Наевшись досыта, Янь Фэн поднял лапу и принялся тщательно вылизывать её языком. Эту привычку он перенял у своих сородичей. В конце концов, дикие леопарды не моются, а Янь Фэн был еще слишком мал, чтобы самостоятельно плескаться в воде, поэтому в его роскошной шкуре неизбежно заводились паразиты.
Мать-леопард регулярно приводила в порядок своих троих детенышей, но Великан и Малыш уже постепенно учились ухаживать за собой сами. Поначалу Янь Фэн отчаянно сопротивлялся, но зуд от паразитов стал невыносимым, и ему пришлось смириться. Грация кошачьих обусловлена не только их характером, но и тем, что они постоянно следят за чистотой своей шерсти — встретить неопрятного леопарда просто невозможно.
Увы, сытные обеды из змеиного мяса случались не каждый день. Гораздо чаще приходилось терпеть нехватку пищи. В саванне борьба за выживание не утихала ни на минуту: львы, гиены, бегемоты, носороги, крокодилы и питоны — все они были конкурентами матери-леопарда.
Янь Фэн привык к полуголодному существованию: если удавалось добыть еду, нужно было наедаться до отвала, ведь никто не знал, где найдется следующий обед. Взглянув на своих подросших детенышей, мать поняла, что пора начинать тренировки. Конечно, охотиться на крупную дичь было еще рано, но зайцы — в самый раз. Для леопардов это был шанс отточить скорость, искусство маскировки и точность прыжка.
Африканские леопарды отличаются терпением и упорством. В отличие от их родственников гепардов, которые впадают в уныние после каждой неудачной атаки, леопард быстро собирается с силами и снова идет в бой.
Для Янь Фэна начались мучительные тренировочные будни. Мать с довольным видом наблюдала, как Великан и Малыш упражняются в выслеживании добычи с ветвей деревьев. Природный дар лазать по деревьям позволял леопардам устраивать засады с высоты — так их было практически невозможно обнаружить, хотя иногда пронзительные крики вредных обезьян выдавали хищников и предупреждали потенциальную жертву.
После недавнего опасного падения Янь Фэн каким-то чудом избавился от страха высоты. Стоя на ветке и выглядывая сквозь густую листву, он наблюдал за обезьяной на соседнем дереве. Та быстро жевала плод, то и дело тревожно озираясь по сторонам. Великан и Малыш уже успешно заняли свои позиции, указанные матерью.
Янь Фэн, подражая их движениям, медленно пополз вперед. Когда он уже почти добрался до нужного места, обезьяна бросила взгляд в его сторону, выронила недоеденный фрукт, пронзительно закричала и пулей перемахнула на другое дерево, скрывшись в густой кроне.
Янь Фэн понуро опустил голову, а Великан и Малыш бросили на него сочувственные взгляды. Они никак не могли понять: почему этот странный малый такой бестолковый? В беге — последний, на дерево лезет первым, а бдительность — на нуле.
Настоящая головная боль, а не леопард. Великан и Малыш решили, что отныне будут присматривать за этим недотепой — оставлять его одного было слишком опасно. Янь Фэн, приуныв, поплелся следом за матерью, пока его братья выполняли очередное задание.
Мать-леопард чувствовала себя растерянной. Она впервые стала мамой и не понимала сути этого необычного, держащегося особняком детеныша. Но материнская любовь велика: несмотря на то, что нескладный малыш ей не очень нравился, она беспокоилась о его будущем. И тогда мать приняла непростое решение — устроить Янь Фэну спецкурс. Так началась его жизнь в аду.
Леопарды — прирожденные бегуны. Они способны так резко ускориться, что окружающие предметы в поле зрения начинают искажаться. Но Янь Фэн, казалось, совершенно не знал о своем потенциале. Он бежал, но медленно, неспешно разгоняясь. Как уже упоминалось, пока он заканчивал приготовления к рывку, добыча была уже далеко, что было предвестником неизбежного провала.
Хотя мать не знала, как раскрыть потенциал Янь Фэна, она верила в силу повторений. Она ввела правило ежедневных спринтов: дистанция в пятьдесят метров между двумя деревьями. Прежде чем получить еду, Янь Фэн обязан был преодолеть её за установленное время.
Конечно, поначалу у него ничего не выходило. Он не мог совладать с собой и сначала бежал, а уж потом ускорялся. Но, глядя на то, как Великан и Малыш уплетают добычу, слушая жалобное урчание собственного пустого живота и видя строгий взгляд матери, Янь Фэн стискивал зубы и шел на новый круг.
Пятьдесят метров — не так уж много, сил хватало. Снова и снова, до полного изнеможения, пока мать наконец не разрешала ему приступить к трапезе.
Вся прежняя брезгливость к сырому мясу исчезла — он пожирал пищу с жадностью. Еда давала силы пережить завтрашний, еще более ужасный день. Великана и Малыша уже отправляли самих ловить зайцев, мать больше не приносила им еду на блюдечке.
А Янь Фэн продолжал тренировать взрывную силу и, ко всему прочему, начал учиться лазать по деревьям. Поначалу это казалось проще, чем бег: ускориться, прыгнуть, вцепиться в ствол и быстро вскарабкаться вверх.
Но если Янь Фэн мечтал об идеале, то реальность оказалась жестокой. Он не мог гарантировать, что вцепится в дерево с первого раза. Ему требовалось время, чтобы притормозить и отрегулировать положение тела. Каждый день Янь Фэна ждало испытание скорости, выносливости и техники.
Тем временем Великан выслеживал детеныша трубкозуба. Эти африканские муравьеды живут в глубоких норах, питаясь муравьями и термитами. Они мастерски роют землю и за считанные минуты могут уйти под грунт. Трубкозубы пугливы, их единственная защита — чуткий слух, позволяющий вовремя спрятаться.
Великан нашел его случайно и пришел в восторг. Он не знал, вкусный ли это зверь, но в нем закипела кровь хищника. К счастью, ветер дул в нужную сторону, и трубкозуб не почуял опасности.
Великан наблюдал, как тот безмятежно роется в земле, и с молниеносной скоростью бросился в атаку. Трубкозуб заметил угрозу в последний миг и попытался уйти в нору, но лапа Великана придавила его к земле, и один укус в шею решил исход дела.
Малыш тоже был доволен — он поймал обезьяну! А ведь обезьяны — одни из самых осторожных животных. Для Малыша с его нынешним уровнем сил это был настоящий подвиг. Он ловко проанализировал вероятный путь бегства жертвы и перехватил её, загнав в ловушку.
Мать-леопард смотрела на добычу своих детей, и её переполняла гордость. Хотя добыча была невелика, для их возраста это было выдающимся достижением. Сама она в их годы все еще только и делала, что караулила заячьи норы.
Налюбовавшись на своих смышленых детей, она перевела взгляд на Янь Фэна, стоявшего позади. Тренировки приносили плоды: по крайней мере, он перестал так долго «раскачиваться» перед рывком. В череде мучений, бессилия и голода Янь Фэн сам начал осознавать скрытый потенциал своего тела.
Стоило ему довериться инстинктам, как мгновенное ускорение стало даваться легко, а повороты и вовсе выходили сами собой, будто он владел ими от рождения. Ему больше не нужно было подражать матери, следить за тем, как её хвост изгибается в воздухе, или гадать, как именно она совершает резкие остановки.
Янь Фэн с завистью разглядывал трофеи братьев. Его заинтересовала добыча Великана: зверь был похож на поросенка, но с вытянутой мордой и заячьими ушами. Короткие лапы с острыми когтями и голый хвост — такого животного он еще не видел. Увидев интерес странного сородича, Великан с гордостью выпятил грудь. Малыш выглядел слегка недовольным — его, кажется, задело, что этот грубиян смог чем-то похвастаться.
Мать-леопард, видя, как её детеныши возятся с добычей, смягчилась и позволила им немного поиграть. Великан первым вскрыл тушку трубкозуба, отдав братьям по задней лапе. Малыш, не желая отставать, ловко разделал обезьяну. Янь Фэн, предвкушая, попробовал мясо странного свиноподобного существа. Он высунул язык — невкусно. Грубое, жесткое, безвкусное, да еще и с каким-то странным привкусом. Уж точно не похоже на свинину из его воспоминаний.
Великан и Малыш тоже не были в восторге, но все равно все съели. Янь Фэн попробовал кусочек обезьяны — этот был получше. Но вдруг он вспомнил, что в человеческом мире ходили слухи, будто вирус иммунодефицита пришел именно от обезьяньего мяса. Его передернуло от холода. Глядя на свежий кусок, он только облизнулся — нет, лучше не рисковать.
http://bllate.org/book/34845/4300417
Готово:
