Лу Чжэн пустил колечко дыма и лениво протянул: — Знаю.
Лу Чжэньюнь бесился от одного вида сына. Переобувшись, он быстрым шагом поднялся наверх и перед тем, как войти в спальню, бросил вниз: — Не забудь завтра утром навестить мать, в последнее время ей нездоровится.
Мать Лу Чжэна, Чэнь Инь, была задержана и взята под стражу для расследования по подозрению в должностном присвоении после того, как компанию ее кровных родственников проверили.
В конце концов, благодаря предоставленной адвокатом справке о психическом расстройстве, она избежала уголовного наказания и попала на лечение в психиатрическую больницу.
Психбольница испокон веков была лучшим местом для побега от правосудия.
Пожалуй, это было возмездие: после долгого заточения в психбольнице она и впрямь сошла с ума, заработав шизофрению.
Лу Чжэн добрался до палаты как раз в разгар приступа Чэнь Инь. Воображая себя прежней сияющей финансовой директоршей, она устроила горничной страшный разнос, обвиняя ее в том, что та не принесла ей импортных фруктов.
Немудрено, что она сошлась с его папашей — поистине идеальная пара.
Войдя, Лу Чжэн положил купленные гостинцы на стол и позвал: — Мам.
Увидев его, Чэнь Инь разгладила пальцами короткие волосы: — Наконец-то соизволил навестить меня?
Лу Чжэн хмыкнул, опустился на стул у ее кровати и небрежно взял зеленые яблоки, чтобы почистить кожуру: — Специально взял отгул, чтобы проведать тебя.
— Не думай, будто я не знаю, что Лу Чжаньпин пошел на повышение, вот все и возвращаются, чтобы поздравить, — она холодно фыркнула. — Пресмыкаетесь перед сильными мира сего.
Лу Чжэн поддакнул: — Мам, а новости-то до тебя доходят быстро.
— Точно так же я знаю и то, что Лу Чжаньпин услал тебя в какой-то уезд, — она тяжело вздохнула и принялась ворчать о том, как они с дедом впустую растратили на него столько сил и средств, а в итоге вырос такой никчемный человек.
Лу Чжэн слушал молча кивая, и вместо злости лишь усмехнулся: — От осинки не рождаются апельсинки, а у воришки вырастут воришки.
— Ах ты щенок… — лицо Чэнь Инь покраснело от гнева, она ткнула пальцем в сторону двери: — Вон отсюда, и больше не смей ко мне приходить.
— Опять злишься, — Лу Чжэн протянул ей очищенное яблоко. — Семью доем — тогда и уйду.
Фрукты, которые она только что презирала, из рук сына все же начала есть — дольку за долькой. На мгновение повисло молчание, после чего Чэнь Инь снова спросила его: — Появилась у тебя пара? Когда приведешь показать?
— Ты опять за свое.
— Кто о тебе еще позаботится в будущем? Твой отец перед Лу Чжаньпином выслуживается изо всех сил, думаешь, ему есть до тебя дело? Моему телу осталось недолго…
— Не переживай, — Лу Чжэн протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь, а в его голосе прозвучала редкая нежность: — Уж тогда твой сын непременно устроит тебе пышные похороны, и ты снова побудешь знатной дамой из семьи Чэнь.
В шесть часов вечера Лу Чжэн вовремя прибыл на семейный ужин.
Все собравшиеся прождали почти полчаса, прежде чем главный виновник торжества Лу Чжаньпин появился с опозданием.
В знак извинения он выпил за свой счет рюмочку: — Возникло неотложное дело.
Дяди поспешно поднялись, чтобы составить ему компанию за столом: — Чжаньпин, ты только вступил в должность, забот полно, мы все понимаем.
В этот момент Лу Чжэньюнь пинул ножку стула Лу Чжэна и, нахмурившись, многозначительно посмотрел на него.
Тогда Лу Чжэн наполнил бокал красным вином, встал и поднял тост за Лу Чжаньпина: — Дядя, давно не виделись.
Лицо Лу Чжаньпина излучало мягкость и теплоту, в газетах и прессе его даже называли самым доступным прокурором: — Давно.
После этого он принес Лу Чжэну извинения за инцидент нескольких дней давности: — В последнее время завертелся и забыл о твоей просьбе, не сердись на дядю.
Лу Чжэн ответил улыбкой: — Свои люди, к чему эти разговоры.
Разговор за столом крутился вокруг служебных дел Лу Чжаньпина. Кто-то услышал, что он на собственные средства учредил благотворительный фонд помощи бездомным животным, и поинтересовался, почему он вдруг занялся таким делом.
— Нынче общественные настроения совсем не те, что прежде, а кошечки да собачки лучше всего способны растопить сердца нынешней молодежи.
Все тут же просветлели лицами и принялись расхваливать предусмотрительность Лу Чжаньпина. Затем они перевели взгляд на Лу Чжэна, самого молодого и занимающего самую низкую должность среди присутствующих: — Тебе бы поучиться у дяди.
Лу Чжэн лишь молча улыбнулся, а когда опустил голову к еде, его губы застыли в жесткой прямой линии.
Лезвие ножа разрезало говядину средней прожарки, выпуская наружу капли алой крови. Внезапно перед глазами встала та тощая белая кошка из монгольских степей, которая поверила людям, а в награду была пронзена насквозь.
Хотя это и называлось семейным ужином, настоящая суть дела открылась лишь после его окончания.
Под покровом ночи процессия автомобилей украдкой припарковалась перед буддийским храмом, где настоятель уже ожидал их у входа.
Он провел гостей в отдельный кабинет, где все было заранее подготовлено: мастер сидел посреди комнаты с закрытыми глазами, перебирая в руках четки.
Высокопоставленные чиновники, которые во время вступления в должность присягали на верность марксизму и клялись искоренять феодальные предрассудки, теперь благоговейно и трепетно внимали наставлениям мастера, скупали дорогие небесные бусины дзи и баснословно ценные танки, моля о гладком пути наверх и легком карьерном взлете.
Лу Чжэн вдруг вспомнил какого-то гробовщика, который всю жизнь возился с мертвецами, но утверждал, будто не верит в духов и божеств.
Проводить уходящих с достоинством, позволить оставшимся жить с достоинством.
Оказывается, и впрямь находятся те, кто искренне наслаждается своей профессией и действительно хочет что-то отдать другим, — с сарказмом подумал Лу Чжэн.
В то же время он отчетливо понимал, что у него нет права насмехаться над Ляо Сюэмином, точно так же, как нет права осуждать кого бы то ни было из присутствующих.
Ведь он сам являлся выгодоприобретателем этой системы, купаясь в роскоши и пользуясь всеми благами.
Дошла очередь и до Лу Чжэна. Мастер взял его за руку, а про себя он мысленно выругался последними словами, после чего ему на запястье нанизали нить бусин дзи.
Вернувшись на место, Лу Чжаньпин поинтересовался, о чем он только что просил.
Лу Чжэн пожал плечами: — Если скажешь вслух, желание не сбудется.
Лу Чжаньпин улыбнулся: — Главное — искренность в сердце.
Лу Чжэн кивнул: — Это точно.
Воспользовавшись тем, что мастер начал проповедь, Лу Чжэн вышел к входу покурить. Дым от курильниц смешался со смолистым табачным дымом — о какой искренности тут вообще могла идти речь.
Мастер наставлял собравшихся: — Страдания берут начало в человеческой жадности, гневе и невежестве, и лишь через самоанализ можно постичь истоки тревог и обрести освобождение.
Телефон дважды вибрирнул. Зажав сигарету в зубах, Лу Чжэн достал его из кармана: с незнакомого номера, оканчивающегося на 4747, пришло сообщение.
[Номер оканчивается на 4747: Уважаемый прокурор Лу! Здравствуйте! Это Ляо Сюэмин. Извините, что беспокою вас в нерабочее время, у меня к вам один вопрос.]
4747…
Лу Чжэн вслух прочитал цифры, подумав про себя, почему даже номер телефона так ему подходит — откуда этот полупомешанный гробовщик вообще раздобыл его контакты и какую еще кашицу заварить пытается.
Отвечать он не стал, прочитав и проигнорировав.
Мастер неторопливо вещал про необходимость троекратного самоанализа и конкретные методы духовной практики… а на экране всплыло новое сообщение.
— Наблюдай за прошлым, созерцай свои помыслы, созерцай поступки.
[Номер оканчивается на 4747: У вас есть девушка?]
— Покаяние: кайтесь в прегрешениях, очищайте кармические преграды.
[Номер оканчивается на 4747: Вы в разводе?]
— Самосозерцание: постигайте непостоянство, страдание и не-я телесного и душевного.
[Номер оканчивается на 4747: У вас есть дети?]
Лицо Лу Чжэна помрачнело так, что он чуть не перекусил сигарету пополам.
Проходивший мимо старший родственник заметил его дурное выражение лица и поинтересовался, в чем дело.
Лу Чжэн убрал сигарету и криво улыбнулся: — Ничего. Просто чувствую, что моего внутреннего самоанализа все еще недостаточно.
Глава 13. Дурная кошка
Проворочавшись в раздумьях целые сутки, Ляо Сюэмин все же решил отправить Лу Чжэну сообщение.
Он долго водил стилусом по экрану, стирая и переписывая слова, пока наконец не отправил приветственное сообщение с представлением. Затем, строго следуя указаниям директора Ма, задал Лу Чжэну те самые три вопроса.
Добввив смс в отправленные, Ляо Сюэмин водрузил телефон на подставку, выпрямился и стал ждать ответа. Дождавшись момента, когда от утомления он стал клевать носом на локте, парень мгновенно встрепенулся от звука входящего уведомления.
Ткнув в диалоговое окно, он замер при виде ответа.
Ляо Сюэмин взял телефон обеими руками, придвинулся ближе к экрану и тихо зашептал: — …Нарушение права на неприкосновенность частной жизни.
Что это значит?
Он открыл браузер и ввел эти иероглифы от руки. Иероглиф «ин» (скрытность) получился слишком корявым, и распознать его удалось лишь с нескольких попыток.
Когда страница со словарной статьей загрузилась, Ляо Сюэмин принялся читать по слогам: — Личная жизнь — это личное спокойствие физического лица и неизвестное другим сокровенное пространство… сокровенная информация.
Личное спокойствие включает в себя повседневное спокойствие, связь, со… не знаю, в скобках, непреследование со стороны спам-рекламы, звонков, текстовых сообщений, в скобках.
Он плотно сжал губы, пробежал глазами по плотным строчкам и остановился на самой последней: — …Максимальное наказание — до семи лет лишения свободы.
СМС-харассмент, нарушение неприкосновенности частной жизни.
Мозг на мгновение завис. Палец снова нажал на экран, возвращаясь к странице сообщений, и Ляо Сюэмин сделал мрачный вывод: — Я преступил закон.
В голове промелькнула мысль: неужели Лу Чжэн собирается на него заявить?
А следом последовал еще более жуткий исход: собеседник — прокурор, он может напрямую отправить за ним полицию.
Проворочавшись всю ночь без сна, Ляо Сюэмин на следующий день неудачно опоздал на работу и лишился двухсот юаней полной премии.
Тао Цзин, вернувшись с утреннего чтения, испугалась его мертвенно-бледного лица и синяков под глазами и принялась расспрашивать, что стряслось.
Ляо Сюэмин долго мямлил, выдавив из себя лишь имя прокурора Лу, а дальше умолк.
Снова прокурор Лу.
О том, что директор Ма велел Ляо Сюэмину выведать о личной жизни Лу Чжэна, Тао Цзин уже слышала от других.
Подумав про себя, что этот старый хрыч совсем совесть потерял и специализируется только на том, чтобы третировать честных людей. Если бы Вэй Чжиянь в последнее время не пропадал в делах так, что его днем с огнем не сыщешь, она бы непременно заставила его как следует разобраться с этим безобразием.
Легок на поминки: в кабинете появился директор Ма, напевая себе под нос и позвякивая связкой ключей на поясе.
— Все на месте? — с улыбкой поинтересовался он. — Сяо Ляо, как успехи с порученным тебе делом?
Не успел Ляо Сюэмин и слова вымолвить, как вмешалась Тао Цзин: — У этого прокурора Лу уже есть пара, перестаньте заниматься сватовством.
На лице директора Ма отразилось легкое разочарование, но он тут же заметил, что с такими данными, как у прокурора Лу, заводить отношения — это самое то.
Он тяжело вздохнул, бросил косой взгляд на Ляо Сюэмина и вдруг напустил на себя строгий вид: — Бирка надета задом наперед, работаешь спустя рукава, отношение к делу отвратительное! Сегодня же напиши объяснительную на восемьсот иероглифов и сдай мне на стол — чтобы без единой ошибки и никаких пиньиней!
Когда директор удалился, Тао Цзин помогла Ляо Сюэмину снять бейдж и перевернуть его правильно: — Не пиши ничего, он просто пугает тебя.
Ляо Сюэмин опустил глаза: — Сестра Цзин, спасибо вам за то, что заступились.
— Я же знаю, что ты не любишь врать, вот и сказала, что ты тут ни при чем. Зато теперь директор больше не станет к тебе приставать.
Тао Цзин вернулась к своему столу и принесла яичный тарт: — Сама вчера испекла, попробуй скорее.
Ляо Сюэмин с благодарностью взял угощение и откусил кусочек. Жуя, он вдруг замер, уставившись в одну точку пустым взглядом.
— Не вкусно? Или испортился?
http://bllate.org/book/34832/4299184
Готово:
