Я нахмурился и выругался, назвав его идиотом, а затем спросил:
– С какого перепугу ты это взял?
Чжан Юйян поднял лежавший рядом телефон и показал мне экран, на котором была открыта сетка из девяти фотографий.
– Что это? – спросил я.
– Моменты Цзян Са.
– Моменты? – я не очень понимал, что это такое, но сейчас это было не главное. Набравшись терпения, я продолжил: – И о чём это говорит?
Чжан Юйян ткнул в центральную фотографию и с видом знатока заявил:
– Она поставила тебя в самый центр.
Я нахмурился:
– И что с того?
– Это значит, что ты ей очень дорог, – с победным видом изрёк Чжан Юйян.
Я не знал, смеяться тут или плакать, и прямо сказал ему:
– Я даже не добавлял её в друзья.
И я ведь ни капли не соврал! В то время WeChat был ещё новой социальной сетью, и в моём списке контактов был всего один человек — моя мама. Я скачал и зарегистрировал приложение только из-за её бесконечных бомбардировок, чтобы отвечать на её регулярные видео- и аудиопроверки.
Чжан Юйян ошеломлённо приоткрыл рот, но тут же захлопнул его. Видя, что возразить ему нечего, я перешёл в наступление и, ехидно ухмыльнувшись, поддел его:
– Ты так переживаешь, кто ей нравится, часом, не сохнешь ли по ней?
Его лицо тут же залилось краской. Не упуская шанса, я выхватил у него телефон, намереваясь оставить комментарий под записью Цзян Са, но вдруг заметил, что под постом всего два-три отзыва.
Этого просто не могло быть. Обычно, что бы ни выкладывала эта избалованная девчонка, её посты собирали кучу лайков и комментариев. Я повернулся, чтобы обсудить это с Чжан Юйяном.
На этот раз настала его очередь смотреть на меня как на дурака:
– ...Ся Юй, их видят только общие друзья. У меня нет других её друзей, поэтому чужих ответов я, разумеется, не вижу, – объяснил он, а затем со странным выражением лица добавил: – Серьёзно, заведи ты уже себе WeChat. Сейчас ты выглядишь как пещерный человек.
Я закатил глаза, чувствуя себя ужасно разочарованным. Если в соцсетях всё настолько скрытно, то где мне теперь выискивать хоть какие-то следы Янь Линя?
Глава 4. № 4
Вскоре я понял, что так думает не только мой бестолковый сосед.
В том году в феврале было двадцать девять дней — день, который выпадает раз в четыре года. Мы с Чжан Юйяном решили отпраздновать это дома, устроив хого. В не слишком тесном китайском супермаркете я встретил Ян Лу. У неё появился новый парень-кореец, высокий и симпатичный, они отлично смотрелись вместе.
Увидев меня, она слегка удивилась, а затем укоризненно произнесла:
– Ну ты и занятой человек, в последнее время совсем тебя не видно!
С того самого вечера метели, когда я дал обещание Янь Линю, я действительно больше не ходил на посиделки с однокурсниками по бакалавриату. Слово сдержал — назад не заберёшь, и моим последним хорошим качеством оставалось лишь держать данное слово.
Мне не хотелось бередить душевные раны, поэтому я отговорился отговоркой насчёт написания диссертации. Но Ян Лу было непросто провести. Презрительно фыркнув, она саркастично протянула:
– Наверное, завёл новых друзей и совсем забыл старых сокурсников?
Полагая, что она снова надо мной шутит, я бросил наугад:
– Я-то только рад, да вот только найдётся ли желающий со мной общаться.
Ян Лу постучала ярко-красным ногтем по коробочке с органическими овощами и холодно хмыкнула:
– Не притворяйся. Разве такую красивую девушку не выводят в свет? Чего это ты её прячешь и таишь?
Она моргнула своими влажными большими глазами и, изобразив таинственный вид, произнесла:
– Смодишь, ещё и Янь Линя этим удивишь.
Я уставился на неё во все глаза, совершенно ничего не понимая:
– Какая еще девушка?
Я понятия не имел, откуда она всё это взяла. К тому же, почему в последнее время все вокруг так и норовят поставить под сомнение мою ориентацию?
Заметив, что я не притворяюсь, Ян Лу немного замялась и неуверенно произнесла:
– Пару дней назад все только и говорили, что ты крутишь роман с какой-то девчонкой из твоего университета. А поскольку ты давно с нами не виделся, то... – увидев моё всё более озашеломленное лицо, она с редким для неё колебанием добавила: – Говорили ещё, что у твоей семьи кончились деньги, и ты нашёл богатую девушку, которая тебя содержит...
На этих словах её голос невольно стих — судя по всему, она пыталась сохранить моё лицо.
Если сначала я просто недоумевал, то теперь меня охватила дикая ярость. Гнев взметнулся прямо к макушке, и во мне закипело абсолютно всё. Какого чёрта вообще распускают такие слухи?! Вы вообще знаете, что за клевету положена статья?!
Стараясь изо всех сил сдерживать бушующую в голосе злость, я спросил:
– Откуда вообще пошли эти разговоры?
Ян Лу немного порылась в памяти и ответила:
– Кажется, кто-то выложил ваши совместные селфи в парных нарядах.
Парные наряды? Я быстро перебрал в уме похожих людей и одежду и наконец вспомнил, что главным виновником была та самая фотография Цзян Са.
Я стоял у холодильной камеры и меня знобило от холода. Вообще-то мне было не так уж важно, что думают остальные: ярлыки «назойливый гомосексуалист» или «альфонс, живущий за чужой счёт» мало чем отличались друг от друга в моих глазах. Но как же Янь Линь? Даже если в его глазах от моего прежнего образа ничего не осталось, я всё равно не хотел, чтобы меня так позорно заблуждались.
Ян Лу вскоре увел её парень, а я всё так же растерянно стоял у прилавка, размышляя, как же мне теперь объясниться с Янь Линем.
У меня не было способа связаться с Янь Линем напрямую: он никогда не добавлял меня в друзья на онлайн-платформах, а после переезда в Америку у меня даже не осталось его номера телефона. Какие же ещё оставались варианты?
Сломя голову помчавшись домой, я написал Янь Линю длинное оправдательное письмо на тысячу слов, подбирая формулировки тщательнее, чем для мотивационного письма при поступлении. Слава богу, он не заблокировал мою почту, и на экране высветилось сообщение об успешной отправке.
Но даже несмотря на это, покоя я не обрел. Мне было жизненно необходимо лично доказать ему преданность своих чувств и то, что я не собираюсь переключаться на кого-то другого. Безответная любовь — это та же игра, и тот, кто сдастся первым, проиграет.Ворочаясь с боку на бок до третьего дня, я всё же решил пойти в университет и подловить его, чтобы поговорить лицом к лицу и во всём разобраться. Но я понятия не имел о его расписании, и когда зашёл в полный тупик, кто-то словно сам преподнёс мне решение на блюдечке.
В обед во время подработки Фан Ихан снова пришёл поесть. Он тоже в какой-то мере был зачинщиком этих нелепых слухов, и я как раз ломал голову над тем, как бы найти возможность как следует с ним расквитаться.
На этот раз он пришёл один, что дало прекрасный шанс зажать его в угол. Громко шлепнув поднос с едой перед ним, я без церемоний уселся напротив и заговорил напрямую:
— Тебе разве нечего сказать?
Сознав свою вину, он смущенно извинился. Я решил развить успех и с полным на то правом потребовал компенсацию:
— Скажи мне, где Янь Линь.
Фан Ихан опустил голову и молчал. Я прищурился, размял суставы запястий, хлопнул ладонью по столу перед ним и, приподняв бровь, принял такой вид, будто не выпущу его из ресторана без ответа.
Сдавшись перед моим напором, он с унылым лицом, словно подписывая капитуляцию, выдавил из себя:
— Сегодня в три часа дня, третий этаж здания Романа.
Когда я закончил смену, было уже половина третьего. Времени на то, чтобы принять душ и привести себя в порядок, не оставалось, и, пропахший кухонной гарью, я отыскал нужную аудиторию, у дверей которой Янь Линь вёл занятие.
Я пришёл за десять минут до окончания пары, прислонился к косяку двери и стал выискивать взглядом фигуру Янь Линя. Благодаря натренированному за долгое время персональному радару я быстро заметил его на третьем ряду с конца.
Перед ним стоял ноутбук, рука что-то писала в тетради. Даже с такого расстояния я знал, что его почерк непременно остаётся таким же красивым и аккуратным. До знакомства с Янь Линем я всегда считал, что красивый почерк — это чисто женская особенность, пока не увидел его написанное: изящные и свободные иероглифы, чёткие штрихи с выраженными переходами от нажима к отрыву, тонкие, но сильные и глубокие. Аккуратные, но не лишённые индивидуальности — такие сразу врезаются в память и забыть их невозможно.
Большая часть его лица была залита мягким солнечным светом, подчеркивающим строгие черты и придающим им немного мягкости. Это напомнило мне те времена, когда я ещё не признался ему в чувствах, а он всё ещё относился ко мне относительно вежливо. На каждый урок, который можно было прослушать заодно с ним, я ходивший за ним по пятам, с тайным умыслом и в то же время нагло крутился вокруг него — спереди, сзади, слева и справа.
Мои мысли прервал мелодичный звонок об окончании занятия. Глядя, как студенты внутри один за другим собирают вещи и направляются к выходу, я почувствовал, как моё сердце начинает учащённо биться. Пусть Янь Линь в будни и игнорировал меня, но, вот так очертя голову заявившись в его университет, я всё равно жутко боялся, что он по-настоящему разозлится.
Впрочем, я снова перестраховался: от момента, когда он меня увидел, до того, как привычно отвёл взгляд, прошло меньше секунды. Когда мы разминулись в дверях, на его лице не дрогнул ни единый мускул.
Я плотно следовал за ним по пятам, всё еще не осмеливаясь заговорить. Вокруг толпились только что вышедшие с пары студенты, восточные и западные лица смешались в толпе; понимали они наш язык или нет, я не хотел доставлять Янь Линю лишних хлопот — в этом заключался мой небольшой прогресс по сравнению с прошлыми годами.
Выйдя из этого здания с красной крышей, мы свернули на малолюдную аллею. Шдший впереди парень был выше меня ростом, ноги у него были длиннее, и он шагал так широко, что мне с трудом удавалось за ним поспевать.
— Янь Линь, — тихо окликнул я его, чуть ли не умоляя: — Ты видел моё письмо?
На самом деле я и сам прекрасно знал ответ: в девяноста девяти случаях из ста он видел его, но просто не ответил. Мне лишь хотелось услышать утвердительный ответ из его собственных уст.
Он по-прежнему игнорировал меня, словно не расслышал. Мне оставалось лишь продолжать оправдываться в одиночку, повторяя то же самое, что было написано в письме:
— Та девушка — просто моя одногруппница, в день её рождения я...
Шдший впереди человек внезапно остановился. Я едва не потерял равновесие и чудом замер всего за секунду до того, как врезаться в него.
— Тебе обязательно так убиваться? — повернувшись, он опустил взгляд и посмотрел на меня. В Бостоне по-прежнему стоял жуткий холод, когда я говорил, изо рта шёл пар, но от него не исходило ни облачка. Невольно закрадывалось подозрение, что у него вообще всё дыхательное горло изо льда, раз его слова никогда не несут в себе тепла.
Я глубоко вздохнул, глядя прямо ему в глаза:
— Знаю, тебе всё равно, но я всё же скажу: я не так легко влюбляюсь в других.
Я умолк, мысленно опустив вторую половину фразы: «И отучить себя любить тебя мне тоже не так-то просто».
Янь Линь обладал высоким и крепким телосложением, и, стоя передо мной, он закрывал собой практически весь обзор. Такая близость давила на меня со страшной силой, заставляя едва ли не опускать голову. Температура на улице сегодня была далека от комфортной, но на нём был лишь кардиган из серого трикотажа, и от этого я ещё острее ощущал исходящий от него леденящий холод, от которого замерзал даже воздух вокруг.
Помолчав какое-то время, он пронзил меня взглядом и спросил:
— Ты помнишь, что мне тогда наговорил?
Его тон становился всё более настойчивым и жёстким:
— Я дал тебе время. И где успехи?
Его вопрос застал меня врасплох, я никак не ожидал, что он станет попрекать меня резкими словами, брошенными мной тогда от безысходности. Что касается обещания, данного в ту ночь, я мог выполнить лишь условие «не появляться на глаза», но никак не «не любить». Я шаркнул подошвой кроссовки по асфальту, издав неприятный скрежещущий звук, и, опустив голову, не нашёлся что ответить.
Я не хотел отвечать на этот вопрос и в мыслях не имел прекращать свои чувства или строить какие-то планы на этот счёт. Я чувствовал себя учеником, который не смог сдать домашнее задание, но у этого учителя по имени Янь Линь не было ни капли терпения: не дав мне времени на поиски отупляющих оправданий, он просто продолжил свой путь вперед.
http://bllate.org/book/34844/4300324
Готово:
