У Дворца Женского Спокойствия старший евнух нахмурился, заметив спешащую в темноте тень.
— Глубокая ночь! — со строгостью окликнул он слугу. — К чему эта суета? Где твое почтение к порядку?
Тот, обливаясь потом, обеими руками протянул деревянную шкатулку с тайным донесением. Увидев особый клейменный знак на крышке, евнух не смел мешкать: приняв шкатулку, он поспешил внутрь.
Императрица Юнь в это время беседовала с Наследным принцем Инь Сы. Вальяжно поправляя крышечку пиалы, она произнесла:
— Твой замысел с учеными-чиновниками, якобы обеляющими имя Сяо Му... Сработает ли этот раздор? А-Ли до сих пор не сделала ни шагу. Если бы она всерьез хотела избавиться от того, кто с ней на одной подушке спит, давно бы преуспела.
Инь Сы ответил с полной уверенностью:
— Я знаю её характер. Она не сдержится.
В этот миг в покои торопливо вошел старший евнух и подал свернутый пергамент из шкатулки:
— Ваше Величество, весть из поместья князя Сяо.
Императрица выпустила крышку — та с тонким звоном встала на место. Небрежно взяв пергамент, она развернула его, но едва пробежала глазами по строчкам, как пальцы её дрогнули, и свиток соскользнул на пол.
Заметив перемену в лице матери, Инь Сы перевел взгляд на упавший пергамент. При свете свечей он отчетливо разглядел короткую надпись: «Супруга наследного княжича понесла».
Зрачки принца сжались. Пиала выскользнула из его пальцев и со звоном разлетелась об пол.
— Невозможно! — вырвалось у него.
Ошеломленная Императрица Юнь всё же быстро совладала с собой. Глубоко вздохнув, она чеканя каждое слово произнесла:
— Этому ребенку не бывать. Клан Сяо не должен оставить потомства.
Она уже собиралась отдать приказ слугам, как Инь Сы, точно безумный, сорвался с места. Схватив с пола пергамент, он в исступлении разорвал его в клочья, выкрикивая:
— Я убью его! Я убью этого гада!
Императрица наконец почувствовала неладное и схватила сына за руку:
— Сы-эр, что с тобой?! Не пугай мать!
Глаза Инь Сы налились кровью, венец на лбу вздулся от ярости.
— А-Ли ни за что не уступила бы ему сама! Это тот заморыш взял её силой! Я заколочу этого калеку! — прошипел он, вырываясь.
Заметив на стене меч в мечевой вешалке, принц рванулся вперед, выхватил клинок из ножен и бросился к выходу.
— Держите его! — у Императрицы оборвалось сердце.
Слуги мгновенно кинулись наперерез, вцепились в ноги Наследного принца и силой повалили его, не давая сделать и шага.
Губы императрицы задрожали. Подойдя ближе, она спросила со сдавленным, ужасающим спокойствием:
— Ты... неужто ты к Инь Ли...
Эти слова подействовали как ушат ледяной воды. Инь Сы опомнился. Встретившись взглядом с матерью и прочитав в её глазах дикий кошмар, он похолодел. Лишь сейчас до него дошло, в чем он только что признался своим поведением.
— Августейшая... мать... — забормотал он, заклиная воздух.
В глазах Императрицы Юнь мелькнуло беспросветное отчаяние. Замахнувшись, она хотела влепить сыну пощечину, но занесла ладонь и замерла в вершке от его щеки.
— Хорошо... Как же хорошо! — её голос зазвенел от сдерживаемой ярости. — Эта дрянь — вылитая мать, проклятая лисица! Завлекла-таки моего сына!
— Нет! — Инь Сы в панике отбросил меч, вырвался из рук стражи и затрясся: — Нет, А-Ли ни при чем, она не...
— Замолчи! — рявкнула императрица. — Ступай в Восточный дворец и приди в себя! Семь дней не смей выходить за порог!
Грозный оклик остудил принца окончательно. Повесив голову, он понуро поплелся к выходу:
— Ваш слуга... понял.
Глядя вслед уходящему сыну, Императрица Юнь ощутила, как гнев внутри нее разгорается пожаром. Глаза вспыхнули ядом, а шелковый платок в ее руках превратился в рваные тряпки под натиском ногтей.
«Дрянные бабы... И мать, и дочка! Я заставлю вас молить о смерти!»
***
Проведав о «тайне» принцессы, Сяо Му стал заглядывать в брачные покои куда чаще. Теперь он не просто навещал Инь Ли каждый день, но и сам вызывался приносить лекарство, лично следя за тем, чтобы тот выпивал всё до капли.
Инь Ли от этой дряни уже тошнило. В тот день, едва узрев злополучную пиалу, он встретил её с тоской и глухой досадой.
«Ну к чему такая ревность к роли? — с досадой подумал он. — Я ж так здоровые потроха отравлю!»
Переведя дыхание, он снизу вверх взглянул на Сяо Му и виновато улыбнулся:
— Мне уже гораздо лучше. Может, не стоит?
Сяо Му, похоже, ждал подобного отпора. В последние дни он замечал, как с каждой пиалой лицо «супруги» становилось всё мрачнее. Сперва он не понимал причины, но однажды, задержавшись у дверей, обернулся и увидел, как Инь Ли ринулся к столу и стал жадно заглатывать воду прямо из чайника.
Лишь тогда до Сяо Му дошло: лекарство казалось ему нестерпимо горьким.
В прошлой жизни Сяо Му веками соблюдал пост, уйдя в праведное нестяжание, отчего вкусовые пристрастия его отмерли за ненадобностью. Горечь для него ничего не значила. В этом же мире он и сам с утра до ночи пил отвары, а потому не догадывался, какою пыткой этот отвар казался Инь Ли.
Но глядя, как тот пытался соскоблить этот вкус с языка, он сделал выводы.
Сяо Му достал из рукава платок и развернул его на ладони. Там лежало несколько янтарных кусочков солодовой патоки.
— Возьми конфету. Горчить не будет.
Инь Ли опешил.
Он поднял глаза: в глубине темного, словно омут, взгляда Сяо Му теплилась тихая искорка. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь резные ставни, очерчивали его силуэт серебристым сиянием.
В памяти Инь Ли неожиданно всплыл давно забытый образ, идеально наложившийся на настоящий момент.
Точно такой же погожий весенний день. Ласковое солнце заливает светом искусственную горку у пруда в Императорском саду. А он — промокший насквозь, дрожащий от ледяной воды и заходящийся от плача.
И мальчик, спасший его из воды. Он накинул свой халат ему на плечи, обнял сзади и протянул перед ним детские ладошки, доверху наполненные янтарными леденцами.
«Не плачь, не плачь... Сейчас согреешься».
Лика того мальчика он не запомнил — осталась лишь память об этих черных, удивительно чистых глазах. Вот только с тех пор тот избавитель так больше и не появлялся.
Заметив, что Инь Ли замер, Сяо Му взял одну конфету и поднес к его губам.
Взглянув на прозрачный янтарь перед самым носом, Инь Ли точно под гипнозом приоткрыл рот и принял угощение.
Губы Инь Ли случайно скользнули по подушечкам пальцев Сяо Му — они были нежными и слегка влажными. Сяо Му замер, оглядел слегка намокший указательный палец и машинально потер его о большой, счищая влагу.
«Странно... Но отвращения нет», — подумал он.
В прошлой жизни он являлся патриархом мира самосовершенствования, первым, кто ступил на порог Стадии Испытания Небес. Один его дух внушал такой трепет, что никто не смел приблизиться к нему и на десять шагов, не то что касаться его пальцев губами.
Инь Ли тоже опомнился. Едва уловимое прохладное прикосновение миновало, но сладость уже растворялась на языке. Во рту накопилась слюна, и он невольно сглотнул.
Сладко.
Инь Ли чуть откинулся назад, сглаживая неловкость легким покашливанием.
— Всё еще горько? — Сяо Му спрятал руку в рукав и непрестанно растирал подушечку пальца: то место словно задела пушинка, отчего остался легкий зуд.
Инь Ли качнул головой. В его голове снова сошлись в схватке два решения: убрать его или пощадить?
В полдень А-Ци уже доложил: тот школяр, что забрал главный приз на поэтическом состязании, сбыл кусок метеоритного железа, не успев даже налюбоваться им. Ученый, само собой, молчал как истукан и о покупателе не обмолвился ни словом. Но сложить два и два труда не составляло — за металл выложили тройную цену. Стало быть, кусок метеорита Сяо Му перекупил у студента напрямую. Ни в какой сговор с Наследным принцем он не вступал.
Лицо Инь Ли отражало сменявшие друг друга мысли. Его охватила досада: с чего он так вспылил тогда и не перепроверил слухи?
Нужно ли теперь убивать его?
Инь Ли бросил скользящий взгляд на Сяо Му. Этот заморыш и так на ладан дышит — едва ли протянет долго. Может, просто обождать, пока сам кости отбросит?
От этой мысли на душе мгновенно посветлело. Если он терпел шестнадцать лет, что ему стоит обождать еще год-другой?
Помявшись, Инь Ли осторожно поинтересовался:
— Твое здоровье... Как ты себя чувствуешь?
Сяо Му уже забрал пиалу и вознамерился уйти, но от этих слов притормозил и кивнул:
— Вполне неплохо.
Сердце Инь Ли упало. «Вполне неплохо» — это насколько?
— И что говорят лекари? — попытался зайти издалека Инь Ли. — Неужто отгоняющий беду брак и впрямь исцеляет?
Сяо Му подумал: ритуал отгона бед — чушь сущая, помогает лишь духовная сила, запечатанная в его даосском источнике. Однако глядя на Инь Ли, он пришел к мысли: а не расстроится ли принцесса, кабы он открыл правду? В конце концов, у нее ведь есть возлюбленный на стороне, а он лишь мешается под ногами.
Размыслив, он произнес:
— Думаю... лет десять-восемь еще протяну.
Для человека, отмерившего тысячу лет, десяток лет — лишь мгновенье. Ему казалось, это совсем ничтожный срок, однако глаза Инь Ли при этих словах мгновенно потухли.
В его голове борющиеся человечки наконец окончили схватку: победитель от усердия повалился навзничь, а проигравший с треском полетел носом в грязь и пробороздил ее пару метров.
«... Нет, всё-таки лучше прикончить».
***
На следующий день Сяо Му не пришел — вместо него пиалу принесла служанка. Инь Ли с подозрением смерил ее взглядом и даже не подумал взять посуду:
— Почему ты? Где наследный княжич?
Девица опустила глаза, и в ее голосе проскользнула едва уловимая дрожь:
— Наследный княжич сегодня занят и прийти не сумеет. Он велел вашей рабе подать отвар.
— Вот как, — промолвил Инь Ли, не сводя с нее испытующего взгляда.
Он протянул руку. Но в то самое мгновение, когда служанка разжала пальцы, Инь Ли ослабил хватку — пиала полетела вниз и с треском разлетелась о черепицу, выплеснув на пол темную, жирную гущу.
Опомнившись, девица со страху бухнулась на колени и принялась бить челом.
Инь Ли окинул её холодным взором и махнул рукой:
— Ладно. Свари новую.
Перепуганная служанка закивала, соскребла осколки и поспешно убралась.
Добравшись до малого пищеблока, где огонь под котлом едва потух, она быстро растопила очаг заново. Едва вода закипела и послышался булькающий шум, лицо служанки переменилось. Воровски оглядевшись и убедившись, что кругом ни души, она достала из-за пазухи бумажный сверточек. Пальцы ее дрожали от жути, но она осторожно высыпала порошок в отвар.
— Что это ты делаешь?
Нежданный голос за спиной едва не вышиб из девицы душу. Она отшатнулась и обомлела: Инь Ли стоял прямо за ней, вперив в нее ледяной, уничтожающий взгляд.
— Я... — она рухнула на пол. — Пощадите, супруга наследного княжича! Пощадите!
***
Княгиня Сяо как раз беседовала с пришедшим выразить почтение Сяо Му в Зале Спокойствия и Добродетели. Едва до них донеслись вести о переполохе в покоях наследного княжича, они оба устремились туда.
Подворье уже оцепила княжеская стража.
Подходя к дверям, Сяо Му услышал суровый голос Инь Ли:
— Что за дрянь ты мне подсыпала? Спрашиваю в последний раз... Не ответишь — пожалеешь!
Инь Ли восседал в кресле посреди двора. В его пальцах была зажата аптекарская бумажка с остатками белого порошка, а взгляд и тон выражали неумолимую жесткость.
Служанка дрожала мелкой дрожью, словно после допроса с пристрастием. Обливаясь холодным потом, она с трудом разжала запекшиеся губы:
— Трава... Трава Пяти Элементов...
Инь Ли замер. Он ждал мышьяка или другой смертоносной отравы, но при чем тут «Трава Пяти Элементов»?
Эта девка была лазутчицей Императрицы. В прошлый раз, когда Сяо Му отравили, избавиться от нее не удалось, и он решил подождать. Но раз Императрица вознамерилась убрать его самого, самое время выкорчевать этот сорняк.
Но Трава Пяти Элементов... Звучит как-то совсем не по-ядовитому.
Не успел он пораскинуть умом, как Княгиня Сяо в ужасе бросилась вперед. Изменившись в лице, она впилась взглядом в живот Инь Ли:
— Дитя мое, ты ведь не выпил это?! Не пугай мать!
Инь Ли повернул голову и увидел перед собой Княгиню и Сяо Му.
Сяо Му, судя по испугу матери, тоже понял, что штука это скверная, и с тревогой спросил:
— Ты не пострадал?
Заметив их видок, Инь Ли признал свое невежество: видать, дрянь и впрямь лютая.
— Не пил я, — качнул он головой.
Оба облегченно перевели дух.
Инь Ли перевел взор на служанку и в упор спросил:
— Зачем Императрице убирать меня?
Насколько он знал Императрицу, та хотела стравить его с Сяо Му, чтобы пожинать плоды их вражды. Мечтала, что он сгоряча зашибет наследника прямо в княжеском доме, и тогда гнев клана Сяо обрушится на него и его мать. Именно поэтому он приказал Страже Темных Теней подготовить тайное покушение: об этой организации никто не знал, и после смерти Сяо Му следы бы не вывели на него.
Но почему Императрица решила нанести удар первой, когда он еще пальцем не тронул этого заморыша?
С чего вдруг?
Услышав это, служанка объята была ужасом:
— Как... как вы узнали... — Но тут же, точно безумная, завопила, мотая головой: — Нет! Ее Величество тут ни при чем! Это всё я! Я сама! Вы понесли ребенка, я сгорала от зависти и хотела травить ваше чадо!
Инь Ли поперхнулся воздухом и зашелся в кашле. Вскинув руку в защитном жесте, он с мрачной миной спросил, не веря собственным ушам:
— Повтори... Что ты сейчас сказанула?
Девка, пытаясь отвести от Императрицы малейшую тень подозрения, запричитала:
— Я продала всё, выведала, что Трава Пяти Элементов вытравливает плод, и сама купила её у снадобщика! Это всё я, одна я! Ваше Величество Императрица ни в чем не виновна!
Инь Ли так и застыл столбом.
Зато Княгиню охватила лютая ярость. Сжав зубы, она выцедила:
— Императрица... Опять она!
Прошлая лазутчица оказалась ее человеком, так еще и приданая служанка — очередная змея на груди у А-Ли, чуть не погубившая ее внука!
— Эй, стража! Забить дрянь палками до смерти!
Служанку потащили прочь, а она всё продолжала визжать проповеди, пока голос ее не растаял вдали.
Инь Ли все еще стоял ни жив ни мертв.
«Мне послышалось? Какое вытравливание плода? Чья беременность?! Чего-о-о?!»
Видя его шоковое состояние, Княгиня сжалилась, взяла его за руку и принялась уверять:
— Ли-эр, не бойся! С Императрицей я разберусь сама. Больше ни одна мышь из ее дворца сюда не проскочит! Я сочтусь с ней и за старое, и за новое!
Инь Ли не шевелился. Встревоженная Княгиня потрясла его за плечо:
— Ли-эр, не пугай меня... Смотри, от гнева не навреди здоровью!
Сяо Му, ведая за собой неспособность утешать людей, доселе молчал, но тут решил подать голос:
— Матушка, не тревожьтесь. Она несколько дней пила укрепляющий плод отвар, так что ребенок должен держаться крепко.
Эти слова прогремели подобно небесному грому прямо над головой и без того ошарашенного Инь Ли.
Как заведенный механизм, он медленно повернул шею к Сяо Му и переспросил с неописуемым диким ошеломлением:
— Повтори-ка... Что, по-твоему, за отвар я тут пил всё это время?!
http://bllate.org/book/34828/4438967
Готово:
