замечала скрытое презрение окружающих. По сути, как бы ни менялись времена, разведённую женщину всё ещё считали несчастной. Казалось, будто без полной семьи невозможно обрести счастье.
Некоторые соседи, как, например, Тан-шень, не презирали Ли Тао, а искренне сочувствовали ей. Такое сочувствие Ли Тао принимала, но ей было не нужно именно это.
Среди всех этих взглядов — то презрительных, то жалостливых — Тан Хунмэй оказалась исключением.
Честно говоря, Тан Хунмэй не видела в Ли Тао ничего жалкого. Та была красива — яркой, броской красотой, от которой захватывало дух. Фигура у неё была стройной, и никто бы не сказал, что у неё трое детей. Кроме того, она повидала свет, её речь отличалась от местных жительниц уездного городка, да и денег у неё было немало.
Как ни крути, Тан Хунмэй не считала её несчастной.
Если не жалеть — значит и не презирать. Разве можно презирать женщину за то, что у неё родились дочери? Ведь это не по её воле! Да и сама Тан Хунмэй была из семьи, где три сестры. Что до того, что её выгнали из дома мужа, — похоже, теперь именно семья Цай жалеет об этом.
Поэтому в свободное время Ли Тао иногда заходила к окну лавки тушёного мяса в соусе и болтала с Тан Хунмэй.
Естественно, разговоры касались и её семьи.
Ли Тао рассказала Тан Хунмэй, что Эртао договорилась с родителями: выходить замуж можно, но только за достойного человека.
«Достойный» означал следующее: во-первых, у жениха должен быть отдельный дом — она насмотрелась на жизнь под одной крышей со свекровью и свёкром; во-вторых, у него должна быть работа — не обязательно такая престижная и стабильная, как у Сюй Цзяньминя, но обязательно приносящая хороший доход; даже если он индивидуальный предприниматель — неважно, главное, чтобы деньги были у него самого, а не у родителей; в-третьих, он должен быть красивым, высоким и не с квадратным лицом — одним словом, внешность должна быть выдающейся; и наконец, самое главное — он должен хорошо к ней относиться, что подтверждается высоким размером выкупа: как минимум тысяча юаней, причём эти деньги остаются в семье, а не переходят к жениху.
«Если хоть одно условие не выполнено — не выйду замуж!» — заявила Эртао.
Ли Тао, выслушав всё это, решила, что сестра сошла с ума.
Мнение Ли Тао значения не имело: родители полностью поддержали Эртао. После уточнения деталей и составления нового письменного обязательства Ли Ба передал работу дочери. При этом дочь Эртао, Шицзинь, осталась на попечении Ли Ма — это тоже было чётко прописано в документе.
— Как у меня может быть такая глупая сестра? Да она вообще моя родная сестра? Не подменили ли нас в роддоме? — с недоверием спросила Ли Тао.
Конечно, это были лишь слова. Обеих сестёр рожала дома бабушка Ли, так что путаницы быть не могло. Только Ли Дань родился в больнице, но он был точной копией отца — без сомнений, настоящий Ли.
— Значит, теперь Эртао ходит на завод зарабатывать и кормит всю вашу семью? — удивилась Тан Хунмэй.
— Я — в стороне, я плачу за своё содержание, — быстро уточнила Ли Тао. — И через пару дней я уезжаю.
— Уезжаешь? Куда?
— В Ханчэнг, — с гордостью ответила Ли Тао. — Выкроить даже такое время было непросто. Больше задерживаться нельзя: возможности мимо не упускают, а у меня полно дел.
http://bllate.org/book/3485/380894
Готово:
