Я и пальцем не трону, будь у него ноги отняты или начни он хоть сию минуту помирать, а дворцовые правила есть правила! Ему придётся встать на колени, даже если он не хочет!
Разве была эта поза Наложницы Ци продиктована какими-то там правитями заднего двора? Она очевидно решила с порога показать Нань Си свою власть, будучи твёрдо намерена прижать его к ногтю, и не собиралась отступать.
Нань Си мгновенно сжал кулаки, в груди у него закипела ярость. Разумеется, сейчас он всего лишь пленник, над которым вольны измываться все кому не лень, но если перегнуть палку, он вполне может пойти на взаимное уничтожение.
Нань Си бросил скрытый взгляд на резную золотую заколку с инкрустацией из нефрита и синих сапфиров, что красовалась в волосах Наложницы Ци.
Наложница Ци не заметила свирепого блеска в глазах Нань Си и сорвала злость на двух растерявшихся евнухах:
— Сяо Хайцзы, Сань Си, вы чего стоите столбами? Живо стащите его вниз!
Сяо Хайцзы и Сань Си снова засучили рукава и подались вперёд.
— Смеете!
Цин Чжи стерпела боль в теле, поднялась на ноги, раскинула руки и загородила собой обоих евнухов.
— Нашего принца Ваше Величество бережёт как зеницу ока: дыхнуть на него боится, не то что обидеть! Если вы сегодня посмеете хоть пальцем тронуть принца, не боитесь, что потом Ваше Величество вернётся, узнает об этом и снесет вам головы?
На самом деле, говоря это, Цин Чжи сама не чувствовала за собой особой уверенности — она лишь пыталась припугнуть Наложницу Ци и её слуг именем Ци Чжаня.
Она думала, раз уж зашла речь о таком, Наложница Ци постесняется гнева Вашего Величества и хоть немного умерит свой пыл. Но кто же знал, что Наложницу Ци от зависти аж замутит, она закусила до крови побелевшие губы, а её глаза покраснели от гнева.
Они с Ци Чжанем приходились друг другу троюродными братом и сестрой, и Ци Чжаню приходилось звать её отца дядюшкой. С малых лет они были неразлучны, росли вместе, а кузен, едва взойдя на престол, сразу же взял её во дворец и пожаловал титул наложницы.
Бережёт как зеницу ока? Боится, что растает в руках? Да даже она сама не удостоилась подобной милости — с какой стати этот выскочка заслужил такое!
Наложница Ци никому бы не позволила затмить её и отнять то, что по праву должно принадлежать ей!
— Бесполезные ничтожества!
Наложница Ци злобно зыркнула на двух евнухов, а затем со всего маху оттолкнула вставшую у неё на пути Цин Чжи, занесла руку и собралась отвесить Нань Си пощёчину.
Нань Си, разумеется, не собирался сидеть сложа руки и покорно ждать удара, но за секунду до того, как отпрянуть назад, он смутно расслышал из-за двери голос служанки:
— Ваше Величество, Наложница Ци как раз внутри обижает нашего принца! Вы должны заступиться за нашего принца!
В мгновение ока Нань Си не только не отпрянул назад, но и сам подался навстречу удару, сполна приняв эту пощёчину.
Кожа у Нань Си была белой, щека тут же покраснела и припухла, на ней отчетливо отпечатался след от ладони, а царапина от ногтя проступила кровью.
Когда Ци Чжань вошёл внутрь, перед его взором предвела именно эта сцена.
— Что вы здесь устраиваете?
Голос Ци Чжаня звучал сдержанно и глухо, в нём таился едва заметный гнев. Он взглянул на прижавшего руку к щеке и молчащего Нань Си, и в глубине его глаз мелькнула свирепая вспышка.
Сознав, что натворила глупость, Наложница Ци вся задрожала, остолбенело обернулась и, прежде чем Нань Си успел заговорить, поспешила переложить вину на него.
— Кузен! Цяньцянь просто так давно тебя не видела и соскучилась!
— К тому же я слышала, что у кузена появилась писаная красавица, и подумала, не научить ли её, как правильно ухаживать за кузеном, а он оказался столь груб и своенравен, что даже отказался поприветствовать меня при встрече.
Тут она изобразила обиду, её миндалевидные глаза наполнились слезами, и она мягко, словно без костей, завалилась в объятия Ци Чжаня, но едва её тело качнулось, как Ци Чжань вскинул руку, ухватил её за плечи и оттолкнул в сторону.
Ци Чжань бесстрастно произнёс:
— Сторонись. Пока я тебя не спросил, молчи.
Наложница Ци сунулась со своим теплом да на холодный приём — в сердце зашевелилась горькая обида, но смеяться над ним она не смела, равно как и выказывать недовольство.
Ци Чжань больше не обращал на неё внимания, повернулся, подошёл к постели и сел. Протянув руку, он попытался перехватить запястье Нань Си, чтобы осмотреть рану на его лице, однако Нань Си выказал такое упрямство, что и не подумал подчиниться.
Ци Чжань вполне мог бы силой отнять руку Нань Си, но, принимая во внимание хрупкое телосложение парня, который от малейшего стресса мог слечь с тяжёлой болезнью, он всё же не стал прибегать к принуждению.
Немного смягчив тон, он попытался уговорить его:
— Дай мне взглянуть.
Нань Си презрительно покосился на него, а затем перевёл взгляд на стоящую позади Наложницу Ци, которая едва не подпрыгивала от злости из-за того, что редкая мягкость Ци Чжаня досталась не ей, и вставил шпильку в свои слова:
— Раз пощёчина уже получена, неужели от одного взгляда Вашего Величества всё заживёт?
— Если Вашему Величеству угодно изощряться в унижениях надо мной, так и сказали бы прямо: сегодня Наложница Ци, а завтра кто?
Ци Чжань от таких слов словно подавился.
Нань Си холодно усмехнулся, с силой выдернул руку и бросил Цин Чжи:
— Цин Чжи, я устал, помоги мне лечь.
Цин Чжи не смела подойти сразу — она украдкой бросила взгляд на лицо Ци Чжаня, и лишь получив его безмолвное разрешение, осмелилась подняться и помочь Нань Си лечь.
А Ци Чжань, оставленный с носом, почувствовал какое-то смутное раздражение. Обернувшись, он ледяным взглядом окинул Наложницу Ци:
— С каких это пор я разрешал тебе соваться в Залу Чэндэ?
— И вы тоже, — переведя взгляд с Наложницы Ци, он посмотрел на выстроившихся на коленях служанок и евнухов. — Вы все мертвецы? Не смогли остановить даже одного человека?
Зала Чэндэ была личными покоями императора, и без особого соизволения Ци Чжаня вход туда был строго-настрого запрещен кому бы то ни было. Наложница Ци сегодня ворвалась туда силой, грубо нарушив запрет.
Слуги мысленно проклинали свою судьбу: Наложница Ци отличалась наглым и буйным нравом, а пользуясь тем, что приходилась императору кузиной, ни в грош не ставила даже благородную супругу Сянь. Разве могли простые слуги остановить её, если та вздумала что-то сделать?
Прислуга дрожала как осиновый лист, смертельно боясь, что в гневе Ци Чжань прикажет уволочь их всех на казнь и обезглавить.
А Наложница Ци никак не ожидала, что из-за какого-то мужчины он так сильно на неё рассердится. Широко распахнув глаза от изумления и потеряв рассудок от вспыхнувшего гнева, она тыкнула пальцем в сторону Нань Си и выпалила:
— Тогда с какой стати он может жить здесь просто так?!
Стоило ей это произнести, как Наложница Ци тут же пожалела о содеянном, но слова уже слетели с губ, и вернуть их назад не было никакой возможности.
Услышав это, Ци Чжань хмыкнул:
— Ты что, допрашиваешь меня? Или я должен испрашивать твоего согласия на принятие любых решений?
Лицо Наложницы Ци мгновенно побелело, она торопливо опустилась на колени и заискивающе забормотала:
— Ваша наложница не смеет... Ваша наложница просто потеряла рассудок...
Ци Чжань оборвал её на полуслове:
— За самовольное вторжение в Залу Чэндэ и неуважение к старшим по положению — разжаловать в благородные госпожи, посадить под домашний арест на полгода, без моего приказа носа не казать наружу.
Короткая фраза заставила мир перед глазами Наложницы Ци потемнеть, и она потеряла сознание.
— Госпожа! Госпожа!
— Живо позовите лекаря!
В Зале Чэндэ мгновенно поднялась суматоха, лишившуюся чувств Наложницу Ци в конце концов погрузили на носилки и унесли во Дворец Шулань.
Когда фарс подошёл к концу, Ци Чжань велел всем удалиться.
Оставив руки за спиной, он застыл у кровати, свысока глядя на человека, который отвернулся к стене и притворялся, будто крепко заснул.
В покоях стояла абсолютная тишина — слышно было лишь ровное дыхание обоих.
Спустя долгое время Ци Чжань внезапно подал голос:
— Долго ты ещё собираешься притворяться?
— Это что же, попытка скрыться от меня?
Ответа не последовало, сколько бы ни прошло времени; казалось, он играет роль перед самим собой. Ци Чжань в упор смотрел на спину Нань Си, и в нём всколыхнулось яростное желание силой заставить этого упрямца повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.
Однако в конце концов он так не поступил. Тяжело вздохнув, он обронил лишь:
— Ладно.
После чего развернулся и вышел за порог Залы Чэндэ.
Вскоре после его ухода в комнату вернулась Цин Чжи, неся в руках два только что сваренных яйца.
Нань Си широко раскрытыми глазами отрешенно смотрел на полог кровати. Заметив боковым зрением её появление, он медленно перевёл взгляд обратно на ткань полога.
— Принц, служанка поможет вам снять опухоль.
С этими словами она очистила яйца от скорлупы, завернула их в шёлковый плат и приложила к распухшей половине лица Нань Си, а затем с болью в сердце произнесла:
— Принц ведь запросто мог увернуться, зачем понадобилось подставляться под этот удар? Служанке смотреть больно, не то что вам.
Хотя жар от яиц, соприкасавшийся с онемевшей и набрякшей кожей, отзывался покалывающей болью, Нань Си это ничуть не заботило. То ли отвечая Цин Чжи, то ли говоря сам с собой, он промолвил:
— Я просто кое в чём убеждался.
— А теперь ответ уже близок.
http://bllate.org/book/34788/4294393
Готово:
