Ли Сяньлян без лишних слов прямо в лоб ударил Ма Чэньи кулаком. Ма Чэньи, похоже, заранее всё предвидел: он отклонил голову, уворачиваясь от удара, перехватил левой рукой запястье Ли Сяньляна и неторопливо, со спокойным объяснением заговорил:
— Не кипятись ты так. В общем-то, над этим предложением ты можешь поразмыслить и не спеша, дома. За один раз платят три с половиной миллиона. Расслышал? Три с половиной миллиона, а не три с половиной сотни. Ты же баснословно наваришься, понимаешь? У главной звезды клуба Ночной император и то расценок таких нет.
Ма Чэньи говорил и одновременно с улыбкой сверху вниз разглядывал его. Раньше ему безумно нравилось смотреть, как Ли Сяньлян едва сдерживает ярость, и сейчас, судя по всему, это удовольствие никуда не делось.
— Эй, ты совсем с дуба рухнул? Я же русским языком сказал, что не гей, до тебя дойти не может? — сквозь зубы процедил Ли Сяньлян и замахнулся вторым кулаком.
Возможно, сил не хватило или угол для удара оказался неудачным, но его руку Ма Чэньи снова запросто завел за спину. Воспользовавшись моментом, он прижал Ли Сяньляна к своей груди и с усмешкой произнес:
— Однокурсник Ли, тебе не понять всей прелести в том, чтобы заставить натурала свернуть с пути. Какая разница, переспать со мной? Ты же не девчонка. Или ты не веришь в мое мастерство?
Заткнись! — мысленно взвыл Ли Сяньлян.
Да как он вообще мог согласиться на подобные условия? Он же не какой-то извращенец.
Ли Сяньлян хотел врезать ему еще раз, но на беду обе его руки Ма Чэньи скрутил за спиной. Они прижались друг к другу так близко, что Ли Сяньлян попытался вырваться, однако сил вытолкнуть обидчика не хватило. Задрав голову, он свирепо уставился на него:
— Отпусти руки.Ма Чэньи с легкой усмешкой кивнул и прижал его к себе еще крепче, так, что жар его тела просочился сквозь рубашку прямо к Ли Сяньляну. Почувствовав, как лицо заливает краска, Ли Сяньлян от досады и смущения воскликнул:
— Чего ты в конце концов добиваешься? Говори прямо, ублюдок!
— Переспи со мной, — ответил Ма Чэньи, не сводя с него глаз. Перед ним было раскрасневшееся лицо, а гнев, застывший в приподнятых бровях, казался невыразимо притягательным. В сочетании с этим упрямым, непреклонным выражением всё это буквально сводило его с ума. — Не торопись, я ведь сказал, что дам тебе время подумать. Созвонимся позже, но сначала я заберу кое-какие проценты.
— Какие еще проценты, к черту! — процедил сквозь зубы Ли Сяньлян. — Слушай сюда, Ма Чэньи: ни гроша ты не получишь, и никаких процентов не будет. Мой брат не бросит учебу и не станет продавать себя, а сделать из меня гея — тем более невозможно. Что хочешь, то и делай с той видеокассетой, мне плевать! Хватит постоянно угрожать мне ею. Я не боялся раньше, а сейчас и подавно не боюсь. Отпусти меня!
Взгляд Ма Чэньи на мгновение стал жестким. Пока Ли Сяньлян, закончив говорить, был застигнут врасплох, он наклонился и прямо поцеловал его. Ощутив вкус и жар этих губ — куда более приятных, чем он себе представлял, — он, не раздумывая, просунул язык внутрь, наглухо перекрывая Ли Сяньляну возможность возразить.Ли Сяньлян вытаращил глаза от неверия, застыв на месте, будто поражённый молнией. Он и подумать не мог, что ему, мужчине, доверится испытать на себе насильственный поцелуй, и кто — этот презренный Ма Чэньи! Вспышка ярости от пережитого унижения мгновенно высвободила силы Ли Сяньляна: он не только вырвался из оков, сковывавших его запястья, но и со злостью отвесил Ма Чэньи два мощных удара.
Ма Чэньи, не ожидавший нападения, принял их точно в цель. Потирая пылающую огнём скулу, он холодно улыбнулся и сказал Ли Сяньляну:
— Бьёшь и правда больно. Неплохо, мне как раз нравится именно такой характер, подчинять тебя будет только интереснее.
Ли Сяньлян с мрачной миной принялся яростно тереть губы рукавом, развернулся, подобрал с земли запись и напоследок бросил Ма Чэньи:
— Какое тебе к чёрту подчинение? Больше не попадайся мне на глаза, извращенец.
Когда Ли Сяньлян ушёл, Ма Чэньи медленно усмехнулся. Он убрал руку с живота, выпрямился, сначала стёр пальцем кровь с уголка губ, затем достал сигарету, зажал её в зубах, взял телефон и набрал номер. Дождавшись ответа, он обменялся несколькими фразами, сбросил вызов и расплылся в самодовольной ухмылке.
Ли Сяньлян сидел в такси, глядя на проносящиеся за окном пейзажи, а на душе у него было хуже некуда. Он никак не ожидал, что его младший брат Ли Линь опустится до такого. До чего же противно, как до этого дошло? Одолеваемый мрачными мыслями, он со злости кулаком ударил по спинке сидений, до смерти перепугав впереди сидевшего водителя.
Они с Ли Линем совсем не были похожи внешне, поэтому многие даже не догадывались, что они сводные братья по отцу. Хотя они и приходились друг другу родственниками, их отношения катились по наклонной уже давно.
Мать Ли Сяньляна до своей гибели была очень известной актрисой: молодой, невероятно красивой, счастливой в браке. Отец часто брал его с собой на съёмочную площадку, чтобы навестить мать. Все вокруг завидовали им и то и дело хвалили маленького Сяньляна, восхищаясь тем, насколько его красивые брови и глаза похожи на материнские.
Его мать погибла во время съёмок полицейского боевика: прямо на площадке произошёл несчастный случай, и она скончалась на месте. По иронии судьбы её смерть в точности совпала с финалом картины. Даже в самый последний миг своей жизни она сыграла эту роль безупречно и трогательно — она отдала этой роли саму жизнь. После выхода в прокат фильм пользовался бешеной популярностью, а сцена гибели в самом конце потрясла сердца зрителей и вошла в историю как вечная классика, снискав всеобщее обожание. Эта лента стала вершиной её творческого пути и одновременно его концом.
Спустя два года после смерти матери за отцом Ли Сяньляна стала ухаживать одна женщина. Пусть лицом она была заурядна, но к самому Ли Сяньляну относилась прекрасно. Отец жалел сына, потерявшего мать в столь юном возрасте, и ради него принял предложение руки и сердца. Той женщиной и оказалась будущая мачеха Ли Сяньляна, мать Ли Линя. По правде говоря, из-за того, что эта женщина всегда хорошо относилась и к отцу, и к нему самому, открывшаяся позже суровая правда стала для Ли Сяньляна настолько невыносимой.Внешне обычная и мягкая по характеру мачеха спустя несколько лет сговорилась с каким-то мужчиной, забрала все деньги компании отца и сбежала вместе с ним, бросив родного сына. С тех пор о ней не было ни вестей, ни слухов. Ли Сяньлян порой думал: неужели у неё тогда были какие-то скрытые причины, заставившие её поступить подобным образом? Неужели бросить мужа и ребёнка ради денег и вправду того стоило?
Компания отца закономерно обанкротилась, а сам он слег с болезнью. Вот только Ли Сяньлян не ожидал, что эта болезнь станет для отца последней. В тот день отец сказал ему: «В будущем ты должен будешь приглядывать за Ли Линем, ведь ты — старший брат».
Убедившись, что Ли Сяньлян дал согласие, отец погладил обоих сыновей по головам, сказал, что очень любит их, а затем закрыл глаза.
Каждый раз, когда Ли Сяньлян вспоминал те дни, когда отца не стало, сердце в его груди начинало болезненно сжиматься. Дом заложили в банке, они оба едва не оказались на улице. Если бы отец не оставил на счете кругленькую сумму, записанную на его собственное имя, они с Ли Линем понятия не имели бы, как жить дальше. Ли Сяньлян помнил, что ему тогда исполнилось шестнадцать, а Ли Линю было всего десять — жалкий и беспомощный, он умел только обнимать его за ногу и платить.
Когда таксист объявил, что они приехали, Ли Сяньлян вынырнул из воспоминаний, торопливо расплатился за проезд и вышел из машины.
Стоило ему увидеть обшарпанную многоэтажку, где снимал жилье Ли Линь, как на душе сразу становилось тяжело. В подъезде горами валялся мусор, до которого никому не было дела, а шататься туда-морочиться мог кто угодно. Когда Ли Сяньлян, опустив голову и зажав подмышкой видеокассету, шёл внутрь, ему навстречу спускалось несколько парней. Шагавшие впереди замедлили шаги и обернулись посмотреть на него. Едва его нога ступила на лестницу, сзади раздался негромкий шёпот, прозвучавший в подъезде с поразительной чёткостью:
— Видали? Это старший брат Ли Линя.
— Да лану, быть не может. Совсем не похожи.
— Чтоб мне сдохнуть, если вру. Ну как, красавчик, а?
— И впрямь хорош. Совсем другой уровень по сравнению с Ли Линем.
— Слышь, может, попросить Ли Линя нас свести?
— Блин, дурак ты конченый, размечтался. Он же не гей, а даже если бы и был, до тебя точно очередь не дойдёт.
— Какого чёрта, смеешь так смотреть на меня? Да я из тебя дух вышибу!..
Ли Сяньлян кипел от злости. В несколько взбешённых шагов взлетев на этаж, он с размаху плнул дверь квартиры Ли Линя. Представшая перед глазами картина ожидаемо пестрела беспорядком: пустые пивные бутылки и пивные банки были раскиданы по всему полу. С мрачным лицом подойдя к дивану, он рывком поднял развалившегося на нём Ли Линя.
— Чего надо, чего? — Ли Линь открыл глаза, увидел Ли Сяньляна и недовольно уселся. — Сколько раз повторять, не шастай ко мне без дела! Достал уже.
Ли Сяньлян молча швырнул видеокассету прямо перед ним.
— Чё это? — Ли Линь заметил недобрый взгляд брата, протянул руку и поднял её.
Ли Сяньлян бросил на Ли Линя мрачный, угрюмый взгляд и, усевшись на диван, не произнёс ни слова.
Похоже, в этот момент Ли Линь и сам почувствовал неладное. Он резко поднялся, ушёл в комнату, вставил кассету в магнитофон, нашарил пульт и включил телевизор. Спустя мгновение он вышел оттуда со смертельно бледным лицом, сжимая в руке кассету.
— Где ты её достал? А? Кто это снял?
Услышав это, Ли Сяньлян почувствовал, как гнев вновь забурлил в жилах. Ударив кулаком по столу, он выкрикнул:
— Ты так и собираешься вести свою никчёмную жизнь?! Рано или поздно ты сдохнешь от такого образа жизни! Мне эту кассету показали, так у меня аж руки зачесались тебя придушить, а ты ещё смеешь спрашивать, кто её снял? Хочешь сказать, что на видео не ты?!
Ли Линь побледнел и залепетал:
— Я тогда был под кайфом, ничего толком не помню... Мы просто баловались, я и подумать не мог, что кто-то снимает. Черт побери, кто вообще дал тебе эту кассету?
Глядя на Ли Линя, Ли Сяньлян испытывал одновременно бешенство и жалость — как ни крути, это был его единственный младший брат, и каким бы пропащим он ни был, в глубине души Ли Сяньлян всё равно переживал за него.
— Этот ублюдок по фамилии Ма.
— Ма Чэньи? — опешил Ли Линь.
— Именно он, — с презрением бросил Ли Сяньлян, после чего вкратце пересказал брату суть дела, умолчав лишь о том, что Ма Чэньи сказал напоследок.
Выслушав его, Ли Линь резко развернулся и направился к двери. Ли Сяньлян схватил его за руку:
— Куда собрался?
— К нему.
— Зачем к нему?
— Пойду попрошу его... В конце концов, мы ведь кое в чём друг друга знаем.
— Какое еще знакомство? Знакомство по дракам? Если бы его можно было о чём-то попросить, твой брат давно бы уже унизился. Этот парень — отъявленный ублюдок, пойдёшь к нему — только навлечёшь на себя позор.
Притянув Ли Линя обратно, Ли Сяньлян сказал:
— Послушай меня. Если совсем припрёт, на карте ещё осталось больше двухсот тысяч, возьмёшь их и уедешь за границу переждать бурю.
Ли Линь оттолкнул руку Ли Сяньляна и, с покрасневшими глазами, выпалил:
— И что мне делать с этими двумястами тысячами? Куда бежать? До каких пор прятаться? Думаешь, это так просто?! За границей ни кола ни двора, языка я не знаю — пусть катится туда кто хочет! Ладно, не твоё это дело, у меня есть свой выход.
С этими словами он выскочил за дверь, даже не обернувшись.
Ли Сяньлян в ярости поднялся, снова рухнул на диван и отчаянно схватился руками за голову.
Разве он не знал, какой именно выход найдёт Ли Линь? Предложит себя Ма Чэньи на растерзание? При одной этой мысли у Ли Сяньляна к горлу подкатывала тошнота. С самого детства Ли Линь вечно влипал в неприятности: стоило Ли Сяньляну разгрести одно происшествие, как тут же случалось следующее, и сколько бы он ни помогал, в ответ он никогда не видел ничего хорошего. Он давно уже остыл ко всему этому, но груз братского долга давил на плечи тяжелым камнем, напоминая, что это его единственный младший брат, его единственный кровный родственник. Порой думалось — с меня хватит, сил больше нет.
Раздраженно поднявшись на ноги, он пинком отбросил валявшуюся под боком пустую бутылку и подумал: плевать! Будь что будет, пусть катится на все четыре стороны. На этот раз он не станет вмешиваться, что бы ни случилось.
http://bllate.org/book/34847/4300664
Готово:
